Глава 22

Глава 22

Я сидела за столом и смотрела на нее.

Вероника – так она представилась. Она выглядит лет на тридцать, но я прекрасно знаю, какой возраст прячется за такой дорогой холеностью, ухоженностью – этой женщине под сорок. Волосы уложены в идеальную ракушку, на пальце — окольцо с камнем, который тянет на мою годовую зарплату. Она улыбалась Дагаеву так, будто они были не просто коллегами.

Будто их связывало что-то большее.

Я не ревную, но...

Мы ужинали, и она бросала на меня взгляды – быстрые, оценивающие, как на аукционе. И я сто раз успела проклясть это красное платье, которое еще час назад казалось мне изумительным.

Теперь оно привлекало слишком много внимания. На контрасте с этой тощей Вероникой я была, наверное, совсем огромная.

Я не знала, как сесть.

Разговор за столом начался светски, с общих фраз. Потом партнёры Дагаева заговорили о поставках, о таможне, о каких-то цифрах. Я почти не слушала, косилась на Арса, мне хотелось понять, есть ли что-то, помимо работы, между ним и прекрасной Вероникой.

Это мысль меня мучила.

Пока Вероника не открыла рот:

— Наш фонд «Новая привычка жизни» показал отличную динамику, – сказала она, обращаясь к мужчинам, – За прошлый квартал мы перечислили помощь ста двадцати пациентам с диагностированным ожирением. Препараты, диетологи, психологи. Всё по высшему разряду.

Она говорила гладко, уверенно. Листала айпад с отчётами.

А я замерла напротив, с вилкой, которую так и не донесла до рта.

— Следующая цель — расширение. Мы планируем запустить программу реабилитации для пациентов с морбидным ожирением. Это дорого, но у нас есть инвесторы. — она посмотрела на Дагаева. — Арс, ты же подтвердишь?

Он кивнул и промокнул губы салфеткой.

Они быстро переглянулись с Вероникой.

Партнеры ничего не заметили.

А я положила вилку и потянулась к бокалу с водой.

Фонд для помощи толстым?

И зачем я здесь? Зачем ему понадобилась? Он решил показать меня партнерам? Мол, смотрите, у меня самого толстая женщина. Я помогаю таким. Я свой в доску. Мне можно доверять.

В голове зашумело. Перед глазами поплыло. Отдаленно услышала, как Вероника говорит:

— Мы ищем новых амбассадоров фонда. Людей, которые публично поделятся историей своего похудения. Это повысит доверие к нам. Лина, а вы, кажется, врач? Мне вот только пришло в голову, вы могли бы присоединиться к нам, консультировать пациентов, и стать лицом программы. Двойная выгода. Арс, ты предлагал своей девушке такой вариант?

– Нет, мы это не обсуждали, – отозвался Дагаев с каменным лицом. На меня он не смотрел.

Щеки полыхали от жара. Я сидела, будто на раскаленной сковороде. Казалось, все смотрят на меня, на мое тело, особенно сейчас, когда разговор за столом касается этой темы...

А Дагаев!

Вот почему он всю дорогу сюда был такой отстранненный! Я даже не знала, что у него есть благотворительный фонд, но то, что он еще и такой...

В памяти ярко вспыхнула школьная обида. Свинка Пеппа. Список на доске объявлений. Его голос, что звучал во всеобщем смехе: «Ну а что, я правду написал».

Тогда — в школе — это было унизительно. Больно. Но это была молодая жестокость, тупая, необдуманная.

А сейчас? Сейчас — взрослая, циничная, расчётливая.

А я — дура — поверила в сказку. В ночи любви, в его руки, в его шёпот «моя». Он говорил это не мне. Он говорил это своему проекту. Удобной толстой девушке, которая согласится на всё, и в фонд его проклятый вступит, потому что, тот крутой старшекласнник, в которого она была влюблена, обратил на нее внимание.

Я сидела и вспоминала, как он разорвал моё платье. Как входил в меня. Как шептал «пышка моя».

Мерзко стало.

Тошно.

— Лина, — над ухом прозвучал его хриплый голос. — Что ты там себе надумала? Мы обо всем поговорим после ужина. Хорошо?

Не ответила. Я не могла больше сидеть. Не могла смотреть на неё, на него, на этих партнёров, которые кивали, обсуждали какие-то контракты, улыбались мне, ничего не подозревая...

Партнёры отошли — на перекур, кажется. Вероника пошла с ними, что-то обсуждая. Мы остались одни за столом.

И я встала.

— Лина.

Руку вырвала и двинулась к выходу. Быстро. Шпильки стучали по паркету, красное платье развевалось.

— Малышкина! — грохнул за спиной его голос.

Я не обернулась.

Дагаев догнал меня уже на улице. Схватил за бедра и развернул к себе.

— Лина, стой. Ты не так поняла. Черт, так и знал, что ты себе накрутишь всякого дерьма!

Снова вырвалась и отшатнулась. Уставилась на него – такого неотразимого в черном костюме.

Боже, люди, правда, не меняются! Тот хулиган в кожанке на мотоцикле вырос вот в этого мерзавца с большими деньгами, которому абсолютно плевать на чувства других!

– То есть, это я накрутила дерьмо, а не ты его творишь? – выкрикнула — Эта твоя любовница хочет сделать меня амбассадором вашего фонда! Жирной коровой, которая будет рассказывать, какие вы замечательные! Какие благодетели!

— Лина, ты, вообще, не для этого здесь, — она шагнул на меня. — Выслушай.

— Не подходи!

Он все равно приблизился и жестко взял меня за талию.

– Успокойся, Малышкина. Это не благотворительность, а прикрытие. Деньги я отмываю, ясно? Фонд покупает дорогие препараты у подставных фирм по завышенным ценам, а разница уходит в офшоры. И сейчас идет следствие. Но чтобы не потерять доверие партнеров...

– Ты всем решил показать свою толстую женщину! Уложил меня в постель, притворился, что тебе это нравится...

— Лина, не пори ерунды, — в его голосе прорезался металл. — Я бизнесмен, и я всегда буду действовать в интересах дела. Но это не отменяет того, что происходит между нами.

— Ничего уже между нами не происходит! Ты — такой же, как в школе! Только тогда ты обозвал меня свинкой, а теперь решил использовать. Спасибо, Дагаев!

Я подняла руку, и почти сразу поймала проезжавшую машину. Старая «Лада» притормозила.

— Ты не поедешь с незнакомцем! — он крепко схватил меня за локоть. — Лина, давай вернемся в ресторан.

— Возвращайся куда хочешь, – я развернулась и замахнулась. Он среагировать не успел, и я ударила его сумочкой по лицу. – К черту иди, Дагаев! К черту!

Он опешил на секунду, и этого хватило. Я рванула дверь «Лады», прыгнула на сиденье.

— Поехали!

— Куда, красавица?

Протараторила адрес, и машина рванула с места. Я смотрела в зеркало заднего вида. Дагаев стоял на тротуаре. Своими дорогущими туфлями пнул урну, и та закачалась.

Сейчас он вернется в ресторан к своей тощей Веронике. Они обсудят, что пышка сорвалась с крючка, жаль, ну что поделать. Он будет злой, она захочет его утешить, и они вместе поедут к нему.

Или к ней.

Я эту картинку, как они едут, как он ее обнимает, увидела в мыслях так четко...

Ничего у него ко мне не было, никаких чувств.

Откинулась на сиденье и прикрыла глаза.

От унижения хотелось исчезнуть на месте.

Боже.

Я доверилась ему, как идиотка, дала второй шанс, как в лотерее рискнула ...

И проиграла.