Глава 13

Эти четыре дня я всерьёз занята.

Повторно принимаю пациентов. Слежу за состоянием Мануэля - и за ним самим. Пытаюсь волшебным образом избавиться от цинги на отдельно взятой фазенде.

Хоть я и не приврала, обещая быстрый эффект от витамина С - конечно, моментально появляются сложности.

Мне приходится самой собирать местные дикие лимоны для всех. Прикидывать, сколько их добавить в дневной рацион. В привычном мне, жёлтом, из магазина содержалось бы чуть больше половины суточной нормы витаминки… А местные на вкус - ещё более жуткая кислятина. Так что я надеюсь, что двух в день хватит для восстановления.

Афонсу мне не помогает - напротив, ревниво хмыкает:

- Дитя, ну раз уж ты решила проявить себя, я мешать никак не должен.

Спасибо, что хоть не ставит палки в колёса!..

К кухарке я тоже иду одна. Притаскиваю корзины под возгласы Диты и девчонок:

- Это что ещё за чудо?

- В смысле, есть их? Нет… матушка говорила, что если съесть лимон и выпить каплю молока - кровь свернётся! Я не буду!

- Да не свернётся, дурёха! - машет Дита полотенцем на самую голосистую. - Но правда, что ты опять удумала, Лаура?

- Это лекарство, - поясняю привычным тоном. - Чтобы зубы не выпадали, раны заживали, суставы не болели.

- Какие раны?

- Которые есть тут у каждого второго. Вы просто не замечаете, что они плохо затягиваются.

Потому что вас кормят необходимым: каша, фасоль, вяленое мясо по утрам… на самом деле, вроде и неплохо. Но о сбалансированном питании здесь никто не слышал.

Хоть кухарка на моей стороне - видимо, слово Игнасио сработало. Но вечером меня и от неё ждёт сюрприз.

- Что ты сделала? - моргаю на большой котёл.

- Сварила их, - гордо машет половником она. - Кислятина ушла, так безопаснее для живота.

Буквальные плоды моих трудов булькают в котле с фасолью. Почему я не сказала, что аскорбиновую кислоту нельзя термически обрабатывать?..

Прикладываю руку ко лбу.

- Сейчас я принесу свежие. Не вари их, пожалуйста. Просто выжми сок в холодную воду, которую парни берут в поле.

Кухарка долго смотрит на меня.

- Ладно… Если у кого заворотит живот - сама будешь перед ними отвечать.

В общем, ничего нового. Но на второй день мне удаётся кое-как наладить процесс, даже не получив по шее.

В этот же день к нам с Афонсу почему-то подтягиваются ещё несколько пациентов.

Старик с “битым стеклом в коленях”. Молодая мать приводит худенькую девочку с дерматитом. Дети - это отдельная боль, в поле я видела разве что нескольких подростков на побегушках. Большинство ещё смотрела. А ведь они - самая уязвимая группа!..

Осторожно говорю с “ментором” на тему детского осмотра, пока он завуалированно спрашивает моих советов, авторитетно раздаёт их пациентам и вроде бы снова веселеет.

По вечерам, вооружившись лампой, я даже пытаюсь… читать.

Прошу у Афонсу старые газеты и иду к Мануэлю, который, оказывается, один из немногих рабов здесь, кто знает грамоту.

- О, надумала наконец доучиться? - расцветает он своей ангельской улыбкой. - Конечно, Лау, садись, хотя бы развлёчёшь меня.

- При-бы-тие суд-на… - читаю по слогам заголовки. - О пос-лед-стви-ях трех-дневного… столк-но-вения у Крас-ных хол-мов и отс-туп-лении Же-лез-ной ар-мии…

На самом деле, я вдруг понимаю, что и здесь всё не так уж плохо. Лаура знает буквы. А я, в отличие от неё, знаю и как работают приставки, корни, суффиксы… Мозг сам начинает расшифровывать закорючки в тексте.

Читаем с Мануэлем колонку объявлений. Рядом с рекламой духов с “Золотого материка” - списки рабов. “Продается девушка двадцати лет, умеет шить, не имеет пороков”...

Улыбка парня резко исчезает, пальцы почти рвут бумагу.

