Глава 7

Под окном стоит местный врач.

- Отвернись, - тут же машет он мне. - Делай вид, что занята своими делами.

Поправляет пенсне и шейный платок. Перекладывает книгу, которую держит под мышкой.

Ла-адно…

- У меня есть к тебе вопросы.

- Какие… сеньор? - Не то чтобы я так охотно повинуюсь, но мне интересно!

- Я осмотрел пострадавшего невольника, этого Бенту. Что бы ты с ним ни делала и как бы ни колдовала… должен признать, хотя бы повязку наложила прилично.

Это жутко неожиданно. Я даже замираю, ногти начинают бороздить ткань пододеяльников.

- Я умею.

- Приходи через полчаса в мой дом, - велит врач и уходит.

Долго пытаюсь переварить ситуацию!

Что ему нужно?!

Конечно, я решаю пойти. Нет, наверное, для красивой и бесправной девушки это безумство - намыливаться в дом к мужчине вечером. Но когда меня это останавливало?

Вызнаю у Лусии, где врач живёт, придумываю на всякий случай, что у меня болит…

Врача, сеньора Афонсу, поселили в отдельной пристройке. Насколько я узнала - он появился тут месяца три назад… У его дома - целый аптечный садик с каким-то травами, стены чистые и светлые.

- Проходи, проходи, - встречает меня мужчина.

Он сам выглядит ухоженным и богатым. Но в отличие от “ухоженных и богатых” Игнасио или Жулиану, на лице у него не застыла маска пренебрежения ко всему живому. Доктор приглаживает короткие усы и бородку, поправляет пенсне снова - с каким-то нервным видом.

- Сеньор Игнасио велел, чтобы мне выделили собственный дом, - провожает меня внутрь. - Понимает, что медицина - это искусство, а искусству нужны условия! И, конечно, раз уж я приехал лечить его, то не могу обделить вниманием и всех остальных на фазенде, будь то хоть уважаемый дон, хоть невольник.

- Здесь замечательно… сеньор, - решаю хоть раз побыть вежливой рабыней.

Но что-то предчувствие у меня нехорошее.

- Откуда у тебя познания в медицине? - прищуривается врач.

К этому вопросу я готовилась. Выдаю ему ту же легенду, что и Игнасио - даже без запинок.

- Ладно, Лаура… Вот что. Ко мне пришла одна из ваших женщин. У неё… а впрочем, нет! Ты сама должна всё увидеть и понять.

Из-за двери раздаётся тихий стон, от которого я перестаю разглядывать обстановку.

- Мне? Осмотреть её? Сейчас? - не до конца верю.

- Именно!

- Вы хотите, чтобы я предложила лечение?

- Это проверка, девочка. Я, конечно, уже знаю решение, но мне любопытно… А что сделаешь ты? Так ли ты невежественна, как говорят - или можно всё-таки закрыть глаза на твоё происхождение и рассмотреть в тебе… нечто ценное?

Что, правда?

Ноги уже шагают к двери. Особенно когда пациентка снова стонет-мычит за стеной! Но я усилием воли останавливаю себя.

- И что будет, если я эту проверку пройду?

- Настоящий врач должен помогать другим по зову сердца, дитя, а не спрашивая о награде.

Зараза!

Ладно, чёрт с ним, разберёмся. Распахнув дверь, захожу в комнату, которая оформлена под приёмный кабинет: там горят свечи и пахнет травами. На полках стоит куча книг, а на кушетке сидит женщина лет тридцати пяти.

При виде нас она мычит.

Я её не знаю. Не успела ещё узнать всех… только домашнюю прислугу. Зато проблему видно сразу: у неё открыт рот. Челюсть выдвинута, лицо кажется неестественно удлинённым. Слюни текут по бокам рта, и бедная пытается собрать их в платок, и так уже весь влажный.

Вывих челюсти, тут даже думать не надо!

Быстро сажусь рядом.

