Глава 17

Глава 17

Антон не подошел на глазах у Зои, он дождался, когда медсестра выкурит свою сигарету и двинется в сторону остановки.

Тогда он побежал к крыльцу. Запыхался, хрипит, пластырь на носу отклеился.

— Лина, стой! Ну пожалуйста! Я не вор, никогда им не был! Украшения эти твои... — он удержал меня за руку, не давая зайти в клинику и потянул со ступенек вниз. — Да хоть обыскивай меня! Ничего не найдешь! Я не брал!

— Тогда кто взял? Домовой?

— Понятия не имею! Может, ты ошиблась!

– А коллекторы, которые полквартиры вынесли, они тоже мне приснились?

– Кто? – Антон аж побледнел на глазах. Зашевелил губами, будто подсчитывал что-то. – Они к тебе приходили?

– Вчера. Сказали, что ты по долгам не платишь. Антон, все. С тобой говорить бесполезно. Ты сначала ограбил меня, а потом подставил. Ты не мужчина, ты проблема на ножках.

– Я не брал кредитов, – Антон выдохнул. – Это Вероника могла на меня что-то оформить...Без моего ведома. Я ни при чем. И я не понимаю, почему ты решила разобраться со мной с помощью этого своего бандита? – он снова схватил меня за руку, когда я вырвалась, – Лина, я тебя не узнаю. Ты меня выгнала из дома, ключи отобрала. И мне пришлось поселиться в гостинице у Вероники, она снимает недорогой вариант...Идти-то мне было некуда. Но сегодня весь день у гостиницы торчит черная Газель. И там сидят два амбала, по виду – настоящие упыри. Ты понимаешь, я в номер подняться не могу! Нос мне уже разбил этот твой Рембо, чего ты хочешь, чтобы мне и ноги-руки переломали? Что мне делать?

– Антон, ты взрослый мужчина, – вырвалась. – Что тебе делать – решай сам.

—Как? Я даже в другую гостиницу не могу поехать, потому что денег нет!

— А я тут при чём?

— Ты можешь попросить своего... этого, чтобы он отозвал своих головорезов. Ты разозлилась на меня, но я и так уже наказан, хватит меня мучить!

Я промолчала.

— Лина, я просто был дураком. Но я все понял. Просто скажи ему, чтобы они отстали. Я куплю тебе новые украшения, клянусь!

Он даже руки сложил перед собой, так честно, а я смотрела в глаза его и не верила ни на секунду.

— Технику, которую вчера вынесли тоже купишь? Антон, если ты думаешь, что я тебя сейчас жалеть начну – нет. Ты два года доброту принимал за слабость. Но мне это уже надоело. Отстань от меня.

От волнения и расстройства я забыла совсем, что в клинику приехала оформить отгулы, и двинулась обратно к машине. Я уже была у своей верной коняшки и доставала ключи, как из-за угла вынырнула чёрная Газель.

Похоже, та самая, на которую Антон жаловался, что караулила его у гостиницы. Она медленно проехала мимо Антона, притормозила, и из окна высунулся тот самый лысый бугай — который привез в клинику раненого Дагаева в ту проклятую ночь.

— Антоша, — позвал он негромко. — Мы же тебя ждём. А ты прячешься. По городу вот пришлось за тобой кататься. Садись, не ссы, просто поговорим. Че ты как целка.

Антон побелел как полотно, попятился, но второй бугай выскочил из машины и грубо схватил Антона. Он посмотрел на меня с таким отчаянием, что у меня ёкнуло сердце.

— Лина! — крикнул он. — Помоги! Они же меня убьют! Это останется на твоей совести, Лина!

Я не двинулась. Дверь закрылась, отрезав его голос. Газель уехала — бесшумно, плавно, как большая чёрная акула, проглотившая свою жертву.

Я стояла у машины, сжимая ключи, и понимала: я от своей обиды, злости, совсем свихнулась.

Так все же нельзя...

Куда они его повезли, в лес закапывать?

Судорожно нашарила телефон в кармане и набрала Дагаева. Он ответил после первого гудка, в своей самоуверенной манере пробасил:

— Соскучилась уже, пышка моя?

— Дагаев, а ты не перегибаешь? — выпалила, садясь в машину. — Только что на моих глазах Антона забрали твои бандиты. Что с ним будет?

— Ничего страшного, — он говорил лениво, но в голосе проступил металл. — Он накосячил – он ответит. Ты же сама хотела вернуть своё имущество? Я верну. Прямо сейчас занимаюсь этим вопросом. Что ты так за него переживаешь, Малышкина? Любишь до сих пор?

Я молчала. Потому что не знала, что ответить.

Не люблю я его, конечно.

Еще не хватало, после такого!

Но и мучений ему не желаю, и чтобы его убивали не хочу!

— Не отвечай, — сказал Дагаев, не дождавшись. — Я всё понял. Но договор есть договор. Я уже выполняю свою часть. Твоя очередь. У твоего дома ждёт курьер. Он привёз тебе наряд. Вечером у нас встреча с важными партнёрами. Не опаздывай, пышка.

— Ты что сам платье мне купил? Дагаев...

— До вечера, Малышкина.

Он отключился.

