Глава 11

- Значит так. Сразу скажу: рану сеньора в момент получения я не видел, - начинает Афонсу. - Мы встретились уже в Сан-Мигеле, после войны, когда он ехал сюда.

Я, конечно, приготовилась слушать с интересом… но первая же фраза заставляет вытянуться, будто меня обсыпало снегом в июне.

“После войны”?!

- А война… закончилась? - пытаюсь я как-то подступиться к этой теме.

- Да, говорят, больше никто не сражается, не бойся.

Не то чтобы я не предполагала, что в этом мире есть войны. Конечно, есть! Но эта фазенда выглядит так мирно с солнцем и кофе…

А кто и с кем воевал? “Наши” с чужой страной? Или, чего хуже, захватчики с местным населением?

- Кто победил? - пытаюсь задать наименее странный вопрос.

- Так и не поймёшь. Золотые и железные в итоге договариваются. Ну, - пожимает плечами Афонсу, - будем надеяться, договорятся они до чего-то сносного.

Звучит как… гражданская война?

- Сеньор Игнасио был…

- За железных, конечно!

- Это значит, мы тоже?

- Кто “вы”? Фазенда? Ну, как бы да. А генерал ди Азеведо - за золотых, прежде чем ты спросишь, и поэтому его дочь тут.

Что-что?

А, дочь. Ана Изабел, красивая и знатная невеста!

- Поэтому? - пытаюсь вытянуть что-то ещё из доктора.

- После войны всегда приходит время договоров, дитя. Брат сеньора Игнасио - сеньор Жозе - женится на дочери генерала, чтобы скрепить мир… Говорят, у тебя была интрижка с младшим сеньором, но сразу скажу, в это я лезть не буду.

Как всё сложно, особенно когда нельзя спросить напрямую! Я вдруг понимаю, что мне надо сделать: газеты почитать. Стащить вон из той стопки у доктора хотя бы старые.

И… что-то ещё колет в его словах.

Что-то!

Но подумать о разных странностях времени нет.

- Давай о политике потом, - вздыхает доктор. - Ты в ней совсем ничего не смыслишь.

- Да, конечно, - запоздало понимаю, что не стоит мне сейчас подрывать свой невеликий авторитет.

- Так вот, сеньор говорит, что его ранили в битве при Пассу-ди-Педра - той самой, которая вроде как всё решила. Когда он скакал на лошади, залпом картечи. Один из снарядов ударил в седельную кобуру… разнёс пистолет, и осколки вбило в бедро. Говорят, ногу ему едва не отняли.

Это… неожиданно тяжелее, чем я предполагала.

- Что там? Осколки остались?

- Сеньор Игнасио говорит, их вычищали.

Закрываю глаза, тру виски, задумываюсь.

Пытаюсь вызвать в уме что-то вроде 3D-модели бедра из анатомического атласа.

Пулевое ранение было бы грязным, но не настолько. Вторичные осколки - это всегда инфекция. Если ногу “едва не отняли”, значит, был разлитой гнойный процесс.

- У него точно повреждён нерв. Я вижу, как он двигается. Это либо осколки… либо рубец. Ткань, которая образовалась при долгом и сложном восстановлении.

- Я знаю, что такое рубец, - ноздри Афонсу вздрагивают.

- Сеньор Игнасио не говорил вам, кожа на бедре продолжает чувствовать?

- О таком я не спрашивал.

- Опухает ли щиколотка? Есть ли судороги?

- Эм… пожалуй, есть.

- А хуже ему становится?

- Не то чтобы сеньор признавался…

Ну ещё бы! Мужчина. Шовинист. Браво несущийся на лошади в бой, размахивая шашкой. В девятнадцатом веке или около того - в чём он там признается, что топор в спине спать мешает?

- Но если по-правде, нога сеньора явно слабеет.

- Если всё так серьёзно, - тру лицо, - вероятно, нерв… то есть, жила, управляющая ногой, будет продолжать сдаливаться. И нога просто перестанет работать со временем.

Внезапно мне жаль красавца…

Он хоть за ту сторону воевал?

Прикрываю глаза: да за какую “ту” сторону в гражданской войне, Лаура? Вон, Жозе женится на дочке вчерашнего врага! Что-то я беру назад свои слова про то, что младшему брату пора остепениться. Печально это всё. А для девочки вот так идти замуж - каково?

