Глава 10

— Как тебе твой номер? — Не постучав, заходит ко мне Света.

Надо было закрыться на замок. Наш самолет только через неделю. И глаза бы мои ее не видели. Но я не так воспитан, чтобы бросить в чужой стране женщин: первую, что я привез с собой, и вторую, что пострадала из-за первой. Поэтому мы нашли другую гостиницу, потратив на это день отдыха, и заселились в три разных номера. На одном этаже, но комната Александры в начале коридора, моя — в середине, а Светина — у лифтов.

— Ну да. Вторая береговая линия за те же деньги и кондиционер по времени.

Не могу сказать, что я сейчас в восторге от разговоров с тобой, Светлана.

— Ну прости меня, пожалуйста, ну это же просто переписка. Я тебе сердцем клянусь, не было у нас ничего!

— Не будь ребенком, Светлана. — Достав спортивные штаны, раскладываю их на кровати. Ее слова ужасно раздражают. И что я только в ней нашел? — Сердце — самый важный орган, от которого зависит функционирование всех других органов, оно как насос, который перемещает кровь, а вместе с ней кислород и питательные вещества по всему телу, поддерживая жизнедеятельность человека. Оно уникально, а ты несешь какую-то чушь. Ты хотя бы представляешь, какую колоссальную работу за время нашей жизни проделывает сердечная мышца?

— Прости. Я не хотела трогать твое любимое сердце. Ну я серьезно. — Оббегает она кровать и становится передо мной. — Я что угодно сделаю, чтобы ты меня простил. Я клянусь! Больше никаких селфи. Вот крест даю. Никаких фоток! И гори все синим пламенем: пусть уходят все мои подписчики и пропадут все мои денежные вложения в этот гребаный аккаунт, лишь бы ты простил меня. Ну хочешь на колени встану?

— Не нужны мне твои колени, я не по этой части. У меня друг есть, мы одно время в частной клинике «Семья и здоровье» работали, вот я могу тебя к нему отвести, он сейчас заведующий отделением травматологии крупной больницы. Доктор Ткаченко. Он с твоими коленями разберется. Он тебе как вправит их на место, так ты забудешь всех тайцев планеты.

— Ну не злись. Я же не нарочно. Я ведь много с кем общаюсь.

— Света. Ты подставила человека! Вот что самое главное. Ты влегкую назвала номер женщины. Да что там женщины, матери трехмесячного ребенка. Это подло!

— Если она такая хорошая, почему она бросила такого маленького сына и укатила на юга?

— А вот это уже не твое дело! Значит, так надо было.

— Вот! Вот! — Размахивает руками. — В этом вся причина моих поступков, Воронцов. Ты опять ее защищаешь!

Складываю толстовку и отношу в шкаф. Сам не знаю, какого хрена сейчас заступился за Золотову. Так-то она тоже не подарок.

— Свет, просто возвращайся в свой номер.

— Я буду стараться, и ты еще передумаешь. Это все мелочи, и люди ошибаются. Идеальных не бывает, судьба даст нам еще один шанс, я уверена, я уже разложила онлайн Таро, все у нас еще будет. — Мотнув волосами, покидает помещение Светлана.

Утомившись, провожаю ее взглядом.

— Ага.

Возвращаюсь к чемодану. Потом решаю-таки закрыться на замок, кто знает эту женщину. Не думал, что в итоге придется отдыхать в гордом одиночестве. Может быть, спуститься в бар и познакомиться с кем-нибудь? Забыть и Светлану, и Александру?

Но это позже. На столе валяются документы, обратные билеты и деньги. Надо все положить в сейф. Беру пластиковый конверт, все содержимое сыплется на пол. А-а-а! Кнопка не застегнута! Раздражаюсь по новой, хотя куда уж больше. Наклоняюсь, чтобы все собрать... И с фото раскрывшегося паспорта на меня смотрит Золотова! Пфу ты. И на ее, и на моем документах нет обложек, мы явно перепутали их на ресепшен. Надо было, как Светлана, засунуть паспорт в обложку с дебильно улыбающимися авокадо.

— Черт!

Иду к ее номеру, стучу, но не слышу ответа. Жду. Она точно там. Некуда ей деться. Почему-то пугаюсь. Вдруг опять засунула что-то в рот и подавилась. В груди поднимается легкая паника, но я доктор и привык действовать. Приглашаю горничную, объявляю себя мужем Золотовой и прошу открыть дверь. Немного помявшись и получив мелкую купюру, работница отеля соглашается.

