Глава 55

Эйнар

Сердце колотится где-то в горле, а в ушах стоит такой звон, что я едва слышу собственные мысли.

Плащ Ронана в моих руках кажется невероятно тяжелым, будто выкованным из свинца.

Я не справлюсь.

Это чистое безумие.

Но Ольга сказала «надо».

И она права.

Без Ронана здесь все рухнет. Валериус с его интригами, эти вечно недовольные аристократы… Мы все пропадем.

А она… она одна понимает, что делать.

Более того, она верит в меня. Верит так, как не верит никто другой.

«Ты — его ученик», — сказала Ольга.

Да. Ученик. Тот, кто стоит в тени. Тот, кто подает инструменты, а не берет скальпель.

Тот, кого Ронан никогда не допустит до сложных операций, потому что я... я слишком сомневаюсь.

Но сейчас сомневаться нельзя. Сейчас мои сомнения могут иметь самые ужасные последствия. Ведь, если я не справлюсь… всему придет конец.

А потому, я собираю в кулак всю свою решимость, сжимаю зубы и быстрым шагом направляюсь в палату, где уже вовсю царит хаос. Громкие, требовательные голоса, стоны, суета перепуганных врачей. Лорд-канцлер Вейтмор, багровый от гнева, с лицом похожим на блин, — круглым и лоснящимся — орет на кого-то из врачей.

— Всем внимание! — мой голос звучит выше, чем хотелось бы. Я сжимаю кулаки, заставляя себя выпрямиться. — Срочный приказ от господина Архилекаря! У нас есть все основания полагать, что это не просто отравление, а высококонтагиозная кишечная инфекция, возможно, магической природы!

В палате на секунду воцаряется тишина, а затем взрывается возмущенным гулом.

— Что за чушь?! — гремит Вейтмор.

— Для вашей же безопасности и безопасности других пациентов, — перебиваю я его, стараясь вложить в голос как можно больше твердости, — вы будете немедленно изолированы! Ширмы! Маски на всех! Никто не покидает эту палату! Архилекарь лично прибудет сюда в ближайшее время, чтобы руководить процессом!

Я не жду ответа и, развернувшись, ухожу, оставляя за спиной нарастающий шквал протестов.

Мои ноги ватные, но я заставляю себя идти в подсобку. Руки трясутся, когда я намыливаю подкладку щелочным мылом, а потом окатываю крепким спиртом. Пахнет едко и резко.

Надеюсь, этого хватит, чтобы смыть следы яда.

Потом нахожу крутой кипяток и завариваю отвар зверобоя — горький, противный. Пью залпом, почти давясь. Горло сразу же сжимает спазм, голос садится, становится хриплым.

Немного похоже.

Но только совсем немного.

Я откашливаюсь и говорю:

— Приступить к промыванию желудка. Немедленно, — Звучит ужасно. Как пародия. Ничего общего с его властным, глубоким баритоном. Голос, который получается передать у меня — это писк задушенной мыши.

Отчаяние накатывает новой волной.

Я не смогу.

Они раскусят меня в первую же секунду.

И тогда… тогда его не станет.

Потом я вспоминаю его лицо. Неподвижное, бледное.

Вспоминаю Ольгу у его кровати. Такую сосредоточенную, уверенную.

Как же я хочу быть такой же как она. Готовой рисковать, готовой биться до последнего.

Ну почему я такой… жалкий.

Я смотрю на свое испуганное отражение в зеркале. Юное. Неопытное. Полное страха.

— Соберись, — шепчу я сам себе. — Не время раскисать. Ольга верит в тебя. Она там, борется жизнь Архилекаря. И твоя задача помочь ей в этом. Взять на себя этих напыщенных толстосумов, дать ей время.

Я делаю глубокий вдох. Представляю позу Ронана, его взгляд. Сжимаю кулаки и снова пробую.

Сжимаю гортань, говорю медленнее, глубже. Выдавливаю звук из самой груди, заставляя его вибрировать.

— Приступить к промыванию! Немедленно!

Да. Уже лучше.

Не идеально, но сойдет за голос, сорванный едкими парами и усталостью.

Теперь, самое страшное — надеть плащ.

Он болтается на мне, как на вешалке, пахнет спиртом и чужим могуществом, властью. Я натягиваю маску, скрывая нижнюю часть лица. Со стороны, из-за ширмы, может, и сойдет.

Но врачи… они знают Ронана. Знают его рост, то как он держится, его голос.

Нет. Нельзя думать об этом.

Надо делать.

Я выхожу в коридор и иду к палате, где разместили членов тайной канцелярии.

Каждый шаг дается с трудом.

Из-за ширм все еще доносятся возмущенные голоса, Вейтмор не успокаивается, требуя объяснений.

Вот она, дверь. Мои ладони вспотели. Я останавливаюсь на секунду, снова делаю глубокий вдох, пытаясь вжиться в роль.

Я — не Эйнар.

Я — Архилекарь Ронан.

Тот, кто как и Ольга, никогда не сомневается.

