Глава 34 Угроза

Из чужой палаты, в которой я тайно лечила пациентов, выписались уже трое. Оставшиеся четверо шли на поправку. Я понимала, что играю с огнём, но не могла не радоваться таким результатам.

Вышла в коридор, огляделась и пошла вперёд. Прошла несколько дверей, когда вдруг одна из них, буквально в шаге от меня, открылась, и оттуда, покачиваясь, вышел пациент. Худой, изнурённый, с серым землистым лицом. Он вдруг замер, заметив меня. Глаза расширились, рот приоткрылся.

— Вам плохо? — я бросилась к нему, пытаясь поддержать.

А он схватился за меня так крепко, будто в нём открылся источник сил, и прохрипел:

— Это ведь вы! Вы… Спасающая!!! Волшебница, которая исцеляет людей…

Я замерла. Волшебница? Во что начали превращаться слухи?

— Нет, что вы, — попыталась говорить максимально спокойно. — Я просто медсестра. Самая обычная. Волшебства не существует.

Но он смотрел на меня так отчаянно, что я замолчала.

— Спасите нас! — прошептал он. — Умоляю. Мы тоже хотим жить. Мы ждём вас каждый день, а вы не заходите. В палату четырнадцать и пятнадцать вы зашли, а в нашу нет. Мы шестнадцатые!

Я почувствовала, что дрожу. Боль пронзила моё сердце. Да, я всё понимаю. Понимаю, что спастись хотят все. Но не могу же я в самом деле таскать лекарства для всего отделения! Это становится ещё более опасным. Хотя как отказаться, глядя в глаза человеку, стоящему на пороге смерти?

Вдруг неподалёку послышался шум. Я ужаснулась. Если меня сейчас увидят рядом с этим пациентом — беды не миновать. Я подхватила его за руку и буквально втолкнула в палату. Усадила на кровать, выпрямилась и обвела взглядом взволнованных больных.

— Это она! — крикнул ещё один мужчина.

— Это вы? — уточнил совсем ещё мальчишка, лицо которого выглядело бледной восковой маской.

— Послушайте, — начала я. — Я не могу вам ничего обещать. Всё это слишком сложно.

— Пожалуйста… пожалуйста, спасите нас!!! — поднялся стон.

И я поняла, что сейчас произойдёт неправильное.

— Тихо! — строго проговорила я. — Если хотите иметь шанс на жизнь, вы должны замолчать!

Больные затихли. Хоть так. Я прислушалась — нет ли шагов в коридоре?

— Я сейчас уйду, — обернулась напоследок, — а потом зайду позже. Не вздумайте шуметь или кому-то что-то говорить!

— Да, да, — они закивали, трепетно глядя мне в лицо.

Как же это было больно — осознавать, что я даю им надежду, которую, возможно, не в силах оправдать…

Выскользнула в коридор и зашагала прочь. Впереди показались медсестры. Кажется, они ничего не заметили. Я опустила глаза и прошла мимо, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Моя миссия под угрозой. Но я не могу, не могу оставить этих людей. Они будут сниться мне по ночам, изводя совесть, если я им не помогу…

Мне нужен кто-то из вышестоящих. Кто-то, кроме профессора Уварова, кто даст мне опору. Роман Михайлович! В первую очередь я подумала о нём. Возможно, придётся довериться ему. Ради спасения всех этих несчастных.

Решив так, я почувствовала лёгкое облегчение. В конце дня обязательно схожу к нему на разговор.

С этим решением я спокойнее вернулась к своим обязанностям. Однако уже через час одна из санитарок робко постучала в палату, где я как раз наводила порядок.

— Вас ожидает главврач отделения Сергей Анатольевич, — бросила она и тут же ушла.

Я встрепенулась. Мои пациенты посмотрели на меня с жалостью.

— Может, он что-то узнал? — пробормотал один из стариков, который полюбился мне за весёлый нрав.

— Не волнуйтесь, всё будет хорошо, — через силу улыбнулась. Я должна быть сильной. Я должна быть стойкой, несмотря ни на что.

С этими словами я быстро закончила уборку и пошла в свою комнату. Готовиться к встрече.

В чём заключалась подготовка? Наверное, просто в том, чтобы помолиться и избавиться от паники, нарастающей внутри…

* * *

Сергей Анатольевич показался мне ещё более грозным, чем при нашей последней встрече. Посмотрел на меня исподлобья, цепко и внимательно. Не так, как раньше. Раньше я была для него просто грязным пятном на пути, безликой личностью, которая раздражала. А сейчас он выискивал во мне что-то определённое. Это сразу насторожило.

Его полные губы расплылись в противной ухмылке.

— Итак, я тут узнал, — начал он елейным голосом, — что именно из твоих палат, — он обращался ко мне крайне фамильярно и только на «ты», — стали повально выписываться пациенты. Мне вот интересно, как тебе это удаётся? Может быть, ты по образованию не медсестра, а врач?

Он говорил с издёвкой.

— Я медсестра, — ответила как можно более спокойно. — И на данный момент выполняю также обязанности санитарки, как вы приказали. А за то, что люди выздоравливают, хвала небесам!

Замолчала, не отводя взгляда.

Сергей Анатольевич прищурился и сцепил пальцы в замок, сложив их на большом животе.

