Глава 84

Я смотрю на Верховного Советника, и меня трясет от отвращения.

В голове не укладывается. Королевство стоит на краю пропасти, Леннард плетет заговор, а этот человек... этот мелочный, мстительный мерзавец думает о том, как бы побольнее ударить старого врага?

Он готов использовать государственную катастрофу, чтобы потешить свое уязвленное эго?

«Он блефует», — проносится спасительная мысль.

Он не посмеет.

Джаред — герцог. Высшая знать. Даже Арвид не может просто так взять и отдать приказ пытать его без суда и следствия.

Это незаконно.

Он просто пугает меня. Хочет прогнуть, сломать, заставить плясать под свою дудку.

Я выпрямляю спину, расправляю плечи, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствую себя на самом деле.

— Нет, — твердо говорю я, глядя ему прямо в глаза, — Я не стану клеветать на человека, только из-за вашей личной обиды к нему. Я готова помочь вам с Леннардом. Но я не буду участвовать в вашей личной вендетте. Это низко.

Арвид замирает.

Уголок его рта дергается вниз. Он явно не привык, чтобы ему отказывали, особенно такие «пешки», как я.

— Ты испытываешь мое терпение, дитя, — его голос становится тихим и опасным, как шипение змеи. — И, поверь, оно не безгранично.

В этот момент в дверь стучат. Не дожидаясь ответа, тяжелая створка распахивается.

На пороге стоит человек, от одного вида которого у меня к горлу подступает тошнота.

Он огромен, лыс, его кожа имеет нездоровый серый оттенок, а на кожаном фартуке темнеют пятна, происхождение которых я боюсь даже представить. От него пахнет железом, потом и застарелой кровью.

В его руках — кожаный сверток, в котором зловеще позвякивает металл.

— Ваша Светлость, — басит он, небрежно кланяясь. — Меня вызвали по срочному делу. Сказали, нужно разговорить какого-то дракона? Мои инструменты готовы. Начнем с пальцев или сразу перейдем к «железной деве»?

У меня внутри всё холодеет. Пол уходит из-под ног.

Арвид переводит взгляд с меня на вошедшего палача и лениво улыбается.

— Мы как раз решаем этот вопрос, Гретц. Всё зависит от того, насколько сговорчива будет наша гостья.

Он снова поворачивается ко мне, и теперь в его взгляде нет ни капли притворства. Только ледяная, безжалостная решимость.

— Ну так что, девочка? — спрашивает он мягко. — Ты всё еще думаешь, что я шучу?

Я смотрю в его глаза и понимаю: нет, он не шутит.

У этого человека на Джареда такой зуб, такая застарелая ненависть, что он пойдет на всё. Даже если Арвид сам будет подыхать от яда Леннарда, он потратит последние силы на то, чтобы утащить Джареда с собой в могилу.

Боже, и такой человек стоит у руля государства?!

Это же безумие!

Чудовищная, мелочная жестокость, облеченная властью.

— Вы... вы чудовище, — шепчу я.

— Я политик, — пожимает плечами Арвид. — Гретц, приступай. Думаю, что для начала можно отрезать герцогу ухо. Оно все равно через какое-то время восстановится.

— Нет! — кричу я, когда палач уже разворачивается к двери.

Паника захлестывает меня с головой.

Я не могу выбрать.

Но если я откажусь — Джареда будут пытать. А если соглашусь — я уничтожу его жизнь, его честь, всё, что для него важно.

Я мечусь, загнанная в угол, как зверь.

Дышать нечем. Мысли путаются.

Должен быть выход! Должен быть хоть какой-то шанс!

И вдруг, на грани полного отчаяния, в голове вспыхивает безумная, отчаянная мысль. План, такой же хрупкий, как и моя надежда.

— Подождите! — выдыхаю я, хватаясь за край стола, чтобы не упасть.

Арвид делает жест рукой, останавливая палача.

— Я... я согласна, — говорю я, чувствуя, как слова царапают горло. — Я скажу всё, что вы хотите. Я оклевещу его.

Лицо Советника озаряется торжеством.

