Глава 15

Через веранду… нет шансов.

Даже если мы выбьем драные ставни. Надо вылезти в окно, не такое уж низкое, пробежать по этой доменной печи! У меня, может, ещё есть шансы выжить, обгорев - а что делать с ребёнком?! А с Мануэлем?!

Да и я туда не полезу!

- Назад! - рычу, снова ухватив ставни. Захлопываю их с оглушительным стуком, отрезая приток кислорода. Нас снова накрывает темнота, вспоротая зловещим оранжевым из щелей.

- В спальню. Живо. Сюда!

Загоняю их через кабинет в спальню Афонсу - хоть та по счастливой случайности не закрыта. И она дальше всего от полыхающей веранды. Захлопываю дверь, лихорадочно мажу взглядом по обстановке.

- Все сели на четвереньки, на пол, - командую, хватая Бени за плечи и пригибая силой. - Не реви, Тьяго, всё будет хорошо.

Ни черта не будет. Ни черта я не знаю, что делать дальше!

Но я не умру в каком-то нелепом пожаре, ясно? Не отдам этой глупости свою новую жизнь и жизни невиновных людей!

Вода… Хватаю со стола графин, из шкафа - полотенца и наволочку. Одним движением рву последнюю на части - не знаю, как хватает сил.

- Смачивайте, оборачивайте лица, - показываю на себе. - И не вставайте!

Нахожу фланелевую простынь, лью на неё остатки воды, и мы с Бенедиктой заворачиваем в неё пацанёнка как в кокон.

- Прижми его к полу, - велю матери.

Сама бросаюсь к окну, отдёргиваю занавески. Вцепляюсь в прутья - холодное железо и тут уже начало нагреваться! Кричу. Зову на помощь так, что вот-вот сорву связки - но за ревом пламени мой голос кажется мышиным писком.

Но огонь же видно со всей фазенды?

Сейчас кто-то прибежит?!

И… поможет. Но как нас достать отсюда?!

Взгляд падает на аптекарские весы и гири на полке. Тяжелые, кажется… Хватаю одну, в виде пирамиды с кольцом, обеими руками.

Замахиваюсь. Бить в сами прутья бесполезно - не поломаю же я железо. Но раствор в местах креплений здесь древний, не из моего времени. Весь дом старый… Мы вырвем эту дрянь!

Бью! Аж искры вышибает. Крошка камня впивается в ладони. Ещё бью! Руки гудят от отдачи. Мануэль, забыв о рёбрах, хватает из ящика инструмент Афонсу, чем-то похожий остеотом или на длинный штырь. Приставляет к камню… Да, молодец! Ударяю, прицельней, уже по нему. Мы боремся с этой решеткой, как одержимые.

Но раствор трескается лишь в одном месте. Поверхностно.

Паника, которую я так умело вроде бы затолкала в самый дальний угол, вцепляется в горло снова. Здесь же не операционная. Я не знаю точно, что делаю - а от моих действий зависят сразу четыре жизни! Я ошиблась? Надо было всё же пробовать через веранду? Или, может, долбиться всё же в дверь, она хотя бы не каменная?!

Я… всех нас убью?

Внезапно с той стороны окна мелькает тень.

- Эй! Помогите! - воплю, снова припав к проёму. Там и правда люди. Рабы! Дикие взгляды, кашель, крики.

- Лаура?!.. Здесь! - сразу двое мужчин вцепляются в решётку снаружи и тянут.

Но снова лишь слегка сыпется крошка.

Сверху что-то страшно лопается. Из-под двери начинает сочиться сизый дым, всё трещит и хрустит.

Шум снаружи внезапно меняется - на крики, команды, ржание лошадей.

- Лаура! - Я узнаю этот резкий голос.

Игнасио подлетает к окну, его лицо… жёсткое у него лицо сейчас. Мы смотрим друг на друга с секунду - хотя кажется, что вечность. Он хватается за решетку голыми руками. Тут же отдергивает их, ругаясь. Мгновенно скидывает сюртук, оборачивает им кулаки, хватается снова. Упирается ногой в стену так, что сапог скрипит по камню. Жозе вдруг возникает рядом, они вцепляются оба, даже не споря. Тянут вдвоем - жилы на мужских руках вздуваются, зубы сжаты…

Я с глухим криком бью гирей снова!

Нет эффекта.

- Сейчас, - выдыхает Игнасио, отпускает прутья и исчезает.

- Сеньор, не оставляйте нас! - у Бенедикты уже истерика. Сознание на миг добавляет в картину мира её причитания, надрывный детский плач… Отключаю их снова и не останавливаюсь. Продолжаю долбить по штырю Мануэля как бешеная. Удар, ещё, ещё! Над одним из прутьев вдруг полноценно лопается раствор, трещина с сухим хрустом рассекает камень горизонтально, вскрывая гнёзда!

Вокруг уже светло от оранжевого марева!..

Игнасио возвращается. В руках у него - толстый кожаный трос, уж не знаю, для чего предназначенный. Он просовывает петлю между прутьями, обхватывает сразу все узлом.

- Назад, от окна!