- Так. Всё хорошо, позволь мне тебя осмотреть, - обращаюсь к рабыне. Начинаю действовать почти на автомате: пальпирую суставные ямки на всякий случай, осторожно ощупываю челюсть, чтобы исключить перелом. Оцениваю состояние мышц и зубов.

- Посмотри внимательно, дитя, - вещает лекарь за спиной. - Неопытный доктор наверняка испугается, списав симптомы на столбняк или проклятье! Но тебе бояться нечего. Я уже понял, что делать. Если ты ошибёшься - остановлю и поправлю.

“Уже понял”?

- Ты падала? - спрашиваю несчастную рабыню. - Нет? Хорошо. Сеньор, где взять чистую ткань?

Обматываю пальцы и пересаживаю пациентку на стул, прислонив затылком к стене.

- Не двигайся, - успокаивающе сжимаю плечо.

Положить два пальца на нижние жевательные зубы. Обхватить остальными челюсть снаружи. Трёхфазное движение… Щелчок!

Успеваю убрать пальцы из резко захлопывающегося рта.

- Ну вот и всё хорошо, - снова глажу пациентку по плечу. - Не говори, не открывай рот. Сейчас мы с доктором наложим повязку.

Оборачиваюсь к врачу. Ловлю какой-то дикий, удивлённый взгляд, который он тут же прячет за стёклами пенсне.

Дальше - обыденность. Даю инструкции: ограничить твёрдую пищу, не говорить, не зевать, прикладывать холодные компрессы. Невольно разворачиваюсь, выдавая их и “доктору”, который усиленно делает вид, что с трудом оторвался от какой-то умной книги!

Что-то я вообще начинаю думать, что не проверка это ни разу!

Вывих челюсти часто значит сильный болевой синдром. И панику! Не стал бы нормальный врач звать ученицу “посмотреть и показать себя через полчаса” при такой травме. А он, выходит, сначала принял бедную рабыню. Потом, не зная, что с ней делать, заставил ждать. Пришёл ко мне, пригласил сюда, ещё и разглагольствовал!..

Да и вправить челюсть - плохое задание для проверки новичка. Слишком много подвохов: неумеха может инстинктивно начать смыкать челюсти пациента, травмировав того ещё сильнее. Или я сама могла остаться с раздробленными пальцами: всё-таки сила человеческой челюсти - не шутка!

Тем не менее, я молчу, пока мы провожаем пациентку. Сам Афонсу заметно веселеет:

- Видишь, я же говорил, что бояться нечего! - обращается к рабыне. - Даже неопытная девушка справилась. Разумеется, я всё контролировал, она бы не причинила тебе вреда.

Разумеется!

Что это вообще за врач, который не распознает вывих челюсти?

Хотя… возможно, всё-таки распознал. Он хотя бы понял, что тут не нужен экзорцизм. Вычитал что-нибудь в своей книге, с которой опять не расстаётся. Но вот опыта вправления у него нет - или есть, но очень скудный.

Решил не рисковать, позвать меня? Если что, мои пальцы пострадают и на меня можно свалить вину!

- Вот что. Вам явно нужна…

- Становись моей помощницей, - перебивает он, едва за пациенткой захлопывается дверь.

Приоткрываю и закрываю рот.

- У меня много работы, - пылко уверяет врач. - Ох, ты бы знала: иногда совсем не остаётся времени на такой огромной фазенде! А ты… неплохо справилась с задачей, должен признать.

“Неплохо”, да?

- Я скажу сеньору Игнасио, что оценил твоё рвение. И что готов взять тебя под своё крыло - ты же захочешь этого? Рабыня, которая знает медицину, может жить в очень хороших условиях. И они будут у тебя, едва я научу тебя всему!

Какой добрый и щедрый человек!

Неужели он даже в большем отчаянии, чем я подозревала? Глаза врача снова бегают, хотя улыбается он по-голливудски. Я достаточно в жизни слышала сомнительных предложений, чтобы понять, что это - крайне сомнительное!

Но я же не откажусь, правда?