— Умная девочка. Я знал, что ты примешь правильное решение.

— Но у меня есть одно условие, — быстро добавляю я, пока решимость не покинула меня.

Арвид прищуривается, чуя подвох.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— Позвольте мне спуститься к нему, — прошу я, стараясь, чтобы голос звучал жалко и просительно. — В последний раз. Перед тем... перед тем, как я стану его врагом навсегда.

— Зачем? — резко спрашивает Арвид. — Чтобы устроить сцену прощания? У меня нет времени на сентиментальности.

— Чтобы обработать его раны! — выпаливаю я, включая «режим врача». — Вы видели его? Он истекает кровью! У него жар! Если он умрет от сепсиса или болевого шока сегодня ночью... вашего триумфа не будет.

Я вскакиваю с кресла, делаю шаг к Советнику, заглядывая ему в глаза.

— Вам же нужно, чтобы завтра он стоял перед Советом и слушал свой приговор, верно? Вам нужно публичное унижение, а не труп в камере. Если он помрет до рассвета, вам просто не поверят. Будут думать, что вы избавились от конкурента.

Арвид молчит, обдумывая мои слова.

Я вижу, как в его глазах борется подозрительность и тщеславие.

Аргумент про публичное унижение попадает в цель. Ему мало просто убить Джареда — он хочет насладиться его падением.

— Мне нужно взять мою сумку с лекарствами, — продолжаю я давить. — Она осталась у моей помощницы, Лоррет. Я просто перевяжу его, дам обезболивающее, чтобы он дожил до утра, и всё.

Советник медленно кивает, и на его губах появляется змеиная усмешка.

— Хочешь поиграть в милосердную жену? — тянет он, и в его голосе слышится яд. — Валяй.

Он машет рукой гвардейцам.

— Отведите её к служанке. Пусть возьмет свои тряпки. Но предупреждаю... — он наклоняется ко мне, и его голос становится ледяным. — Без глупостей. К тебе приставят охрану. Если ты попытаешься что-то выкинуть или передать ему оружие — Гретц займется тобой лично. Ты меня поняла?

— Да, — выдыхаю я, опуская глаза, чтобы он не увидел в них вспыхнувшую надежду. — Я поняла. Без глупостей.

Арвид доволен.

Он думает, что сломал меня.

Он думает, что я просто слабая женщина, пытающаяся облегчить совесть последним актом милосердия.

Что ж, пусть так и думает!

Пришедший на сигнал советника гвардеец отводит меня в небольшую караульную комнату.

Милена и Лоррет сидят на лавке, обнявшись, как две перепуганные птички. Увидев меня, Милена всхлипывает, а Лоррет вскакивает, прижимая руки к груди.

— Леди Эола! — выдыхает она. — Вы живы... Мы так боялись...

— Всё хорошо, — я быстро подхожу к ним, стараясь говорить уверенно, хотя сердце колотится где-то в горле. — Всё будет хорошо. Мне нужна сумка Эйнара. Срочно.

Лоррет дрожащими руками протягивает мне потрепанный кожаный мешок.

— Стоять! — гаркает гвардеец, преграждая мне путь алебардой. — Сначала досмотр.

Он выхватывает сумку у служанки и переворачивает её вверх дном прямо над столом. Склянки, бинты, мешочки с травами и инструменты с грохотом сыплются на деревянную поверхность.

Гвардеец начинает брезгливо копаться в содержимом, отшвыривая в сторону пучки сушеной полыни.

— Что тут у нас? Яды? Зелья? — бурчит он, открывая одну из баночек и нюхая её.

Я вижу то, что мне нужно. Среди россыпи предметов блестит сталь. Тонкий, острый скальпель.

Нужно действовать. Сейчас или никогда.

Я делаю вид, что тянусь за упавшим флаконом, и «случайно» задеваю локтем тяжелую ступку, стоящую на краю стола.

Она с грохотом падает на каменный пол, раскалываясь надвое.

— Ах! — Лоррет, умница, вскрикивает так натурально и громко, что гвардеец инстинктивно дергается и поворачивает голову на звук.