Снова исчезает. Слышу неистовое ржание лошадей, свист кнута, дикий крик погонщика. Трос натягивается… натягивается, как гигантская струна. Рывок! Решетку резко дёргает - и вдруг с оглушительным треском она наполовину вылетает из стены!

Мы с Жозе и Мануэлем в шесть рук выкорчёвываем её до того, как лошади развернутся.

- Тьяго!

Поднимаю Бенедикту, передаём кокон с ребёнком в руки Жозе и подбежавшего раба. Следом подсаживаем саму мать. Она тяжелая, обмякшая, хрипло дышит…

- Помогите ей!

Жозе вытаскивает и её, хотя она едва переставляет ноги.

- Лау, давай…

- Пошёл вперёд! - рычу на Мануэля, который заходится кашлем. Только от тебя геройства не хватало! Он болезненно шипит… цепляется за подоконник, ему тоже тяжело дышать, но и его под мышки вытягивают наружу.

Я остаюсь одна.

Пол под ногами уже вибрирует. Вдруг понимаю, что огонь прорвался сверху, тонкая струйка пламени лижет корешки книг Афонсу. Лак на двери пошёл чёрными пузырями.

Пытаюсь подтянуться. Хватаюсь за горячий камень подоконника, но в этот момент сверху что-то падает. У двери. Меня не задевает - но я дёргаю головой, простыня сползает… Делаю судорожный вздох и совершаю ошибку.

Маслянистый дым забивает легкие, горло мгновенно перехватывает. Мир перед глазами вспыхивает белыми точками и темнеет. Ноги подкашиваются, пальцы соскальзывают с подоконника. Я медленно оседаю вниз, чувствуя, как сознание вытекает, оставляя только звон в ушах.

В оконном проёме снова появляется тень. Одним движением оказывается рядом. Сильные руки подхватывают меня…

Прихожу в себя уже снаружи. Мир покачивается, плывёт, странно перёвернут… меня несут! Воздух врывается в грудь, обжигая гортань, как жидкий азот. Кашляю так, что кажется, сейчас выплюну лёгкие! Слёзы застилают глаза.

Меня прижимают крепче. Цепляюсь пальцами за грубую шерсть сюртука Игнасио. Откашлявшись, кое-как фокусирую взгляд на лице мужчины. Оно всё подчёркнуто жёсткими тенями. В глазах - алые отблески пламени, на скулах - копоть. Он сейчас похож на демона, вылезшего из пекла…

Он что, вытащил меня?

Мозг отказывается работать. Несколько секунд я просто жадно дышу, прижимаясь щекой к шершавому сюртуку. Потом где-то за спиной Игнасио раздаётся детский плач - и звук срабатывает как удар тока.

- Помогите… отнести всех… от дыма, - сиплю я.

Сознание снова плывёт. Окончательно я прихожу в себя уже на траве. Земля под пальцами сухая и холодная, такая приятная… Игнасио ещё несколько секунд держит мои плечи, придавливая взглядом.

- Воды принесите. Много… И чистой ткани, - прошу, тоже хватаясь за его руки.

На миг мы замираем в этой позиции.

- Ты живая? - тихо, требовательно.

- Да. Принесите, пожалуйста.

Он встаёт. Я вдруг понимаю, что с трудом… Припадает на ногу, сжимает зубы - но быстро уходит в сторону суматохи, отдавая приказы на ходу.

За его плечами полыхает. Дом Афонсу превратился в гигантский факел. Огонь уже перекинулся на соседний сарай, искры летят повсюду. Десятки мужчин и женщин цепочкой передают вёдра от колодца! Крики, ржание испуганных лошадей, треск крыши…

Но смотреть некогда.

- Лаура! - оглушает меня оклик Жозе.

Он несёт мальчика!

Заставляю себя вскочить. Принимаю Тьяго из его рук. Жозе тоже что-то говорит, обеспокоенно дёргается - но я должна сконцентрироваться на ребёнке. Парень не просто плачет, он заходится в беззвучном, судорожном крике. Мечется всем телом, вырывается из чужих рук, шарит взглядом по сторонам, захлёбываясь и зовя мать.

- Тише, маленький, тише!

Бенедикту волокут следом: та едва переставляет ноги.

Хватаю лицо Тьяго, заставляю смотреть на себя. Пальцами раздвигаю веки - зрачки живые. Одинаковые. Реагируют на мечущиеся отблески пламени. Хорошо! Падаю перед ним на колени, прижимаюсь ухом к липкой от пота грудке. Замираю, отсекая шум толпы и гул пожара. Сердце колотится, но лёгкие… лёгкие чистые! Слышу ровный ход воздуха, ни свиста, ни влажных хрипов.

Облегчение окатывает волной.

- Он в порядке, Бени! - перехватываю её мокрый от слёз взгляд.

- Лаура! - ещё один возглас, запыхавшийся.

Жозе исчез, зато Афонсу падает на колено перед нами. Взмыленный, волосы спутались. Он дышит не легче пострадавших и держится за сердце, остекленело глядя на пожар.

- Вы живые? Мой дом…

Наверное, я смотрю на него без любви.

