Глава 48 Моя невеста!

В ресторан, который манил нас яркой вывеской и запахом отменных блюд, мы так и не попали.

Потому что на аллее, буквально у входа, к Роману Михайловичу кинулась незнакомая женщина лет пятидесяти. Она была одета как аристократка, а шикарная широкополая шляпка оказалась изысканно украшена несколькими искусственными цветами. Но выглядела женщина при этом бледной и страшно испуганной.

Роман Михайлович изумленно замер.

— Прошу вас, помогите! — женщина схватила его за руку и умоляюще посмотрела в глаза.

— Валентина Иосифовна? — встрепенулся он. — Что случилось?

Ага, значит, знакомая.

— Моя Ниночка… Ей плохо, она умирает! Мы вызывали семейного доктора, но он только руками разводит. А ей всё хуже и хуже!

— А Яков Николаевич? Он что — ничего не предпринимает? — удивился Роман Михайлович.

— Да уже три часа как из дома ушёл и не возвращается. А я не могу больше смотреть на мучения дочери! Совершенно случайно увидела вас здесь… Это промысел Божий, не иначе! Прошу вас, пойдёмте, помогите ей, умоляю!

Роман Михайлович покосился на меня, а я активно закивала.

Конечно, конечно, — говорили мои глаза. — Мы пойдём вместе.

* * *

Дом Валентины Иосифовны стоял на углу тихой улочки — большой, красивый. Однако слуги беспорядочно метались по двору в тревоге. Едва мы вошли, как в нос ударил запах уксуса и пряный аромат травы.

Поспешно поднялись на третий этаж, остановились около широкой двустворчатой двери.

— Вот, — прошептала Валентина Иосифовна, распахивая её. — Вот она, моя Ниночка…

На широкой кровати, среди смятых простыней, лежала молодая женщина. Бледная, будто из воска, с синеватыми губами и влажными, запавшими глазами. Она судорожно хватала ртом воздух, грудь тяжело вздымалась, а дыхание свистело и прерывалось.

Роман Михайлович мгновенно собрался. Его лицо стало сосредоточенным, движения — точными. Он подошёл к кровати, приподнял девушке голову, проверил пульс, осмотрел зрачки.

— Когда началось? — спросил тихо.

— С вечера, — ответила Валентина Иосифовна, всхлипывая. — Сначала кашляла, жаловалась на холод… потом стала задыхаться. Доктор приходил, сказал — простуда, прописал травы. Но ей всё хуже!

Роман Михайлович нахмурился, прислушался к дыханию.

— Свист на выдохе… грудная клетка напряжена… Похоже, воспаление лёгких.

Я стояла чуть позади, но все равно вставила своипять копеек:

— И судороги межрёберных мышц, — добавила поспешною — Видите, как подрагивает кожа под ключицами? Это спазм. Её губы посинели — она задыхается.

Он обернулся ко мне, удивлённо приподняв бровь.

— Вы настолько образованы, Анна?

— Это необходимый минимум, — ответила спокойно, пожав плечами. — Возможно, у больной острый бронхоспазм на фоне воспаления. Простуда дала осложнения,

— Верно, — коротко сказал Роман Михайлович, кивая. — Если не снять спазм — будет поздно.

Повернулся к хозяйке.

— Слушайте внимательно. Немедленно пошлите слугу в аптеку. Пусть принесёт грудной эликсир с нашатырём и анисом, камфорный спирт, горчичники и содовую воду, если найдётся. Ещё нужны чистые горячие полотенца и тёплое молоко.

Я быстро добавила:

— Можно поставить пар — пусть дышит над горячей водой с каплей мятного масла или просто отваром ромашки. Это облегчит дыхание.

Роман Михайлович снова взглянул на меня — уже без удивления, но с уважением.

— Хорошо. Анна, замените меня ненадолго…

Я кивнула, поменялась местами с Романом Михайловичем и осторожно подложила подушку под спину девушки, чтобы облегчить дыхание. Её пальцы дрожали, но, кажется, ей стало чуть легче.

— Тише, милая… — прошептала я. — Всё хорошо, мы поможем.

Через несколько минут слуга уже мчался к аптекарю, а Роман Михайлович сходил вниз отдать еще несколько распоряжений. Когда возвратился, то произнес:

— К ночи Нину доставят в терапию. Там я за ней будут наблюдать постоянно. Сейчас нужно сделать всё возможное, чтобы дотянуть до вечера.

Где-то через час Роману Михайловичу пришлось уйти. Он сказал, что на это время у него запланирован важный визит и обещал вернуться через пару часов. Попросил, чтобы я присмотрела за Ниной.

Я согласилась, и, когда он ушёл, велела проветрить комнату. Девушка уснула. Я смотрела на её бледное лицо и чувствовала глубокое облегчение. Лекарства, которые слуги доставили быстро и оперативно, помогли облегчить состояние. Хотя впереди, безусловно, намечалось серьёзное лечение.

Отчего возник бронхоспазм, что за инфекция и насколько она опасна — всё это ещё предстояло выяснить.

Но не прошло и получаса, как тишину дома нарушил какой-то шум. Вскоре дверь отворилась, и в комнату ввалился высокий, грузный мужчина с большими седыми усами. Он был взволнован и напуган: лицо бледное, руки дрожат.

