Глава 39

— Доктор Воронцов, отпусти меня! Ты меня задушишь! Я умру молодой, беременной и красивой. И так никогда и не выйду из декрета! Поставь меня на место! Немедленно! — визжу как резаная, брыкаюсь и барахтаюсь.

А он смеется словно мальчишка. На самом деле мне тоже весело. Я рада, что он рад. Вот такой каламбур.

— Не могу я тебя, коза, отпустить! Ты не представляешь, какое это счастье, когда твой ребенок оказывается твоим!

Даже не верится, что я сделала это. Но зато теперь уже точно. Это станет нашим с Воронцовым секретом. Счастье любит тишину. Но его безумный восторг не может не вызывать вопросов.

— Демьян, а как же: «Для меня он сын, а для вас внук! И тест не нужен!» — кряхчу как старая бабушка, задыхаясь в его железных объятиях и теряя слишком много кислорода.

Воронцов сам на себя не похож. Он словно помолодел лет на тридцать.

— Это другое, Сашка! Я бы принял Дениску в любом случае. Я уже решил для себя, что стану его папой. Но теперь это просто праздник какой-то! Он мой!

В суматохе абсолютной радости и счастья не замечаем открывшейся двери.

— С вами все в порядке? — Возвращается в кабинет медсестра и в шоке смотрит на то, как я взобралась на доктора, словно на пальму, а он кружит и кружит меня, будто на карусели.

Она слова из себя буквально выдавливает, как из тюбика зубной пасты. Даже не верится, что когда-то я ненавидела ее из-за Виталика. Сейчас мне глубоко наплевать на ее присутствие.

А она пытается нас угомонить:

— У нас собрание было. На тему выявления случаев неблагоприятных событий, связанных с применением лекарственных препаратов. И вначале, когда я сюда вошла, — мнется, складывая папочки на столе, — я подумала, что уже совсем чокнулась. Демьян Максимович, я очень-очень извиняюсь, но вы все-таки поставьте ее на место. Там в коридоре людей больше, чем консервированных горошин в банке. Это несерьезно. На нас напишут жалобу.

Воронцов позволяет мне сползти вниз по своему телу. Оба поправляем одежду.

— Ладно, так уж и быть! Но учтите, что главный здесь я. Поэтому одна идет домой — готовиться к ресторану, другая остается здесь — заниматься проверкой срока годности лекарственных препаратов и фармацевтических товаров!

Медсестра послушнее меня, поэтому она суетливо бежит к металлическому шкафчику в углу. А я не торопясь, раздражающе медленно плетусь на выход.

— Заеду в семнадцать тридцать. Будь готова! Родители придут к шести.

Я очень рада. Я бы лучше «Холостяка» посмотрела, ну или, на худой конец, «Битву экстрасенсов», только бы не идти на ужин с будущей свекровью. Это ужасно.

Покидаю кабинет. Плетусь к выходу из здания больницы. И, будто услышав мои молитвы, звонит телефон — обо мне вспомнила мой психолог Даша. Может, от разговора с ней я перестану бояться маму Демьяна?

— Привет, Александра! — произносит подруга, одновременно с ее голосом в трубке слышны редкие удары пальцами по клавишам.

— Что ты делаешь?

— Набираю текст.

— Больше похоже на то, что ты разучиваешь партию дятла в лесном ансамбле. Тюк, тюк, тюк.

Даше не смешно. Она тяжело вздыхает.

— Мне нужна твоя помощь.

— Тебе? Моя? Ты ничего не перепутала? Это же ты должна слушать мое нытье и остроумно комментировать! — Едва не спотыкаюсь и чуть было не лечу носом вниз.

— Представь себе. — Продолжает тюкать Дашка. — Дело в том, что я устроилась на работу.

— В смысле? На нормальную, что ли? Работу как у людей?

— Саша, ты, пожалуйста, слушай меня, а не нервируй. Я работаю секретаршей в филиале одной очень крупной фирмы. Мне до сегодняшнего дня все нравилось.

— Ого! И?!

— И вот босс…

Дашка явно сама не своя. Обычно она хохмит при каждом слове, а сейчас словно растеряна.

— Пристал к тебе?! — ляпаю невпопад, направляясь к автобусной остановке.

— Вроде того, завалил меня на стол.

— Ой! Дашка. Так надо бежать в полицию. Такие вещи нельзя оставлять безнаказанными! Я понимаю, ты боишься потерять работу, но это преступление.

Тюк! Снова тюк! И еще один тюк!

— Меня спасли.

— Кто? Спасатели?! — Сажусь на лавочку на остановке, роюсь в карманах в поисках мятной конфеты. Немного подташнивает.

— Ага! Пожарники приехали на мой крик. Рукава достали, к гидрантам присоединили и натяжное спасательное полотно растянули.

— Ну, Даша! Объясни нормально, — не могу сдержать смех.

— Меня спас босс моего босса. Он оттащил обидчика и дал ему в морду.

— Ох-х! Это так романтично. А над боссом твоего босса есть еще боссы? Я просто ради интереса спрашиваю.

— Нет. Он самый главный. И вбил себе в голву, что должен соблазнить меня до завтрашнего утра.

— Во как! — Болтаю ногами, загребая песок и продолжая беседу по телефону. — Он страшный и неприятный, противный тип?

— Нет, он очень красивый, высокий, стройный и еще богатый мужик в самом соку.

Прыснув со смеху:

— Сочувствую тебе, Даша! Соболезную просто. Это же кошмар! — полным сарказма голосом. — Спасайся. Беги. Хватит играть в дятла. Тебе ноги надо уносить, пока местный Леонардо Ди Каприо не сделал тебя счастливой.

— Да не нужно ему счастье. Ему я нужна! — повышает голос Дашка.

— Безобразие! Конец света просто! Что ж делать-то? Тем более ты не замужем. Как же тебе спастись?

Даша комментирует медленно и весьма скептически:

— В следующий раз, Александра, когда тебя в попу клюнет жареный петух, я тоже буду ерничать.

Гогочу:

— Ты именно так всегда и делаешь. Кстати, кажется, я решила выйти замуж.

— Одна решила, или есть еще партнер?

Тюк! Тюк! Тюк! А меня раздражает.

— Ну нет — это невозможно. Ты так до утра будешь набирать этот свой текст. — Вздохнув, встаю — подъезжает автобус. Открывается дверь, делаю шаг внутрь. — Я за доктора собралась, артистка ты моя разговорного жанра, он мне кольцо подарил.

— Смотри, чтобы он тебя потом в воровстве не обвинил! А то знаю я вас обоих.

— Не обвинит, — расплываюсь в мечтательной улыбке, занимая место у окна, — он меня любит. А этот босс твоего босса, он женат?

— Судя по сводкам желтой прессы, нет.

Охаю, качая головой.

— Ну тогда это просто конец всему! Где это видано, что редкий во всех смыслах мужик к секретарю пристает?

— Я без любви не могу! К тому же я боюсь, что он узнает мою тайну.

— Не узнает! — вылетает из меня, и связь прерывается.