Глава 76

В неверном, дрожащем свете масляной лампы я вижу Лоррет.

Она забилась в самый дальний, сырой угол, прижимая к себе Милену, словно наседка цыпленка. Глаза служанки расширены от животного ужаса, рот зажат ладонью, чтобы не вырвался крик.

Милена то ли спит, то ли без сознания, её бледное лицо кажется восковым на фоне тёмных камней.

А рядом с ними...

Рядом с ними, занимая собой, казалось, всё свободное пространство нашей жалкой пещеры, возвышается Джаред.

Сумка с медикаментами выскальзывает из моих ослабевших пальцев и с глухим стуком падает на камни. Ноги становятся ватными, в коленях появляется предательская дрожь.

Он стоит, широко расставив ноги, опираясь здоровым плечом о влажную кладку колодца. Его грудь, едва прикрытая моими бинтами, тяжело и неровно вздымается.

Сквозь белоснежную марлю проступают пятна крови — рана открылась, но ему, кажется, плевать на боль.

В его глазах больше нет ни намека на беспамятство. Там горит холодный хищный огонь. Вертикальные зрачки сузились, превратившись в две острые иглы, которые пригвождают меня к месту.

— Вот наконец-то и моя женушка соизволила показаться, — его голос звучит как рокот надвигающейся лавины, низкий, вибрирующий, от которого мурашки бегут по коже.

Я делаю судорожный вдох, пытаясь найти в себе силы не упасть. Джаред делает шаг ко мне — медленный, неотвратимый. В руке он сжимает какой-то рваный комок.

Он останавливается в шаге от меня. Я чувствую жар, исходящий от его тела — жар дракона, готового испепелить всё на своем пути.

На его губах играет кривая, злая ухмылка.

— Глупо было надеяться, — выдыхает он мне прямо в лицо. — Что эти жалкие тряпки меня удержат.

Он небрежно, с презрением швыряет мне под ноги обрывки веревок. Видимо, тех самых, которым Лоррет пыталась его связать. Они выглядят так, будто их разорвали, как гнилые нитки.

Я сглатываю вязкий ком страха, но взгляд нетвольно возвращается в тот угол где находятся Лоррет и Милене.

Мой инстинкт врача и защитника, тот самый, что заставил меня спорить с Валериусом и спасать Эйнара, вспыхивает с новой силой.

— Не трогай их! — мой голос хрипит, но я заставляю себя выпрямиться и посмотреть в его пугающие глаза. — Они здесь ни при чем. Только посмей их тронуть, Джаред...

Его ухмылка гаснет.

Лицо становится жестким, непроницаемым, как маска античного бога войны. Он даже не смотрит в сторону женщин.

— Плевать я на них хотел! — бросает он равнодушно, и от этого безразличия становится ещё страшнее. — Они мне не нужны. Я уже говорил тебе, мне нужна только ты.

Он делает ещё полшага, сокращая дистанцию до минимума. Я чувствую запах его крови, смешанный с запахом озона и опасности. Он нависает надо мной, подавляя своей мощью.

— Точнее, даже не ты сама, — продолжает он вкрадчиво, наклоняясь к моему уху. — А то, что спрятано в твоей хорошенькой головке. Тайна, которой ты так отчаянно не хочешь делиться со своим законным мужем.

Я хочу отшатнуться, но спина упирается в холодную стену. Бежать некуда.

— Я даже готов проявить щедрость, женушка, — вдруг произносит он, и в его голосе проскальзывают неожиданно деловые нотки. — Твоя выходка с «самоубийством»... Это было неожиданно и дерзко. Я оценил. Поэтому, и лично подтвердил, что моя жена мертва. Так что, официально тебя не существует. Ты свободна, как ветер.

Я вспоминаю, что об этом же докладывал Валериусу его прихвостень и это меня сильно смутило в его отчете.

— И зачем тебе это? — вырывается у меня.

Джаред усмехается, и в этой усмешке нет ни капли тепла. Только холодный расчет.

— Потому что это идеальный вариант. И для тебя, и, что важнее, для меня. Я выполнил договор с твоим отцом, я женился на тебе. Но этот брак... он мне не нужен. Твоя «смерть» развязывает мне руки. Никаких обязательств, никакой обузы в родовом замке.

Я начинаю понимать.

Боже, какая же у него извращенная, циничная логика!

Ему плевать на меня как на человека. Я для него — просто пункт в контракте, который удачно самоустранился.

— Так что радуйся, — он снова нависает надо мной, опираясь рукой о стену возле моей головы, запирая меня в ловушку из своего тела и камня. — Ты можешь гнить в этом колодце или бежать на край света, мне будет плевать, я забуду о тебе навсегда. Но для этого... — его глаза вспыхивают яростным огнем, — ты расскажешь мне всё о проклятии. Снимешь его. И тогда я забуду о тебе навсегда.