Этой секунды мне хватает.

Моя рука молниеносно накрывает ланцет. Одно плавное движение — и холодная сталь скользит в мой рукав, прячась в складках ткани.

— Осторожнее, неуклюжие коровы! — рычит гвардеец, возвращаясь к осмотру, но я уже стою смирно, сцепив руки перед собой.

Он сгребает всё обратно в мешок, не заметив пропажи, и швыряет его мне.

— Идем. У тебя десять минут.

Я подхожу к Лоррет и на мгновение сжимаю её руку.

— Молись за нас, — шепчу я одними губами.

В глазах служанки я вижу понимание и ужас, но она лишь коротко кивает.

Путь до темницы кажется бесконечным. Но вот тяжелая дверь открывается со скрежетом, впуская меня в зловонный полумрак.

Джаред там.

Он прикован к стене. Массивные кандалы из темного металла сковывают его запястья. Услышав шаги, он поднимает голову. Стоит ему только увидеть меня, как в его глазах вспыхивает пламя. Он жадно, осматривает меня с ног до головы.

— Эола, Он тронул тебя? — рычит он, и цепи звякают от его попытки рвануться ко мне. — Этот ублюдок... он что-то сделал с тобой?

Мне открывают дверь и я подхожу к нему, падая на колени, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Нет, Джаред, я в порядке.

Я ставлю сумку на пол, стараясь, чтобы мои движения были видны стражнику, стоящему в дверях.

— Сиди смирно, — говорю я громко и строго, включая «режим врача». — Я только обработаю раны. Арвид разрешил.

— Плевать мне на Арвида, — шипит Джаред, но позволяет мне коснуться себя. — Что этот чертов ворон хотел от тебя?!

Мои руки дрожат, когда я касаюсь его горячей, влажной от пота кожи. Я разматываю пропитанные кровью тряпки на его плече. Рана выглядит жутко, драконья регенерация пытается бороться, но Джаред еще толком не отошел от одной передряги, а тут свежая рана. Его тело сильное, но даже драконья мощь не бесконечна.

Я достаю мазь и чистые бинты.

— Тише, — шепчу я, наклоняясь к нему совсем близко. Так близко, что чувствую жар его дыхания на своих губах.

Я начинаю обрабатывать рану, намеренно делая это медленно, чтобы выиграть время. Мои пальцы скользят по его шее, задевая пульсирующую жилку.

Я поднимаю глаза и встречаюсь с его взглядом.

В золотой глубине столько боли и настороженности, что у меня перехватывает дыхание. Я с трудом сдерживаю слезы. Он смотрит на меня так, словно я — единственное, что держит его в этом мире.

— Эола… Арвид мастер подковерных игр… будь с ним очень аккуратно.

Эх, запоздало твое предупреждение, Джаред. Ой как запоздало…

Я наклоняюсь к его уху, делая вид, что осматриваю воспаление на шее. Мои волосы падают завесой, скрывая мое лицо от стражника.

— Эй! — тут же раздается окрик от двери. Гвардеец делает шаг внутрь, кладя руку на меч. — Без глупостей! Отодвинься от него!

Мое сердце пропускает удар, но я резко оборачиваюсь к стражнику, и в моем взгляде — ледяное раздражение профессионала.

— Я проверяю пульс на сонной артерии, идиот! — рявкаю я. — У него тахикардия, он еле дышит! Хочешь, чтобы он сдох прямо сейчас и ты пошел объяснять господину Советнику как так вышло?

Гвардеец тушуется, облизывает губы.

— Давай быстрее, — бурчит он, но отступает назад.

Я снова поворачиваюсь к Джареду.

— Джаред... — выдыхаю я ему в самое ухо, и мой шепот дрожит от напряжения. — Пожалуйста... хоть один раз... просто доверься мне. Поверь моим словам.

Я чувствую, как его мышцы каменеют под моими пальцами. Он насторожен. Он чувствует, что я что-то задумала и ему это совершенно не нравится.

— Сиди тихо, — продолжаю я шептать. — И слушай внимательно всё, что я скажу...