Кое в чём можно и отдать должное мужчине: вот, он-то готов довериться и женщине, и рабыне.

- Сеньор доктор, я с радостью стану вашей помощницей, - Но, прежде, чем он засветится от счастья, добавляю: - Только у меня будет несколько… просьб.

Скорее, условий.

- Каких?

- Пока не знаю. Давайте я приду с ними завтра, чтобы не тратить ваше время.

Доктор приглаживает бородку.

- Ладно, явись прямо с утра! Я сейчас же поговорю с сеньором.

Из дома я выхожу, чуть не взлетая.

Да. Дааа!

Всю ночь ворочаюсь, пытаясь придумать, как это будет. Нет. Как должно выглядеть наше сотрудничество с горе-лекарем. Кажется, что-то наклёвывается! С утра я подскакиваю, будто заведённая, улыбаясь.

Даже девушки в комнате замечают:

- Что с тобой, Лаура? Неужели сеньор Жозе опять одарил вниманием?

- Сеньорита Ана Изабел - такая красивая и изысканная женщина! - скалится соседка. - Подходящая невеста для сеньора!

- Я слышала, он уже попросил её руки. Тебе не похвастался, Лау?

Не перегорает у них!

Жозе… я мало следила за ним и гостями. Видела только разок, как красивая девушка пила кофе в гостиной. С ней сидела женщина в годах, одетая попроще, но не прислуга - дуэнья? И этот, сопровождающий суровый мужчина.

Ну правда, не до них мне сейчас и не до “любовных дел”!

С тревогой жду встречи с Дитой. Как она отреагирует? Выстроив нас на кухне, главная рабыня тяжело смотрит на меня.

Смотрит…

- Доктор Афонсу попросил отпустить тебя на день, - роняет грубо.

Девчонки ахают и начинают шептаться.

Не разбираю слов. В голове одна мысль: свобода!

Но к моему удивлению, когда я вылетаю, окрылённая, из дома, меня окликают:

- Лаура!

Жозе появляется будто из ниоткуда.

- Сеньор Жозе? - останавливаюсь.

Он нагоняет. Как-то порывисто, запыхавшись - будто бежал ко мне, совершая подвиги… а не три дня меня вполне намеренно избегал.

- Прости, Лаура. Несколько дней смотрю на тебя, хотел поговорить - и сердце разрывается. Знаю, что обещал тебя проведать! Но Дита всё говорила, что ты наказана.

Вздыхаю.

- Надеюсь, это в прошлом.

- Зато тебя выпустили быстро, как я и обещал! Выглядишь… прекрасно, свет мой.

От него снова веет силой, мужчиной и даже какой-то необъяснимой удалью… которая сейчас ощущается вообще-то неуместной. Останавливаю его, когда он пытается взять меня за плечо:

- Сеньор Жозе, - невольно оглядываясь по сторонам. - Послушайте, не надо объяснений. Я понимаю, что вы сейчас заняты сеньоритой Аной Изабел, и наша история… должна быть забыта. Я согласна.

- Согласна? - дёргается его лицо. - Подожди! Не будь так холодна со мной.

Эм?..

- Сеньор, я не в праве лезть в вашу личную жизнь. Но, говорят, у вас серьёзные намерения? Хочу, чтобы вы знали: я вам никак не помешаю. Давайте просто… забудем всё, что было между нами? Ладно?

Его взгляд становится очень странным.

Даже когда я сбегаю, он остаётся стоять на месте.

Мутная какая-то с ним история. Не хочу её копать! И так понятно: соблазнил рабыню, развлекался с ней. Зашли наши “развлечения” далеко или нет - мне даже не интересно. Можно было бы узнать, зачем он помогал мне бежать… но, вероятно, этого хотела прошлая Лаура.

Женится? Ну и хорошо. Если честно, он выглядит как мужчина, которому стоит остепениться. А мне лучше вообще всё начать с чистого листа. Так что не буду в это лезть - и меня это никак не коснётся!