— Значит, ничего особенного не делаешь? — начал он вкрадчиво. — И всё же меня не оставляет смутное ощущение, что без тебя здесь не обошлось.

Я заставила себя слегка улыбнуться.

— Я исполняю для пациентов ободряющие песни. У них улучшается настроение. А, как известно, радостный дух укрепляет кости…

Сергей Анатольевич скривился, а потом запрокинул голову и расхохотался.

— Песни? Ты серьёзно? Думаешь, я в это поверю?

Я неопределённо пожала плечами.

Мужчина тяжело поднялся с кресла, вышел из-за стола, попытался заложить руки за спину, но у него это не получилось. Тогда он спрятал их в карманы и начал прохаживаться передо мной туда и обратно, не сводя прищуренного взгляда. Будто изучал, подбирал слова — такие, чтобы развязали мне язык.

Однако вдруг резко остановился, и улыбка на его лице стала хищной.

— Ну, поигрались немножечко, а теперь говори правду! Чем ты их лечишь и где берёшь лекарства?

У него даже голос изменился — из вкрадчивого стал жёстким, грубым и угрожающим.

Я вздрогнула и вгляделась ему в лицо. Не шутит, не играет. В глазах — печать жестокости и безнаказанности. По спине пробежал холодок ужаса.

— Я не знаю, о чём вы говорите, — произнесла твёрдо, не отводя взгляда, хотя мне было очень и очень трудно.

— Не знаешь? — он сделал шаг вперёд. — Не знаешь??? Как тебе известно, я доктор по образованию и много знаю о человеческом теле. Например, существуют методы, способные развязать любой язык, не причиняя слишком большого вреда… То есть… человек не умрет, но умолять о помиловании будет громко-громко… Может, послушаем, как это можешь делать ты?

Мои глаза расширились. Кажется, он говорил о пытках. Разговор принимал очень опасный поворот.

— Господин, я простая медсестра и где-то даже санитарка. Каким образом я могла бы вылечить умирающих пациентов? Для этого надо обладать чем-то большим. Возможно, это просто случайность, не более того. Прошу вас, одумайтесь!

— Хватит! — глаза мужчины сузились, пальцы сжались в кулаки. — Думаешь, я не знаю, что именно ты занималась исследованиями с этой старой развалиной, профессором Уваровым? И вы якобы нашли какое-то особенное лекарство, которое удивительным образом исцеляет тяжелобольных. И после этого хочешь убедить меня в том, что ты тут ни при чём?

— Разве вы не должны радоваться тому, что люди выздоравливают? — не выдержала и воскликнула я. — Это же так хорошо! Вы должны гордиться этим. Скоро новости о чудесных исцелениях в отделении отверженных будут на первых полосах газет. Вы прославитесь!

Но Сергей Анатольевич лишь сощурил глаза.

— А ты зубы мне не заговаривай, проклятущая девка! — процедил он. — Хватит церемониться с тобой!

Он сделал неопределенный жест рукой, и в тот же миг от угла отделилась тень. Я поняла, что всё это время в его кабинете находился кто-то ещё.

Боже, если меня сейчас схватят, мне конец! В тот же миг я осознала, что должна бороться и что у меня почти не осталось шансов на спасение. Я развернулась и с такой скоростью выскочила в коридор, что едва не проломила дверь.

Побежала вперёд изо всех сил, часто-часто стуча каблучками по полу. Сзади послышался шум — преследователь бежал вслед за мной.

— Господи, помоги! — шептала я. — Спаси и сохрани!

Безошибочно нашла нужное направление. На выход! На выход! Скорее к Роману Михайловичу! Только он может меня защитить.

Наконец мне удалось выскочить во двор, и я сразу же свернула за угол. Но преследователь не отставал. Я буквально слышала его дыхание за спиной. Паника нарастала, но тело ускорилось еще больше.

Вновь свернула за какое-то невысокое здание и едва не наткнулась на незнакомую санитарку, несущую огромную корзину с бельём. Едва успела отскочить в сторону, а вот мой преследователь всё-таки столкнулся с ней. Она закричала, корзина вывалилась из ее рук, мужчина запутался в белье. Это дало мне возможность юркнуть под широкую деревянную лестницу и затаиться там.

Забилась в самый дальний угол, тяжело дыша, и буквально зажмурилась. Здесь ужасно воняло псиной: кажется бродячие собаки облюбовали это место уже очень давно, но сейчас мне на это было совершенно наплевать. Я задержала дыхание и услышала, что кто-то пробежал мимо, после чего воцарилась блаженная тишина. Кажется, преследователь не заметил, что я спряталась здесь.

Дыхания не хватало, сердце колотилось в груди так сильно, что я чувствовала боль.

Просидела под лестницей, наверное, больше часа. Лишь после этого осторожно выбралась наружу. Голова кружилась, тело подрагивало. Я медленно двинулась вперёд, но, свернув за угол, едва не налетела на мужчину.

Вскрикнула, пытаясь вырваться, но знакомый голос меня остановил.

— Анна? Анна, что вы здесь делаете? Что с вами?

Это был Роман Михайлович. Когда я посмотрела ему в лицо, слёзы непроизвольно потекли из моих глаз…