Глава 93

Карета, выделенная гвардейцами Арвида, несется по мокрой брусчатке столицы, подпрыгивая на каждом ухабе.

Дождь барабанит по крыше, но этот звук тонет в оглушительном стуке моего собственного сердца.

Голова Джареда покоится на моих коленях. Я глажу его по спутанным, слипшимся волосам, не переставая шептать какие-то бессмысленные, отчаянные слова утешения. Он без сознания, но его лицо искажено гримасой боли.

Внезапно его огромное тело каменеет.

Джареда резко, с пугающей силой выгибает дугой, словно через него пропустили разряд молнии.

Начинается жесточайший судорожный приступ — страшная реакция мозга на компрессию Гассерова узла. Его бьет так, что карета ходит ходуном.

— Держи его! — дико орет Ронан, перекрывая грохот колес. — Держи, Ольга, иначе он сломает себе шею!

Я не думаю ни секунды. Я наваливаюсь на бьющегося в конвульсиях Дракона всем своим весом, пытаясь прижать его плечи к сиденью. Его сила даже сейчас чудовищна, меня швыряет из стороны в сторону, но я вцепляюсь в него мертвой хваткой.

Джаред стискивает челюсти с такой силой, что слышен скрежет зубов.

Схватив край своего плотного суконного плаща, я сворачиваю его в жгут. Рискуя в любую секунду лишиться пальцев, я силой разжимаю ему губы и проталкиваю ткань между сцепившихся зубов, чтобы он не откусил себе язык.

Мои пальцы скользят по его лицу.

— Держись, слышишь?! — прижимаясь лбом к его горячей груди. — Джаред, умоляю тебя, только держись! Не смей умирать!

Ронан действует с холодной яростью профессионала.

Медикаментов у нас нет, так что Архилекарь бросается к Джареду и с силой надавливает большими пальцами на определенные точки на шее — прямо на каротидные синусы и выходы блуждающего нерва.

Это экстремальный врачебный лайфхак, попытка обмануть физиологию и искусственно "перезагрузить" нервную систему, замедлив сердцебиение.

Секунды тянутся как часы.

Наконец, тело Джареда обмякает. Припадок отступает, но когда я дрожащими пальцами нащупываю его пульс на шее, меня прошибает холодным потом.

— Нитевидный... — шепчу я, холодея от ужаса. Сердце бьется слабо, с перебоями, словно вот-вот остановится навсегда. — Ронан, времени почти не осталось!

— Гони! — рычит Архилекарь в приоткрытое оконце кучеру. — Загонишь лошадей, но доставь нас немедленно!

Карета с заносом, едва не сорвав ворота с петель, влетает во двор лечебницы и резко тормозит.

Ронан мгновенно преображается.

Яд в его крови никуда не делся, но сейчас он — воплощение смертельной угрозы. Его руки наливаются густым, серебристым светом магии.

Он готов испепелить Валериуса и любого, кто встанет у нас на пути.

Двери кареты распахиваются. Мы готовимся к бою... и замираем.

Сюрприз настолько ошеломляющий, что я на секунду забываю, как дышать.

Во дворе идеальный, звенящий порядок.

Нет ни паники, ни мародеров, ни наемников Леннарда. Территорию уверенно патрулируют закованные в броню гвардейцы Дамиана! А рядом с ними, отдавая приказы, стоят пара офицеров из Тайной Канцелярии.

— Что за... — выдыхает Ронан, опуская светящиеся руки.

— Ольга! Мастер Ронан! — раздается звонкий, счастливый крик.

Навстречу нам, спотыкаясь и размахивая одной рукой, бежит Эйнар.

Верный друг и напарник перепачкан копотью и сажей, его левая рука туго забинтована, мантия порвана, но его лицо светится счастьем.

Я готова разрыдаться от облегчения, видя его живым.

— Что здесь произошло? — резко, по-военному спрашивает Ронан, пока мы несем Джареда к дверям хирургического корпуса.

Эйнар докладывает быстро, четко, прямо на ходу:

— Валериус заперт в подвале! Лекари поддержали меня и подняли бунт. Капитан Дамиан встал во главе, а его гвардейцы подоспели как раз вовремя, чтобы смять людей Маркграфа! Лечебница наша! Раненые враги... мы их прооперировали, как велит долг, сейчас все под стражей Канцелярии!

Я смотрю на Эйнара, и меня переполняет невероятная, щемящая гордость.

Этот робкий парень за пару дней превратился в настоящего мужчину.

Ронан поднимает свою тяжелую руку и крепко кладет ее на плечо Эйнара.

— Сегодня ты спас не только лечебницу, мальчик, — голос Архилекаря звучит глубоко, проникновенно, с такой неподдельной гордостью, что у меня перехватывает дыхание. — Сегодня ты доказал, что ты — Истинный Лекарь. Я горжусь, что ты мой ученик.

Эйнар судорожно сглатывает, его глаза предательски блестят от подступивших слез. Для него эти слова значат больше, чем все ордена мира.

Но времени на сантименты нет.

Джаред умирает.

Ронан убирает руку и рявкает так, что стены дрожат:

— Готовьте главную операционную! Максимальный свет! Блокираторы драконьей регенерации — на полную мощность! Живо!

Всё звертится с бешеной скоростью.

Джареда перекладывают на холодный, стерильный металлический стол.

Его обкалывают блокираторами, которые подавляют саму драконью сущность, чтобы регенерация не помешала нам во время операции.

Воздух пахнет озоном и спиртом.