Я распахиваю дверь и вхожу внутрь, стараясь идти твердо, как он.

— Архилекарь здесь, — переключаюсь я на хриплый баритон. — Работаем.

Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Я только вошел, только начал отдавать распоряжения врачам, как с самой дальней кровати раздается хриплый, но полный ярости голос.

— Ронан! Наконец-то! Что, черт возьми, происходит? К чему этот маскарад?

По силуэту, который отбрасывает лорд-канцлер на ширму с другой стороны, я вижу как он неожиданно резко отталкивает находящегося рядом лекаря и поднимается с постели. Вейтмор шатается, но он идет прямо ко мне.

— Вернитесь в постель, ваша светлость, — пытаюсь я говорить твердо, но голос снова предательски срывается. Я повторяю заученную фразу Ольги: — Это стандартный карантин. Вы представляете опасность для других пациентов. Кроме того, я сам только что контактировал с заразным больным. Я не могу подвергать вашу жизнь угрозе…

— Безопасности? — он издает короткий, ядовитый смешок и продолжает неумолимо приближаться. — Я требую объяснений! Лично! Без этих... занавесок! И я требую отдельную палату! Вы слышите, Ронан? Немедленно!

Он не слушает. Он считает, что вправе распоряжаться всеми, в том числе и Архилекарем.

Паника сжимает горло ледяным кольцом.

Я всегда был вторым. Вечно в тени Валериуса. Вечно только ассистировал, только подавал инструменты.

— Эйнар, тебе не хватает решительности. Я не могу доверить тебе проводить операцию, — говорил мне Ронан.

И сейчас, в самый важный момент, все повторяется.

Я снова тот самый испуганный юнец.

Я вижу себя со стороны: жалкая фигура в чужом плаще, пытающаяся казаться грозной, но по факту лишь терпящая унижение от этого спесивого идиота!

Что-то внутри меня обрывается.

Горячая, ядовитая волна злости — на Вейтмора, на Валериуса, на себя, на всю эту ситуацию — поднимается из самой глубины души.

Рука Вейтмора уже тянется к ширме, пальцы вот-вот ухватятся за край и рванут ее в сторону.

И я рычу. Низко, гортанно, с такой ледяной яростью, что сам себя не узнаю. Голос льется сам, без каких-либо усилий, точь-в-точь как у него.

Как у Ронана.

— Вейтмор! — мой окрик заставляет его застыть на месте. — Какого демона вы требуете моего присутствия, если при первом же моем приказе вы тут же плюете на него? Вы ведете себя как капризный ребенок! Если уж вы решили обратиться за помощью ко мне, так будьте добры подчиняться моим правилам!

Я делаю шаг вперед, подходя впритык к ширме. Чувствую, как плащ развевается вокруг меня, придавая моей тени грозный вид.

— По какому праву… — начинает Вейтмор, но я слышу насколько сильно его голос потерял прежнюю уверенность.

Его рука, все еще стискивающая ширму, дрожит. Он не решается ее отодвинуть.

— По праву Архилекаря Короны! — вкладываю я в голос всю мощь, на какую способен. — Вы хотели моего внимания? Вы его получили. Лежите смирно и не мешайте моим лекарям спасать ваши жизни. В противном случае… — я делаю паузу, давая словам повиснуть в воздухе, — …я просто не вижу причин здесь находиться. Я пойду спасать жизни тем пациентам, которым это действительно нужно.

Вейтмор замирает.

Его рука медленно, будто нехотя опускается.

Он молчит. Но я даж есквозь ширму вижу его полное смятения лицо.

Вейтмар сглатывает, бормочет что-то невнятное, пятится назад и почти падает на свою кровать.

Я поворачиваюсь к остальным лекарям, которые застыли, удивленно уставившись на меня.

Их взгляды — сплошное недоумение и подозрение.

Они не понимают что происходит, но совершенно точно осознают, что я не Архилекарь.

— Всем промыть желудки! Немедленно! — бросаю я им.

Но они не спешат выполнять приказ.

Один из старших лекарей, Мартен, смотрит мне прямо в глаза. Он напряженно изучает меня. И я вижу, как в его взгляде мелькает сомнение. Он выбирает между тем, чтобы подчиниться и чтобы раскрыть мой маскарад.

— Вам что-то не понятно? — мой голос все еще звучит как голос Архилекаря. Полный власти и решительности.

Я смотрю на них по очереди, и в моем взгляде, должно быть, мелькает что-то, чего они никогда не видели у робкого Эйнара. Что-то твердое и беспощадное.

— Я отдал вам приказ! Выполняйте!

Наконец, Мартен опускает взгляд и, как мне кажется, судорожно кивает.

— Так точно, господин Архилекарь, — и поворачивается к другим. — Вы слышали! За работу!

Больше никто не задает вопросов и никто не смотрит мне в глаза.

Я отступаю в глубину комнаты, прислоняюсь спиной к холодной стене и прикрываю глаза.

Тело бьет мелкая дрожь.

