Глава 64

Я выбегаю из кладовой, едва успев прикрыть нос краем рукава.

Эффект превзошел все мои ожидания: дым — густой, серовато-черный, пахнущий химической гарью — уже заполнил весь коридор. Он стелется по полу, ползёт по стенам, цепляется за потолок.

Видимость — от силы пара метров.

Вокруг царит настоящий ад.

Мимо меня проносится толпа: кто-то из санитаров тащит тюки с бельем, кто-то из пациентов, шатаясь, пробирается к выходу.

Из-за плотной завесы люди кажутся призрачными тенями.

Слышны выкрики:

— Бегите к выходу!

— Несите ведра!

— Где возгорание?! Что горит?!

Кто-то с силой задевает меня плечом, я едва не падаю. Прижимаюсь к стене и, ориентируясь больше по памяти, чем по зрению, пробираюсь обратно к палате под Миленой.

Врываюсь внутрь, захлопываю её, подбегаю к окну и высовываюсь наружу.

— Эйнар! — откашливаюсь я. — Эйнар, что у вас там происходит?

— Я здесь! — его голова тут же появляется сверху. — Ольга, дым просачивается под дверь! Мы положили мокрые тряпки. А за дверью все стихло. Сначала были крики «Пожар!», потом топот, а теперь голоса удаляются к лестнице. Кажется, солдаты Леннарда решили, что им важнее спасти собственные шкуры.

— Отлично, — я перевожу дух. — Теперь, слушай внимательно. Мы не можем просто выйти на улицу. Леннард оцепит здание, как только поймет, что огня нет. Есть ли в этой лечебнице или совсем рядом место, где можно спрятать Милену так, чтобы даже при обыске её не нашли? Что-то тайное, о чем знает только персонал?

Эйнар на мгновение задумывается, кусая губы.

— Есть... старый анатомический архив в подвале, за моргом. Там стена заставлена шкафами с заспиртованными препаратами, а за ними — холодная ниша для хранения тел зимой. Туда никто не заходит годами, все боятся запаха и «призраков».

— Нет, — моментально отсекаю я этот вариант, — Слишком... мрачно. Да и Милена там не ровен час подхватит какое-нибудь воспаление.

Эйнар закусывает губу, потом его лицо освещается догадкой.

— Колодец! Старый, осушительный колодец в саду за оранжереей! Он заброшен лет двадцать, сверху зарос диким виноградом, а на дне — сухо, там даже ступеньки в стене есть, для ремонта. Вход — через люк под кустами бузины. О нём помнят только старые садовники.

Я мгновенно взвешиваю вариант. Заброшенное, неочевидное место. На природе, но совсем рядом. Идеально.

— То, что надо! — говорю я решительно.

— Но как мы её туда доставим? — шепчет Эйнар.

— Готовьте Милену. Ей придется идти пешком, опираясь на вас с Лоррет. Накиньте на неё чей-нибудь старый халат, обмотайте голову полотенцем, будто она — пострадавшая от дыма. Возьмите воду и одеяла. Ждите, пока я не постучу в дверь.

— Сделаю, Ольга. Мы будем готовы.

Его голова исчезает. Я выскальзываю из палаты и бегу наверх, к главному месту действия.

Подниматься по лестнице тяжело: дым здесь стоит плотной стеной, видимость не больше метра.

Но, к моему удивлению, здесь стало пугающе тихо. Крики, звон стали и ругань сместились вниз, к главному выходу.

— Ронан! — негромко зову я, пробираясь по коридору второго этажа. — Господин Архилекарь!

Тишина.

Только треск где-то внизу и глухое эхо шагов.

Мое сердце сжимается от беспокойства.

Где он? Успел ли скрыться в этом хаосе или Джаред утащил его за собой?

Я очень надеюсь, что Архилекарь воспользовался шумихой и нашел путь к отступлению.

Он слишком умен, чтобы оставаться в ловушке, когда подвернулся такой шанс.

Я медленно, обшаривая глазами каждый видимый участок коридора, подхожу к двери палаты Милены.

Странно. Рядом с дверью, там, где раньше лежали двое охранников, избитых Джаредом, теперь пусто. Только темные пятна крови на полу и брошенный шлем. Либо их вынесли свои, либо они пришли в себя и скрылись самостоятельно.

Я замираю перед дверью, прислушиваясь на всякий случай.

Коридор определенно пуст.

Стучу.

— Эйнар, открывай, это я, Ольга!

За дверью раздаётся глухой скрежет — будто тяжёлую мебель отодвигают в сторону. Потом щелчок засова, и дверь приоткрывается настолько, чтобы в проём протиснулся перекошенный от напряжения Эйнар.

За ним — бледная, но собранная Лоррет, которая практически держит на себе Милену. Девушка едва стоит, её ноги подкашиваются, лицо белее простыни, но глаза — широко открытые, полные осознания и страха.

— Это за мной, да? — шепчет Милена, глядя на меня. — Они пришли закончить начатое?

Я решаю не лгать. Времени на утешения нет.

— Да, Милена. Поэтому мы сейчас тебя спрячем. Нужно уходить.

Я вижу, как она на мгновение замирает.

В её глазах мелькает тень того самого отчаяния, которое я видела раньше — порыв сказать: «Отдайте меня им, пусть всё это прекратится, не рискуйте из-за меня». Но затем что-то меняется.

Она словно вспоминает наш разговор, вспоминает, как Ронан рисковал ради нее, в каком состоянии вернулся с той злополучной книгой. Её подбородок едва заметно дрожит, но взгляд становится твердым.

— Понятно, — выдыхает она. — Это потому, что я — единственная, кто может его остановить? Единственная, кто знает правду?

— Именно так, — киваю я, чувствуя, как внутри разливается уважение к этой хрупкой девушке. Она больше не хочет быть просто жертвой.

Похоже, тот непростой разговор в палате, когда я повысила на нее голос, чтобы Милена не сдавалась, не прошёл даром.

Она приняла свой долг.

— Хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах. Ведите.

Больше слов не нужно.

Эйнар и Лоррет, поддерживая Милену под руки, выходят в задымлённый коридор.

Девушка делает первый шаг, потом второй, стиснув зубы от боли и слабости, но идёт.

Я бросаюсь обратно в палату, к углу, где лежит свёрток, замотанный в одеяло.

Книга.

Она ощутимо оттягивает руки, её грубый переплёт чувствуется даже сквозь ткань.

— Выведем ее через черный ход, — командую я, прикрывая тыл.

Тот самый, через который меня тащил Валериус.

От этих неприятных воспоминаний, меня аж передергивает.

Мы медленно идем вперед.

Пелена становится еще гуще, горло саднит. Мы идем вдоль стены, ориентируясь на ощупь.

Топот ног и крики внизу кажутся далекими, но эхо разносит их по всему зданию.

Вдруг, когда мы уже почти миновали поворот, из серой гущи дыма, прямо от пола, вырывается ЧТО-ТО.

Рука.

Широкая, мускулистая, с мощными цепкими пальцами, которые сжимаются вокруг моей лодыжки с силой капкана.

Я едва не вскрикиваю от неожиданности и первобытного страха. Резкий рывок заставляет меня пошатнуться, и я едва не роняю книгу.

А потом, из дыма раздается знакомый суровый голос:

— И куда это ты собралась?