Прилетаю на своих крыльях надежды к дому врача.

- А, девочка!

Как ни странно, Афонсу даже не пытается сразу заставить меня работать. Пациентов нет - но когда я спрашиваю, что мне сделать: не отсортировать ли медикаменты, не подготовить ли приёмную, он отправляет меня варить кофе.

И позволяет сесть с ним за стол.

Кофе здесь пьют все! Должна сказать, даже тот, который варила кухарка для рабов - невероятно хорош. А уж этот, из крупных, только что обжаренных зёрен, с сахаром… ммм!

- О каких просьбах ты говорила вчера? - не даёт Афонсу мне совсем свалиться в гастрономический экстаз.

Точно.

- Сеньор, - невинно улыбаюсь. - Я хочу как можно быстрее узнать, как вы лечите. Какие методы любите использовать, а какие нет. Дайте взглянуть на ваш саквояж и записи по пациентам.

Хочу сразу понять, с чем имею дело. Что есть в этом мире, и какие у Афонсу реальные знания.

- И ещё не хочу, чтобы кто-то на плантации решил, что я лечу самовольно. Все должны знать, что я делаю это под вашим руководством.

То есть, если вдруг он совершит ошибку… Пожалуйста, не надо скидывать её на меня!

- Это не так-то просто, - хмурится “ментор”.

- Пообещайте хотя бы второе.

- Ладно, дитя, - тяжёлый вздох.

Прекрасно!

Всё и правда складывается на удивление здорово! Нет, я понимаю, что не стоит обольщаться. Но впервые за несколько дней, потягивая этот кофе, я начинаю чувствовать себя человеком.

Афонсу с удовольствием вкушает фрукты в сахаре, открывает газету, взятую из стопки. Очень неторопливо её читает… Проходится по комнате и закуривает сигару. Просит сделать ещё кофе и принести булочки из кукурузной муки. Первое время я ещё жду, что работа, которой “очень много”, сейчас откуда-нибудь выпрыгнет! Но… нет.

Красивые карманные часы, которые доктор будто напоказ выложил даже при мне, тикают на столе.

- Сеньор Афонсу, - начинаю “просыпаться” я. - А сколько на фазенде человек?

- Не знаю точно. Ты живёшь тут дольше меня.

- Увы, меня не посвящают в такие детали.

- Хм. Я слышал, около двухсот вместе с невольниками, - лениво.

- Если вы не против, я бы хотела обойти всех.

Хочу посмотреть, в каких условиях вообще работают люди. Заранее боюсь того, что увижу! Но если уж я попала в новый мир, то пора начать составлять полную картину, а не сидеть в каморке и на кухне.

- Зачем? - с лёгким ужасом отодвигает газету мой горе-ментор.

- Например, спросить, у кого какие жалобы.

- Но это же… работа! В смысле, ненужная. Эти люди такого наговорят!

- Вы сказали, что настоящий врач должен помогать другим по зову сердца, - снова невинно улыбаюсь. - Да и разве нам не нужна практика? То есть специалисту вроде вас, конечно, не нужна, но вот мне стоить учиться новому.

Со стыдом признаю: мне даже неожиданно комфортно рядом с ним!

Он… по всем признакам шарлатан. Преступник, если не по законам этого времени, то по моральным меркам уж точно. Но, может, он не совсем безнадёжен?

- И разве плохо показать всем, как много у вас работы? Я постараюсь облегчить вашу задачу чем смогу. Просто боюсь, что иначе Дита решит, что меня стоит забрать обратно в дом.

Афонсу трёт лоб.

- Да, это правда. Ещё не решено, на сколько тебя будут отпускать. Может, через день, а может… Я собирался поговорить с доном Игнасио…

- О чём поговорить? - раздаётся от двери.

Раскрытой!

Игнасио стоит на пороге. Я успеваю развернуться к нему - и слегка вздрагиваю, чуть не расплёскивая кофе.

Да почему он всегда появляется в самый неподходящий момент?!