Внутри меня поднимается волна возмущения и дикой, беспросветной усталости.

Я спасала его. Я обрабатывала его раны, пока мои руки дрожали от напряжения. А он?

Он торгуется со мной, как на рынке, угрожая и требуя того, чего у меня просто нет!

— Да сколько можно?! — я вдруг толкаю его в здоровую грудь обеими руками.

Джаред от неожиданности даже не шелохнулся, но его брови ползут вверх.

— Я. Ничего. Не. Знаю! — чеканю я каждое слово, глядя ему прямо в глаза. — Я не знаю ни про какое проклятие! Я не знаю, чего ты от меня хочешь! Я — не та, за кого ты меня принимаешь, сколько раз тебе повторять?! Я Ольга, просто врач, которая пытается выжить в этом дурдоме! Я не Эола!

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как адреналин сжигает остатки страха.

— И вообще! — мой голос срывается на звенящую ноту. — Мог бы для начала просто сказать «спасибо», а не швыряться веревками и не запугивать женщин! Я вытащила тебя с того света, хотя могла оставить в том коридоре!

Повисает гробовая тишина. Лоррет в углу перестает дышать. Я сама в ужасе от того, что только что выпалила в лицо взбешенному дракону.

Джаред смотрит на меня. Секунду. Две. В его глазах что-то меняется.

Зрачки расширяются, а на лице появляется странное, нечитаемое выражение — смесь ярости, удивления и... чего-то ещё. Чего-то пугающе похожего на интерес.

— Спасибо? — переспрашивает он тихо, и уголок его губ дергается. — Ты требуешь благодарности, маленькая лгунья?

Джаред медленно опускает взгляд на свой бок. Свежая кровь пропитывает повязку, расползаясь по ней грязным пятном. Он проводит пальцем по краю повязки, морщится, но в этом движении столько пугающего спокойствия, что мне становится не по себе.

— Знаешь, — произносит он, и его голос становится еще более вкрадчивым, обманчиво мягким, — в любой другой ситуации моя благодарность не заставила бы себя ждать. Я умею ценить тех, кто спасает мою шкуру. Вот только есть один нюанс, «дорогая женушка».

Он резко вскидывает голову, и я чувствую, как меня прибивает к месту силой его взгляда.

— Эти раны я получил по твоей вине. Если бы ты не решила поиграть в прятки и не сбежала, мне бы не пришлось драться с половиной твоих защитников и лезть под магическое оружие.

Волна возмущения накрывает меня с головой, смывая страх. Да как он смеет?!

— По моей вине?! — я задыхаюсь от негодования, делая шаг к нему. Плевать, что он дракон, плевать, что он выше меня на голову. — Ты сейчас серьёзно?! Это ты ворвался в лечебницу как ураган! Это ты отказался слушать, когда я пыталась объяснить тебе правду! Если бы ты хоть на секунду умерил своё раздутое эго и просто поверил мне, ничего этого не случилось бы!

— Поверил тебе? — Джаред криво усмехается, и в его глазах вспыхивают опасные искры. — Женщине, которая только и знает как лгать и сбегать? Которая имитировала свою смерть и сменила имя?

— Я не лгала о главном! — выкрикиваю я, тыча пальцем в его твердую, как камень, грудь. — Я говорила, что я не Эола! Я говорила, что не знаю ни о каких проклятьях! Но ты же слышишь только себя! Ты, упрямый, самовлюблённый, твердолобый ящер!

Воздух между нами накаляется до предела.

Кажется, ещё секунда — и полетят искры.

Мы стоим так близко, что я чувствую жар его тела, вижу, как раздуваются крылья его носа.

Это не просто ссора. Это битва, и в этом диком напряжении есть что-то пугающее и одновременно завораживающее.

Джаред вдруг хватает меня за запястье.

Его пальцы смыкаются стальным капкном, но он не причиняет боли — лишь демонстрирует, кто здесь главный.

— Всё! Хватит! — отрезает он, и его тон становится ледяным. Мое терпение лопнуло. Раз ты не хочешь по-хорошему, будем действовать по-моему.

Он резко притягивает меня к себе, так, что наши лица оказываются в миллиметре друг от друга.

— Мы прямо сейчас навестим твоего папашу, — шепчет он, и в этом шёпоте я слышу приговор. — Того самого барона, а ныне графа, который так удачно продал тебя мне. И если вы оба снова начнёте разыгрывать передо мной этот спектакль с «потерей памяти» и «подменой личности»...

Его глаза на мгновение становятся полностью вертикальными, змеиными, жуткими.

— ...то клянусь пламенем предков, я сожгу ваш проклятый особняк дотла. И вас вместе с ним. Мне плевать на последствия. Я выжгу эту ложь калёным железом.