Но мы читаем и на следующий день. Прогресс у меня заметный!

Через четыре дня, когда я радуюсь тому, как на удивление хорошо всё идёт, дверь распахивается и впускает Игнасио.

Афонсу в это время ушёл по какому-то редкому делу.

А я… я обжариваю кофе и стою у жаровни - ну неужели я могла бы заниматься чем-то из десятка более полезных вещей?

Сеньорство эффектно добавляет черноты в светлый день. Разглядывает меня с порога. Взгляд уже привычно ощупывает мою фигуру - с голову до ног и обратно. Оценивает степень нового преступного безделья?

- Не покладаешь рук, - вибрирует его голос.

- Я… добрый день, сеньор Игнасио, - вежливо улыбаюсь за неимением других вариантов.

Он по-хозяйски проходит внутрь. Садится в кресло Афонсу, заполняя собой полкомнаты.

- Мне доложили, что ты заставила большинство моих людей есть лимоны, - в сторону.

“Большинство”? Значит, у нас остались партизаны?

- Всё идёт неплохо, спасибо. Но я предупреждала: результаты проявятся позже…

- Я запомнил. Как дела у Мануэля?

- Тоже лучше. Хотя я всё так же рекомендую полный покой. - В общем-то, даже и не вру!

- Поразительно, что Афонсу согласился оставить парня у себя.

- У доктора сердце больше, чем может показаться.

Сеньор знакомо откидывается в кресле. Испытующий взгляд скользит к жаровне.

Помимо прочего - всего прочего! - у меня как-то сама собой появилась ещё одна обязанность.

Афонсу просит варить ему кофе.

И позавчера впервые попросил приготовить бисквит по “новой диетической формуле”. Он… фанат сладкого, но не фанат того, чтобы с кухни ползли какие-либо подрывающие его авторитет слухи. Поэтому я пеку запрещёнку. В местных кукурузных кексах и бисквитах я не разобралась, так что получился у меня скорее ананасовый пирог. Но доктор с восторгом сказал, что это крайне экзотично.

Теперь мы делаем вид, что пирог - лечебный, а заодно подкармиливаем Мануэля и моё худенькое тело.

Сплошные плюсы, если меня спросить.

- Что это? - Игнасио, конечно, критически втягивает запах.

- Хотите? - не успеваю включить самоцензуру.

Тут же запинаюсь.

Ну… невежливо же не предложить! Наверное.

Пирог, который я извлекаю из жаровни, препарируют взглядом.

- Сеньор Афонсу велел положить туда полезных для ума ингредиентов.

- Да? Поэтому ты предлагаешь мне? Или успела подлить туда своего зелья?

- Какого зелья?

- Должно же быть какое-то, что заставляет моего брата увиваться за тобой, - с каплей яда. - Даже после всех внушений.

Закатываю глаза - предусмотрительно отвернувшись за ножом.

- Зелье из лимонов, как вы наверняка догадались. Здесь - ананас, ешьте спокойно.

Отрезаю всё-таки кусок пирога, ставлю перед ним. И кофе наливаю - не отказался же мужик…

Сажусь со своим кусочком напротив, на излёте напарываясь на очередной взгляд.

Что, слишком вольно?

- Ну, ты хотя бы больше не грозишься сама помереть с голоду, - дёргает сеньорство бровью, беря вилку.

Отщипывает кусок…

Нет, он действительно ест!

- Вкусно. Благодарю.

Какого чёрта всё так мирно сейчас?!

Но мне… вполне мирно, да. Что меня не удивляет - так это что у этого типа и есть получается как в кино. Движения чёткие, размашистые. Я, как нынче говорят, слегка залипаю на них… Потому что много видела красивых и умелых рук в своей профессии - но это что-то другое. Воинственно-аристократичное, из иного времени.

Густые ресницы бросают тень на скулы, когда Игнасио наконец отвлекается от моего лица. Он так почти не выглядит тираном.

С чего-то он вдруг тоже смотрит на мои руки, пальцы, движения…

- Вы, наверное, пришли к доктору Афонсу? - мысленно себя встряхиваю.

- Афонсу я вызвал в другое место - а пришёл, пользуясь случаем, к тебе.