Я стою в стерильном халате, с поднятыми вымытыми руками. Мое сердце бьется где-то в горле.

Ронан встает напротив меня.

Он берет с металлического подноса тончайший, скальпель из уже знакомого мне переливающегося металла, лезвие которого способно разрезать даже драконью чешую, и... протягивает его мне.

— Твой план, Ольга, — произносит Архилекарь ровным, непререкаемым тоном. — Твоя операция. Приступай, а я буду твоим ассистентом. Как в тот раз.

Скальпель сверкает прямо перед моими глазами.

Я делаю непроизвольный шаг назад, отшатываясь от стола. Мои руки начинают мелко, предательски трястись.

Скальпель кажется мне не инструментом спасения, а орудием казни.

— Я не могу... — выдыхаю я, и мой голос ломается от дикой паники. — Ронан, пойми! Я кардиохирург! Мой профиль — это грудная клетка! Аорты, клапаны! Да, я могу сшить разорванную мышцу, помочь с травмами и разного рода ранами, но я НИКОГДА не оперировала на открытом мозге! Нейрохирургия — это… это совершенно другое!

Мой голос срывается на отчаянный шепот.

Я смотрю на бледное лицо Джареда под слепящими лампами, и меня накрывает волна первобытного, парализующего ужаса.

— Если моя рука дрогнет сейчас хоть на миллиметр, я перережу ему артерию и он умрет на этом столе по моей вине! Я убью его, Ронан!

В операционной повисает звенящая, тяжелая тишина. Только хриплое, неровное дыхание Джареда нарушает ее.

Ронан смотрит на меня не мигая.

В его взгляде нет ни жалости, ни осуждения. Только отрешенная оценка ситуации.

Он медленно опускает руку со скальпелем.

Затем он несколько раз с силой сжимает и разжимает свои длинные пальцы, словно проверяя их чувствительность и остатки мышечного контроля.

— Хорошо, — голос Ронана звучит сухо и жестко. — Оперировать буду я. Но операция не должна продлиться долго. Я тоже на пределе. Яд еще в крови. Ты будешь моими глазами. Помогай.

Я судорожно выдыхаю, сглатывая слезы, и заставляю себя шагнуть обратно к столу.

Максимальное напряжение скручивает внутренности в тугой узел.

Мы устанавливаем систему сложных линз-луп — упрощенный аналог микроскопа. Ронан делает первый ювелирный разрез.

Блокираторы регенерации справляются на отлично.

Сантиметр за сантиметром мы добираемся до Гассерова узла.

Через увеличительные линзы перед нами открывается жуткая картина: пульсирующий кровеносный сосуд буквально вмялся в воспаленный нерв.

Но самое страшное — это последствия невероятной регенерации Джареда. Его драконья суть, пытаясь исцелить травму после удара, сделала только хуже: она почти намертво срастила пульсирующую артерию и воспаленный нерв вместе.

— Боже... — шепчу я, глядя в линзы.

— Пинцет, — коротко командует Ронан.

Начинается процесс, за гранью человеческих возможностей.

Ронан действует блестяще. Его длинные пальцы с пугающей точностью начинают аккуратно, микрон за микроном, отделять сосуд от нерва.

Я затаив дыхание помогаю пинцетом, оттягивая ткани, ловя каждое движение Архилекаря.

— Прокладку, — хрипит Ронан, не отрывая взгляда от линз.

Я молниеносно подаю ему миниатюрную, почти невидимую глазу подушечку из очищенной алхимической губки, чтобы проложить её между артерией и нервом.

Почти всё. Еще секунда, и он будет спасен...

Но суровая медицинская реальность наносит удар в спину.

Внезапно, когда Ронан осторожно отводит артерию в сторону, чтобы подсунуть губку, снятие чудовищного давления дает роковой эффект.

Открывается скрытое кровотечение. Микро-венка, которая была разорвана еще при ударе, но до этого момента плотно пережималась отеком и самой артерией, не выдерживает.

Алая кровь мгновенно заливает крошечное операционное поле.

— Кровотечение! — вскрикиваю я.

Если эта кровь зальет ствол мозга — это мгновенная смерть.

— Тампоны! Отсоси кровь! — рычит Ронан. — Мне нужно наложить зажим!

Я лихорадочно промакиваю пульсирующую рану алхимическими губками, освобождая ему обзор на доли секунды. Ронан тянется зажимом к кровоточащему сосуду.

Но тут происходит самое страшное.

Яд Леннарда и чудовищное физическое истощение Архилекаря берут свое.

Пальцы Ронана, занесшие зажим над раной Джареда, вдруг сводит дикой, болезненной судорогой.

— Проклятье! — шипит Ронан.

Его руку начинает мелко, неконтролируемо трясти.

Ронан замирает.

Под ярким светом ламп я вижу, как расширяются от первобытного ужаса и бессильной ярости его глаза. Величайший хирург королевства понимает, что собственное тело предает его в самую критическую секунду.

— Ольга... — хрипло, обреченно выдыхает Ронан, и в его голосе звучит настоящий крах. — Я не удержу... У меня спазм.

Кровь стремительно прибывает, затапливая углубление.

Даже не проверяя пульс у Джареда я и так ощущаю, как он стремительно падает.

Он угасает прямо у нас на глазах.

Ронан медленно, с усилием отводит трясущуюся руку от головы Джаредаа и поворачивается ко мне.

— Бери скальпель, — произносит он тоном, от которого у меня внутри все покрывается льдом. — Или ты сейчас сделаешь чудо... или он умрет через тридцать секунд.