Я чертыхнулась.

Ещё раз.

Посмотрела на клинику и спохватилась, что так и не оформила отгулы, и пришлось вернуться. Мысли путались: Антон, Дагаев, чёрная Газель с бугаями...

Но я все равно не верю, что бывший одноклассник способен на жесткие меры, тем более, и повод-то мелкий, это просто моя буйная фантазия разыгралась, никто не закопает Антона в лесу...

А доворор есть договор, Дагаев прав.

Поэтому к вечеру я надела изумрудное, легкое, струящееся платье, которое привез курьер. Поначалу хотела отказаться, поспорить, что не надо мне его подарков, пусть сам носит, а я сама в состоянии купить себе одежду, но когда увидела эту тонкую ткань, когда потрогала шелк, что под ладонью скользил – не устояла.

Ладно.

Сегодня буду только я, красная помада, туфли на шпильке и этот изумрудный шелк.

По дороге в ресторан я прокручивала в голове наши условия. Три вечера. Три ночи. Я — его спутница на публике, живое доказательство, что у Дагаева есть серьёзные отношения и любимая женщина, и с ним можно вести дела. Он взамен — решает мои проблемы. Коллекторы, украденные вещи, Антон с его долгами. Всё честно.

Всё по-взрослому.

Только почему мне кажется, что я продала душу дьяволу, а он только что купил её за бесценок?

Ресторан оказался тем же, где мы обедали. Белые скатерти, живая музыка, швейцар у входа. Дагаев ждал в холле — в чёрном костюме, с расстёгнутым воротом рубашки, без галстука. Волосы зачёсаны назад, глаза сверкают.

Увидел меня — и замер.

На секунду.

Потом хищно, неотразимо усмехнулся.

— Малышкина, — он окинул меня оценивающим мужским взглядом от туфель до причёски. — А ты умеешь удивлять.

— Это комплимент, надеюсь?

— Еще какой, — бывший одноклассник приблизился и притянул к себе. Кратко, но сочно поцеловал в губы. – Ты – бомба. Пойдем. Партнеры опаздывают. Выпьем пока.

— Я не пью на работе.

— Сегодня твоя работа – пить со мной. И улыбаться, — он продолжал меня рассматривать, и под этим откровенным, раздевающим взглядом я краснела, а тело наливалось жаром.

Он слишком близко, грудью касается моей груди. Я отодвинулась — он подвинулся следом.

– А нельзя сказать партнерам, что твоя женщина непьющая? – уклонилась, когда Дагаев наклонился и носом потянул аромат духов с моей шеи.

– Можно, но так неинтересно, – он хмыкнул, -– мой коварный план, Малышкина, напоить тебя и уложить этой ночью в постель.

– А если не напоить, женщины с тобой не ложатся?

– Не дерзи, – мужская рука на моем бедре предупреждающе сжалась. – Три вечера ты моя. А за болтливый язык ночью могу и наказать. В принципе, – он вдруг тряхнул рукой, спустив золотые часы по запястью ниже и взглядом мазнул по циферблату. – Партнеры еще не приехали. Минут пятнадцать у нас есть. Ночи ждать необязательно. Накажу тебя сейчас.

– Что? Ты куда? – ахнула, когда он развернул меня и к себе крепко прижал властным движением. Из холла вышел в коридор.

— Сюрприз.

В конце коридора я увидела знакомые двери с черными табличками.

– Дагаев, какой еще сюрприз, это же туалет!

– Я вижу, – он хмыкнул и распахнул дверь с табличкой «WC».

Втолкнул меня внутрь.

Я лишь ресницами хлопнуть успела, как щелкнул замок.

В туалете было просторно — мрамор, золотые краны, запах дорогого мыла. Он прижал меня к стене, одной рукой упёрся над моим плечом, второй взял за подбородок.

— Хочу взбодриться перед встречей, — прошептал он. — Зарядиться положительными эмоциями. Ты сегодня такая… аппетитная. И с тебя должок, пышка!

— Какой еще должок…

— Теплица, – выдохнул он мне в губы.

И сразу жадно толкнулся языком. Я упёрлась ладонями в его грудь, но оттолкнуть не смогла. Его рука скользнула с моего подбородка на шею, потом ниже, на оголённое плечо.

— Ты удовольствие получила, а я еще нет, – сказал он, оторвавшись, и прижал меня бедром к стене.

Ощутила его возбуждение — твёрдое, горячее, через ткань брюк.

И сама, чёрт возьми, почувствовала, как внутри зажглось. Платье задралось выше колена, его пальцы гладили моё бедро через тонкий капрон чулок.

– Не в туалете же...

— Почему нет, если сама хочешь?

— Нет, — выдохнула и сжала бедра. – Никакого секса в туалете, Дагаев, ты совсем...

– Я и не буду лезть туда, куда не пускают, – Его рука легла на мой затылок, пальцы вплелись в волосы. Он мягко, но настойчиво надавил, направляя вниз. – Самое сладкое мы на ночь оставим. А пока приласкай меня ртом. Я хочу почувствовать твои губы. Сейчас, пока эти козлы не приехали. Давай, Малышкина. Мне много не надо. Только глубокий минет.