Но внутри горит огонь.

Я сделал это.

Я выиграл время для Ольги!

Можно немного выдохнуть и ознакомиться с данными. Я беру в руки записи, которые уже успели сделать лекари и пробегаюсь по ним глазами.

Оказывается, они отравились не просто едой, а смесью травяного ликера и старого перебродившего вина. Сочетание было токсичным, но не смертельным.

И тут один из врачей, молодой парень с испуганными глазами, подбегает ко мне.

— Господин Архилекарь! С леди Илэйн... что-то не так! Ее рвота не прекращается. Мы дали ей стандартный сбор, но она… она сейчас потеряет сознание!

Внутри все сжимается в ледяной ком

Рвота не останавливается? Это уже не просто пищевое отравление. Возможно, что-то более серьезное.

Первый порыв — бросить все и бежать к Ольге. Она бы сразу поняла, что делать.

«Ты всегда будешь только ассистентом, Эйнар. Тебе не хватает решимости».

Слова Архилекаря, сказанные когда-то, жгут изнутри.

Если я сейчас побегу к ней по такому ничтожному поводу, я так и останусь вечным ассистентом. Эйнаром, который боится принять решение.

А Ольга, которая была здесь всего несколько дней, уже провела две невероятные операции. Она уже добилась того, чего не мог добиться я.

Я делаю глубокий вдох, заставляя мозг лихорадочно работать.

Что это может быть?

Я снова беру в руки списки продуктов, пробегаюсь по ним глазами. Возможно, какие-то из них усилили реакцию. Но нет, на первый взгляд ничего странного.

Тогда что?

Индивидуальная реакция?

Меня осеняет.

— У нее спазм привратника желудка! — рявкаю я. — Отставить рвотный сбор! У нее на него аллергия! Дайте ей теплую мяту с камфорой, и ничего больше! И приготовьте легкий раствор для снятия спазма!

Врач смотрит на меня с удивлением, но кидает и бежит выполнять. Я стою, прислушиваясь к собственному сердцебиению, ожидая результата. Минуты кажутся вечностью.

Через некоторое время ситуация стабилизируется.

— Спазмы проходят! — доносится голос из-за ширмы.

Облегчение волной накатывает на меня, такая сильная, что я едва не подкашиваются ноги.

Сработало.

Дальше уже все идет как по маслу.

Когда врачи спрашивают, куда распределять выздоравливающих аристократов, я мысленно прокручивая план этажа. Я знаю каждую свободную палату лучше Валериуса.

— Лорда-канцлера и его супругу — в восточное крыло, палаты номер семь и восемь. Остальных — в соседние, по статусу. Организуйте перенос.

Я чувствую странную, новую для себя уверенность.

Я справляюсь. Действительно справляюсь.

Однако, пора вернуться к Ольге. К Ронану.

Я уже разворачиваюсь, чтобы уйти, как ко мне подбегает дежурный у входа.

— Господин Архилекарь! Вас срочно в приемную! Сложный случай, только что доставили!

Проклятье!

Я киваю и иду за ним, чувствуя, как маска Ронана снова прирастает к моему лицу.

В приемной — хаос. Мужчина с неестественно выгнутой ногой кричит так, что стекла дребезжат.

Я подхожу, и мой низкий, властный голос действует на него лучше любого успокоительного.

Я осматриваю его. Пострадавшим оказывается гвардеец со сложным переломом, с открытой раной и риском заражения.

— Срочно в операционную! Пусть им займется старший лекарь Брон, у него сегодня не должно быть плановых операций. Пока ждете, обработайте антисептиком, потом — вскрытие и удаление осколков, а затем гипс. Я действую четко, уверенно, как Ронан. Я чувствую, как врачи смотрят на меня с уважением.

Но и после этого уйти мне не дают.

— Господин Архилекарь, к вам еще один... посетитель. И он настойчиво требует аудиенции.

Я поворачиваюсь и замираю.

Возле выхода стоит мужчина.

Высокий, мощный, с широкими плечами и суровым лицом, будто высеченным из гранита.

От него исходит такая плотная, тяжелая аура власти и древней силы, что воздух становится густым.

Это не аристократическая спесь. Это нечто гораздо более древнее и опасное.

Дракон.

Его взгляд, тяжелый и пронзительный, будто прожигает меня насквозь.

Он смотрит на меня, и я понимаю — он видит.

Он видит наш обман.

Но почему-то играет по моим правилам.

— Архилекарь, — его голос — низкий рокот, от которого по спине бегут мурашки. — У меня есть сведения, что в вашей лечебнице должна находиться девушка. Не местная. Высокая, с темными волосами, голубыми глазами и дерзким взглядом. Она здесь?

Мое сердце пропускает удар.

Ольга. Он совершенно точно говорит про нее.

Я заставляю себя не отводить взгляд, хотя все внутри кричит от страха.

— А могу я узнать… — мой голос снова звучит хрипло, но я пытаюсь вдохнуть в него уверенность. — …почему вы ей интересуетесь?