Может, я преувеличиваю? Времена такие… Но всё равно печально!

- Ты меня сейчас вот совсем не успокоила! - вскакивает из-за стола Афонсу. - Обещала помочь - так давай помогай! Как нам его вылечить?

- Если всё действительно плохо, помогла бы ещё одна операция… сложная в наших условиях.

Слово “операция” у Афонсу вроде в ходу - он употреблял его сегодня. Но…

- Ты специально мучаешь меня?!

- Но вы меня, конечно, не подпустите. И сеньор не подпустит. И будете правы!

Это и в условиях двадцать первого века был бы не мой профиль. А тут - я даже не представляю, с чего начать! Без хорошей техники, без микроскопа. А если я ничего не увижу, сама задену нерв? Или сосуды?

Без антисептики и антибиотиков… Я убью человека, пытаясь вылечить ногу.

Так что… нет. Нет.

- Попробуем поверить, что пока всё не так плохо. Есть другие методы.

- С этого надо было начинать! Говори!

Задумываюсь снова.

Допустим, там рубец. Пусть даже с осколками… они должны были уже стать частью фиброзной ткани, это не главная проблема. Проблема - что рубец, как биологический клей, “припаял” мышцу к нерву. Но есть процедуры, которые помогают разделить ткани без скальпеля. В моём мире такой бы стала, например, ударно-волновая терапия.

Здесь…

Прогревание? Мануальное воздействие - то есть, моими ручками на драгоценную сеньорскую ногу? Упражнения?

Боюсь, к этому всему меня тоже пока не пустят!

- Давайте так, доктор Афонсу, - вскидываю голову. - Для начала найдите трость покороче. На два пальца, - показываю на своих, - должно быть достаточно.

- Так. Подожди. Я запишу!

- Отговорите сеньора Игнасио ездить на лошади. Я серьёзно. По лестнице пусть поднимается редко и… - Нет, на что-то “немужественное”, вроде приставного шага, этот фрукт не согласится! - Избегать мягких кресел, сидеть на жёстком. Спать на спине, подложив подушку под колено.

Афонсу и правда фиксирует мои показания, хмуро на меня поглядывая.

- И мне надо осмотреть сеньора лично.

- Хочешь, чтобы я тебя к нему притащил? - с большим сомнением.

Без этого ничего в итоге не срастётся.

- Ладно… - стучит карандашом по столу мой “ментор”. - Дай мне несколько дней.

От доктора я выхожу в раздумьях, но хотя бы без камня на душе.

Этот день пролетает легко. Я принимаю рабов, которых уговорила прийти к нам вчера. Сначала женщину с грибковой инфекцией - велю ей мазать руки уксусом. Потом мужчину с цингой… Вот бы как-то о рационе тоже поговорить с Игнасио! Фрукты-то здесь даже не должны быть дорогими. Почему их мало едят?

Мои новые знакомые спрашивают про Мануэля.

И про меня…

За Мануэлем я слежу - но не хочу проводить с ним много времени. Он больно хорошо знал настоящую Лауру! С другой стороны, бедовому парню теперь скучно, надо будет чем-то его занять.

Во второй половине дня иду к Дите. Она долго на меня хмурится.

- Значит, доктор всё же взял тебя в помощницы…

Я могла бы принять это как знак примирения, наверное… Но увы. Возраст и воспитание не дают.

- Если захочешь извиниться - я приму, - киваю ей.

- Извиниться?!

- Ты таскала меня за косы, хотя я была права.

Дита снова надувает ноздри. Скручивает полотенце в руках и отворачивается.

Ладно, пусть подумает. Враждовать я не буду, но и принимать ужасное отношение - тоже. Мне нужно выгрызать уважение, хотя бы по крупицам.

Ещё два дня проходят так же. Я принимаю редких пациентов, обрабатываю ожог Бенту, пью кофе с доктором. Жизнь… налаживается, честное слово!

Наконец, Афонсу приходит с радостной вестью:

- Завтра ты идёшь со мной на осмотр сеньора. Подготовься.

Следующим утром я сижу в кабинете Игнасио - хоть и не скажу по горящему взгляду, что он этому рад.