Врываюсь внутрь. Слышно шум воды. Она в душе, вот я дурак! Сразу же вижу свой паспорт, он лежит возле лампы на столе. Поменяю и уйду. Но взгляд цепляется за разложенное на кровати белье. Тонкие кружевные розовые трусики и полупрозрачный бюстгальтер такого же цвета. Тут же представляю его на голой груди Золотовой. Он не ничего скроет, соски будут наружу. В паху моментально тяжелеет. Вот это я совсем обалдел. Видимо, акклиматизация и стресс сказываются. Света передо мной асаны крутит вместо прелюдии, а тут кусок тряпки. Что я, лифчика с трусами никогда не видел? В магазине висят полные вешалки.

С другой стороны, зачем ей надевать такое белье? В отпуске куда удобнее в простом, белом. Как оно там называется? Хлопчатобумажное.

А это выглядит так, будто она тоже в бар собралась. Ей-то зачем? Впрочем, она свободная женщина. Мать, но не жена. Почему бы ей не завести здесь курортный роман? Ругаю себя за то, что эта мысль мне активно не нравится.

Послав себя четыре раза на хер, меняю местами паспорта.

— Эй, кто там?!

Я вроде не шумел. А она почувствовала. Пугать несчастную женщину, которую только что ограбили, я тоже не намерен, поэтому открываю дверь в ванную и шагаю внутрь.

Меня тут же обдает горячим паром. Я был уверен, что здесь шторка, перегородка, душевая кабина. В свою-то ванную я еще не заходил. Не проверял. А тут вообще ничего… Здесь белая акриловая ванна. Золотова стоит внутри чаши и поливает из душа свое совершенно голое, намыленное тело.

Надо резко отвернуться, показать себя джентльменом.

Но я, сука, не могу даже рот закрыть.

Беременность и роды ее ничуть не испортили, даже наоборот. Ее очертания настолько соблазнительны, что я нагло впечатываюсь в них взглядом. И боюсь, отвернуться меня заставит только хлесткий удар по морде. Ну или вот душевой лейкой по башке.

— Уйдите! Немедленно! Вы что?! — Пытается прикрыться Золотова. Но как она может, когда ей тупо нечем?

— Мы паспорта перепутали, я ваш на стол положил… там. — Тычу в стену, где висят полотенца.

— Выйдите из моей ванной, Воронцов! — задохнувшись, покраснев, побагровев и обалдев от моей наглости, возмущается Александра.

А у меня так затуманиваются мозги, что я с трудом нахожу выход, даже учитывая, что дверь прямо передо мной.

С огромным постыдным стояком в штанах вываливаюсь в коридор. Не с первого раза вспоминаю, в какую комнату мне надо. А когда вхожу к себе, думаю, что мне тоже надо в душ. Желательно ледяной, потом кипяток, затем опять холодный. Открываю дверь.

Охренеть. У меня вот есть шторка. У Золотовой она была или нет?! Почему она ее не задернула? Я вообще ничего не помню, кроме нее самой.

Вода не помогает, сколько ни тру глаза гелем для душа, толку нет — перед взором блестящее женское тело. Только слизистую щиплет почем зря. Чтоб меня Светлана так возбуждала!

Дышу. Успокаиваюсь. Думаю о дохлых лабораторных крысах, которых по молодости, в мединституте, мы с коллегами с радостью препарировали.

А мысли снова там… Я же с ней уже спал и потом благополучно забыл. Она не из разряда чего-то нового и того, что прям хочется попробовать.

Сейчас-то что такое?

Чтобы отвлечься, наскоро вытираюсь полотенцем и, накинув местный халат, достаю свой ноутбук. Подключаюсь к вайфаю.

Привычно проверяю почту. Здесь несколько видеофайлов, мой друг и коллега Артур Складовский прислал мне очередные записи. На этот раз о том, как команда белорусских детских кардиохирургов провела операцию по коррекции врожденного порока сердца — стеноза клапана легочной артерии — малышу с массой тела всего один с небольшим килограмм. Очень интересно.

Работа отвлекает. Погрузившись в то, что происходит на экране, проникшись увиденным с профессиональной точки зрения, я не сразу замечаю, что среди входящих мигает еще одно письмо. Открываю его рядом с видеоплеером, чтобы, не прекращая просмотр, быстро пробежаться глазами.

Это из лаборатории. Совсем недавно у меня было небольшое воспаление по мужской части, и все тот же Артур надоумил меня пройти миллион обследований. Воспаление давно прошло, а результаты все присылают и присылают.

Без задней мысли открываю письмо и начинаю читать. И, так как я доктор, прекрасно понимаю, что его содержимое означает. Спина покрывается холодным потом: повышенные лейкоциты в сперме, сперматозоидов мало и редко встречаются нормальной формы, обнаружена низкая подвижность.

Как это? Надо пересдать, но…

Я не дурак и не чувствительная кисейная барышня, у меня отличное образование, причем медицинское. Такие отклонения говорят о серьезных препятствиях на пути к зачатию и в целом продолжению рода.

И вот что получается: если у Золотовой сын от жениха, как она утверждает, то детей у меня может уже и не быть.