Распрямляюсь! Прежде, чем я перевариваю эту фразу, сеньорство добавляет:

- Я укоротил трость.

Перевожу взгляд на его новинку у стола.

- Помогло?

- Все последние советы… неплохи.

- Книга, которую сейчас читает сеньор Афонсу, правда отличная, - закусываю губу.

- Действительно. - Вилка отсекает ещё кусок.

- И лечение в ней тоже описано. Скажу сразу: оно неприятное. Но вам стоит послушать доктора, обдумать всё и согласиться.

- С этим не спеши, Лаурита. - Моё “ласковое” имя из его уст всё ещё звучит угрожающе. - Лучше посоветуй мне ещё что-нибудь.

Да что посоветовать? Я уже всё сказала.

- Может показаться, что вам нельзя двигаться, - медленно пожимаю плечами. - Но на самом деле вам нужно разминать ногу. Прогуливаться. В меру.

Усмешка.

- Хочешь прогуляться со мной?

- Я… не это имела в виду.

- А зря. - Он вдруг встает. - Пойдём.

Скрипят половицы. Раз, два - и опасный мужчина уже нависает надо мной.

- Не пристало мне с вами гулять. - Даже не понимаю, почему я пытаюсь отказаться. Видимо, потому что его “пойдём” звучит безапелляционно. Он, видите ли, так решил!

- Брось. Ещё один слух о тебе никакой погоды не сделает.

Глубоко вдыхаю. Глупо на самом деле отказываться, у меня же… план. По плану надо держаться ближе.

Выдохнув, накрываю пирог и первой выпархиваю за дверь.

Яркое солнце жжёт кожу. Пахнет раскаленной землей и переспелым манго, воздух дрожит над горизонтом… Мы уходим в сад, идём по тропе, петляющей между вековыми деревьями - их опавшие фиолетовые цветы хрустят под сапогами Игнасио.

- Я заметила, что вы очень размашисто двигаетесь, - начинаю я, стараясь держать темп. - Вообще вам не стоит так.

- Хм.

- Долгие прогулки тоже во вред. Как только нога начнёт болеть или гореть - остановитесь, не геройствуйте.

Трость как-то опасно стучит по камню.

- Пожалуй, хватит на сегодня советов, - вкрадчиво.

- Ну извините, я серьёзно. На самом деле, и с лечением вам не стоит тянуть. Нога ваша всё сильнее… хм, “каменеет”. Чем дальше, тем сложнее будет.

Игнасио сужает глаза, и будто специально начинает двигаться легче, с какой-то хищной грацией. Ну, да, конечно…

- Странно, - роняет сеньорство. - У тебя правда получается говорить всё это заумным тоном. Почти как у настоящего врача.

Эй, это у Афонсу получается “почти как у настоящего”!

- Мой тон не заумный. Он спокойный и по делу. Но может, ему не хватает мужского тембра на ваш вкус.

- Дерзости ему точно хватает.

Фыркаю, отвернувшись.

- Вообще вы были правы. Врачи - профессиональны, холодны и даже скучны… Я стану такой же.

- А я как раз подумал, что не был. В любом варианте холодная - это точно не про тебя.

Моргаю, замедляясь…

Это как ещё понимать?

Мне не должно быть приятно. Нет, я сказала! Но в груди что-то предательски двигается, будто опять просыпаясь. Мне почти хочется повести плечом. Томно стрельнуть взглядом - даже если я толком не умею, - и посмотреть, что будет…

Из ближайших камней, оказавшихся на солнце, выскакивает большая ящерица. Я дергаюсь… В последний момент вспоминаю, что надо бы смягчить движение, чтобы не нервировать буйного пациента! Но мой локоть ловят горячие пальцы.

Плечо упирается в крепкое, мужское.

В воздухе снова разливается запах кожи и вездесущего кофе. Дыхание мажет мне по кромке уха, вслед за мужским подбородком, вместе с чужими чёрными волосами - и жара становится какой-то критичной.

- Только почему ты всё время врёшь? - обволакивает меня низкий голос.

Вру?

Вообще-то да…

- Потому что я не защищена. - Ответ звучит предательски-хрипло.

Пытаюсь развернуться. Это не помогает… мужская грудь вырастает перед глазами - и приходится ещё и в неё немного упереться, чтобы встать ровно.