Потому что… чёрт! Как-то я забыла о нём! И только от него мне сейчас проблем не хватало! Просто нет сил прикидываться рабыней-ученицей в таких условиях. Спорить и мешать ему прикладывать куски мяса к чьим-нибудь ожогам!

Как ни странно, лицо Афонсу меняется - а сам он подбирается и вздыхает.

- Посадите мальчика рядом с матерью, дайте воды, пусть пьёт маленькими глотками, - отдаю распоряжения рабу, принёсшему воду и полотенца. - Дальше…

- Несите сюда молодого человека! - командует Афонсу про Мануэля.

Сообразил, кому помощь нужнее?

Мануэль, к счастью, идёт сам. Конечно, я боюсь, что в этой куче-мале у окна его кто-то придавил. Или он сам неудачно приземлился! Впиваюсь пальцами в пострадавший бок парня, закусив губу, пальпирую заново сломанное ребро.

- Живучий как сорняк, - выдыхаю под нос.

Велю дышать осторожно, сесть у дерева и не двигаться. Но ему тоже везёт…

А вот Бенедикте - нет! Она и так сидит, плечи ходят ходуном. Не кричит и не плачет - и это худший признак из возможных.

Надышалась дыма, пока закрывала собой Тьяго?..

- Посмотри на меня, - держу её лицо. Веки припухли, глаза залиты слезами. Губы синюшные… Она пытается вдохнуть, и от сухого свистящего звука у меня волосы встают дыбом.

Ларингоспазм, отёк.

Лядство! Что делать? В моём мире я бы вкатила ей дозу дексаметазона и нацепила небулайзер. Здесь…

- Поднимайте её. Быстро! - рычу на раба с полотенцами и Афонсу. - Возьмите Тьяго, и тащим её на кухню.

Нужен пар! Пока девчонку несут, я хватаю полотенце, оборачиваю её шею импровизированным холодным компрессом. Холод снаружи должен хоть немного сузить сосуды и притормозить отек.

Влетаем на кухню, в толпу перепуганных кухарок.

- Есть вода на огне? Нужен уксус! - командую…

Как-то устраиваемся у плиты. Вода закипает в огромном медном тазу, через пять минут кислый пар бьёт в лицо.

- Сюда, - накрываю голову Бенедикты плотной накидкой прямо над тазом. - Дыши, давай.

Стискиваю её плечи, пока она содрогается в приступах лающего кашля. Это хорошо! Хоть воздух проходит. Ещё минут через пять свист на вдохе становится тише. Бенедикта обмякает, и когда мы с Афонсу ловим её под плечи, девчонка делает первый за долгое время полноценный вдох.

Усаживаю её в комнате рядом, тоже даю пить…

Где-то там, за окном постепенно тушат пожар. Я даже отсюда слышу короткие, хлёсткие приказы Игнасио. Мне кажется, вижу его фигуру… Людей, присланных им в помощь, точно вижу.

Приводят еще одного раба с ожёгом рук. Сую его в кадку, как когда-то Бенту, переглядываясь с Афонсу.

- Никакого масла, - шиплю на всякий случай.

Промываем раны бедняги, я накладываю повязки, отдаю распоряжения. Руки двигаются сами собой.

Наконец, всё… затихает? Понимаю, что больше не слышу гула пламени - остался только тяжёлый запах гари и мокрого пепла. Опускаюсь на ящик рядом с Бенедиктой. Та дышит мягче, синюшность вроде ушла…

Ложусь плечами на стену, запрокинув голову.

Вокруг много людей, но все молчат.

Дверь отворяется в очередной раз - и тишина становится ещё глуше, впуская Игнасио.

Он весь в саже и копоти.

- Пожар потушили, - сообщает хрипло. - Помогите пострадавшим, если ещё нужна помощь. Афонсу, нужна?

Взгляд мажет по мне.

Лекарь тоже вскакивает, взволнованно протирает грязное пенсне.

- Сеньор… мой дом сгорел. У нас раненые, люди… Где мы их разместим? Нам нужно сухое место, лекарство…

Да, действительно. Мне бы тоже об этом подумать. Куда теперь всех?

- Бенедикте и Мануэлю нужен чистый воздух, - сиплю.

Взгляд Игнасио окончательно приваривается ко мне.

Что? Это потому что я не встала с ящиков? Наверное, было бы неплохо - но что-то мозг не счёл трату сил оправданной.

- Вас, Афонсу, разместят временно в гостевой.

А нас?

В общем бараке будет плохо - там много людей и слишком грязно!

- Вы тоже в дом, - наконец роняет сеньор. - В угловую залу, на первом.

Кухарка, Дита и девчонки затихают. Только по их лицам я понимаю, что рабы в господской части дома - это как-то… вопиюще? Да плевать сейчас!

Но меня вдруг колет, что, возможно, всё же не плевать по другой причине.

Как начался пожар? Почему заклинило дверь и ставни? Ведь их же заклинило, я не ловлю галлюцинации?!

Всё это - после моих “ссор” со знатными гостями.

Я благодарна за жест, правда. Но что-то меня скручивает запоздалая дрожь. Не уверена, что в доме будет безопасно.