Вслед за ним вошёл молодой человек приятной наружности — темноволосый, с тонкими, выразительными чертами лица, в тёплой дублёнке и с шапкой в руках. Увидев меня, пожилой мужчина на мгновение оторопел и смутился.

— Кто вы, барышня? — проговорил он.

В этот момент позади них послышался женский голос:

— Супруг мой, что происходит? Кого вы привели? Уже всё в порядке. Я нашла Романа Михайловича. Он приходил. Это его помощница — Анна Александровна.

Женщине уступили место. Она вошла и с лёгким недоверием посмотрела на незнакомого молодого человека.

Яков Николаевич — а похоже это был глава семьи — недовольно поджал губы:

— Валентина, я привёл очень важного человека. Это сын самого Георгия Ивановича Воронина!

— Правда? — всплеснула руками впечатленная женщина.

Я удивилась: кто же такой этот Воронин и почему о нём говорят с таким почтением?

Молодой человек — видимо, сын упомянутого — смущённо улыбнулся, поспешно снял верхнюю одежду и почему-то обратился именно ко мне:

— Разрешите осмотреть больную, раз уж я здесь.

Я отошла чуть в сторону.

— Вы доктор? — уточнила на всякий случай.

— Да, я доктор, — ответил он, наклоняясь над Ниной. Осторожно потрогал ей лоб, прислушался к дыханию.

Судя по одежде, он был богат. Судя по манерам — знатен. Но сейчас меня больше интересовало, насколько он компетентен и не сделает ли хуже.

Однако, задав несколько уточняющих вопросов, молодой человек сделал правильный вывод — осложнение после перенесённой инфекции, простуды. Я кивнула: в принципе, соображает.

— Разрешите представиться, — произнёс он, поворачиваясь ко мне и, кажется, намеренно игнорируя родителей больной девушки. — Меня зовут Михаил Воронин. Я начинающий доктор, но практика у меня довольно обширная.

Он смотрел на меня пытливо, своими тёмными, глубокими глазами.

— Моё имя Анна Александровна Кротова, медсестра, — ответила я спокойно.

— Кротова? — изумился молодой человек. — Неужели вы дочь Александра Кротова, знаменитого профессора? К сожалению, покойного на данный момент…

— Да, это я, — сказала я. — Удивлена, что о нём знают так много людей.

На лице Михаила отразилось искреннее восхищение.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, — произнёс он и галантно поклонился.

«Надо же, — подумала я, — какой интересный молодой человек».

Впрочем, возможно, всё это напускное — аристократы падки изображать видимость совершенства.

Родители Нины наконец отмерли и засуетились.

— Мы сейчас накроем на стол, — защебетала Валентина Иосифовна. — Да-да, приглашаю вас на ужин. Коли доченьке получше — отужинайте с нами, пожалуйста.

Ужинать было уже поздновато, дело шло к ночи, но я осторожно кивнула. Не хотелось обижать гостеприимных хозяев, тем более всё равно предстояло ждать возвращения Романа Михайловича.

На лице же моего нового знакомого появилась самая приятная улыбка.

— Вы можете не беспокоиться… — начал он, но усатый мужчина решительно мотнул головой:

— Ну что вы, дорогой Михаил Георгиевич! Я оторвал вас от важного дела. Я ваш должник. Пожалуйста, не пренебрегайте нашим гостеприимством. Давайте вместе пообедаем, поговорим. К тому же я нуждаюсь в советах о здоровье своей дочери.

— Ну хорошо, — улыбнулся молодой человек. — Тогда с удовольствием.

Нас оставили вдвоём на некоторое время, и Михаил Георгиевич с интересом обернулся ко мне.

— Значит, вы работаете в Столичной лечебнице при Министерстве здравия…? — уточнил он осторожно. Я кивнула.

— Как давно?

— Всего несколько месяцев… — ответила я.

— Вот почему я вас ни разу не встречал! — воскликнул молодой человек радостно, хотя поводов для таких эмоций как будто не было ни одного.

Я удивилась, а он, разглядев в моем лице легкое непонимание, поспешил добавить:

— Такую красивую девушку я запомнил бы после первой же встречи! Я давно не видел кого-либо краше вас…

Ого, как заливает! — подумала я, но… после пережитого в этом мире мне стало вдруг необычайно приятно. От вечно обособленного Романа Михайловича даже доброго слова не дождешься. Он меня за всё время ни разу не похвалил. Не то, чтобы мне так уж была нужна эта похвала, но… даже грязному дворовому коту будет приятно, когда его обзовут киской…

— Спасибо, — улыбнулась я.

Молодой человек расцвел, глаза его зажглись.

— Скажите, так вы ассистентка Романа Михайловича? — уточнил он осторожно.

Я хотела сказать, что это не так, но не успела. Дверь в комнату отворилась, и на пороге появился мой непосредственный начальник, причем, строгий и чем-то ужасно недовольный.

— Анна — моя невеста! — заявил он жестко, а Михаил Георгиевич, вскочив на ноги, спал с лица…

Вот это да! Так он подслушивал?