Мышцы у сеньорства гранитные, когда напряжены…

- Вы можете удивиться… но внутри я такой же человек, как и вы, - медленно веду взглядом выше. Задерживаю дыхание, добравшись до зелёных глаз. - Ну то есть… не такой же. Меня не учили стрелять из пистолета, ездить верхом… и многое из того, что для вас привычно, мне не доступно. Но чувства у меня в груди ровно те же, верите или нет. Я бываю счастлива, расстроена, раздражена.

Голос выравнивается только под конец!

- Я понял. Не то чтобы мне нужно это объяснять.

- Но возможности у меня совсем другие, - отвожу взгляд от беды подальше. - Иногда мне страшно. Иногда я - поверите или нет! - не могу защитить себя дерзким словом или ударом кулака от сильного, угрожающего мне мужчины. Тогда я вру.

Молчание.

- И, думаю, это не последний раз, когда я совру вам.

Ну вот, например, что я попала в тело рабыни - об этом ты никогда не узнаешь.

- Ничего, я просто допрошу тебя, - иронично, многообещающе.

Над нами, с одной ветки на другую, с криком пролетает попугай. Может, от этого я наконец прихожу в себя. Игнасио тоже поднимает голову - и я шагаю от него подальше.

Вот что со мной творится?

Мнимая идиллия размягчает мозги, не иначе. Ты ещё флиртовать начнёшь с рабовладельцем, Лаура Павловна? Он даже брата женит против воли! Жозе жалуется на жестокое обращение - прямо как Мануэль. Впрочем, я же и не оцениваю сеньорство как партнёра? Я… немного любуюсь лихим красавцем из иного мира. Отмечаю физические детали! Это нормально?

Отворачиваюсь, иду дальше - надеясь привести мозги в порядок. Вокруг продолжается жизнь: мычит скот у ручья, у сараев громко стучит молот. Детские крики слышны от реки!..

Вдруг понимаю, что по дорожке нам навстречу идёт человек в богатом синем мундире.

- Сеньор Игнасио, - останавливается рядом с нами пожилой мужчина.

Тот самый сопровождающий Аны Изабел.

Он… солидный! Аскетичное лицо с ввалившимися щеками. Глаза - глубоко посаженные и тёмные, будто прямо сейчас ищут изъяны в окружающей красоте. Несмотря на жару, мундир застёгнут на все пуговицы.

И мне почему-то кажется, что и вокруг температура падает.

- Сеньор Себастьян, - мрачно кивает Игнасио.

Это ведь не сам генерал, да?! Нет… Но вдруг он тоже узнает меня? Или “вспомнит”? Потому что он на меня переводит взгляд! Но смотрит не в глаза - а на руки и плечи, как-то… обезличивающе.

- Прошу простить. Я отвлёк вас от дел? - с сухим, трескучим смешком. - Видимо, вы инспектируете крепость ног своего имущества?

Так…

Что ты сказал, гад?!

Понимаю внезапно, что поза Игнасио тоже изменилась. Плечи напряглись, шея закаменела. Он отставил трость за спину, словно пряча, и вообще будто встал в стойку. Не как перед дружественным военачальником, а как перед врагом.

- Это моё дело, полковник. Удачного дня.

Размашистый шаг. Я пробую увязаться следом…

- Погодите, - уже в спину! - Это та самая девица?

О нет. Не хочу. Не останавливайся, пожалуйста?!

- “Та”? - разворачивается Игнасио.

- Которая посмела лезть с поцелуями к вашему брату?

Да какое “лезть с поцелуями”, вы с ума сошли?!

- Я просил наказать её за неподобающее поведение и оскорбление моей племянницы, - шелестяще выдаёт полковник, щурясь. - А в итоге... вы с ней прогуливаетесь?

Игнасио выдерживает паузу.

- Мы поговорили с Аной Изабел. Она признала, что ошиблась: вина на моём брате.

- Но ваш брат не понёс ответственности. И… как можно наказать сеньора накануне помолвки? Нелепость. - Полковник снимает с пояса какую-то указку, похожую на плеть. - Я требую сатисфакции. Вы должны наказать эту девицу, публично и немедленно.