Глава 21

Глава 21

Ночь была короткой, и очень сладкой, рассвет наступил так быстро, и я была в его объятиях. За панорамным окном раскинулся город под чистым небом, розовым на востоке...

И я поняла, что совсем потеряла счет времени в темноте его спальни. В воздухе пахло деревом и сексом, мы переплетались, расходились, снова сходились. Я падала без сил, и тут же оживала от поцелуев — то в плечо, то в живот, то между ног. Я оживала от его рук, от его языка, от того, как он входил в меня — упруго, тяжело, собственнически. И выдыхалась снова, уткнувшись в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце под моей щекой.

Не было этой ночью красивых слов.

Только порочный шепот и бесконечный секс.

Снова и снова.

И я таяла.

С рассветом на меня накатила полудрема, но вставать не было сил. Я слышала, как Дагаев пошел в душ и там шумела вода, а потом хлопнула входная дверь. На улице еще было так тихо, что я различила урчание двигателя машины внизу. Я лежала одна в его постели — в простынях, которые пахли им, и нежилась. Потягивалась, как кошка, и улыбалась в потолок. Тело ломило — сладко, приятно. На груди, на шее, на бёдрах — следы его зубов. Провела по ним пальцами и вздрогнула от воспоминаний.

Спать...

Нужно хоть немного поспать.

В сон провалилась так же быстро, как об этому подумала, сама не заметив. А проснулась, когда в огромное окно уже вовсю светило солнце. Абстрактные часы на стене показывали почти двенадцать...

Ох, Лина.

Давно я не вставала в обед, я со своей работой и не отдыхала толком...

Из постели выползать не хотелось, но я себя заставила подняться. Нашла его халат — чёрный, махровый, огромный даже на меня. Вот что значит большой мужчина, настоящий медведь...

Кутаясь в мягкую ткань, я пошла изучать берлогу.

Квартира оказалась большой, но не пафосной. Тёмное дерево, кожаные диваны, камин. В гостиной — книжные шкафы до потолка: классика, детективы, какие-то медицинские справочники. Я удивилась — медициной, Дагаев, кажется раньше не интересовался... Хотя его бизнес связан с поставкой каких-то лекарств, я ведь даже точно не знаю, всеми силами все эти годы пыталась бывшего одноклассника вытравить из своей головы.

Засмотрелась на фото на полке – его, подростковое. Арс, лет четырнадцать, худой, с такими же наглыми, как сейчас, глазами.

Я улыбнулась.

Та Лина из прошлого не поверила бы, если бы я ей сказала, что спустя годы я буду гулять в его халате по его квартире.

Вышла на кухню — огромная, с островом посредине. В холодильнике — только вода, вино и полка с мясом. Но я углядела хлеб и яйца – в желудке тут же жалобно заурчало.

Еще бы! Этот самец устроил мне ночью такую тренировку – ни в одном спортзале столько калорий не сжечь!

Наскоро сделала омлет и сервировала стол. Ела на его кухне, в его халате, смотрела на город в окно от пола и чувствовала себя… дома. Как будто всегда здесь жила.

В этой роскоши.

И мне было так хорошо, до головокружения, до дрожи в коленях. И я почти не слышала внутри этот червячок сомнения: Лина, ты тут ненадолго.

Дагаев не говорил ни о чувствах, ни о будущем.

Это был просто секс, просто наш договор на три вечера...

Но сейчас, после такой обалденной ночи кажется, что это не просто договор.

Телефон тренькул сообщением от подруги. Дашка спрашивала, как я и где пропала, и как движутся наши дела с бывшим одноклассником.

Я покусала губу и ничего не ответила.

Боюсь загадывать. Кому-то рассказывать. Даже подруге – что я скажу? Мы переспали, и ты была права – это восхитительно, незабываемо...

Черт, Малышкина, хватит петь ему дифирамбы!

Да, было неплохо.

И хватит в голове это все крутить!

День тянулся медленно. Я глазела в большой телевизор на стене, листала его книги, дремала на диване. И ближе к вечеру услышала — хлопнула входная дверь.

Потом шаги в коридоре.

Встрепенулась и вышла в прихожую — в его халате, босиком, сонная. Дагаев разувался, перед собой держал плоскую белую коробку.

— Малышкина, — он широко, белоснежно улыбнулся. — Спишь что ли?

– Нет, – соврала.

– Угу. А почему в халате? Ты как есть — вкуснее. Снимай.

– Не гони коней, Дагаев. Сегодня нам что, никуда не надо? – от его хищного взгляда попятилась.

– Надо. Ужин через час.

— А в коробке что?

— Новое платье. Вчерашнее-то я порвал, – он приблизился. И ущипнул меня ниже спины.

Я невольно хихикнула и отшатнулась. Дагаев прошел в спальню, я за ним. Он поставил коробку на кровать, начал расстёгивать рубашку. Я смотрела, как обнажается его торс — татуировки, перекатывающиеся мышцы...

— Хочу сполоснуться, — сказал он и поймал меня за руку. Потянул за собой в душевую.

— Я недавно из душа!

— Ты мыться и не будешь.

Он сдернул с меня халат и сочно шлепнул по ягодицам. Потом зажал меня в душевой кабине, включил воду — тёплую, почти горячую. Струи били по лицу, по груди. Он прижал меня к мраморной стене.

Подхватил за бедра.

— Я скучал, — прошептал он.

И вошел в меня одним толчком. Резко, глубоко, без прелюдий. Я вскрикнула — вода лилась сверху, заливала глаза. Он целовал меня мокрыми губами.

И двигался быстро, жадно, так, словно никогда не насытится.

— Ты скучала?

— Да!

Еще как!

Зажмурилась и ногтями впилась в его спину.

Ощущениям отдалась.

Это было быстро. Очень быстро. И очень, очень страстно. Мы кончили почти одновременно — он с рыком, я с приглушённым криком. Потом стояли под водой, обнимаясь, и в поцелуях срывалось дыхание.

– Быстрей бы закончился ужин, – сказал он мне в рот. – Быстрее бы ночь.

Да...

Ужин пролетел незаметно, предвкушение только подогревало, волновало, и по телу бежала приятная дрожь. Ресторан, партнёры, улыбки, тосты. Он сидел рядом, его рука лежала на моей талии. Я почти не слушала разговоры — только чувствовала его ладонь, его тепло, его запах. Иногда он сжимал мою талию, чуть ниже.

И я краснела.

Потом — домой.

Снова — ночь.

Снова — постель.

Я больше не сопротивлялась, сама хотела получить как можно больше его. Сама находила его губы, сама расстёгивала его рубашку, сама садилась сверху и закрывала глаза от удовольствия.

Он шептал: «Пышка моя…сочная...аппетитная».

Я млела.

И так быстро наступило утро третьего дня.

Последнего по договору.

Я проснулась раньше Дагаева. Смотрела, как он спит — растрёпанный, спокойный, не опасный. Шрам на скуле, тёмные ресницы, губы, которые я целовала всю ночь.

Сердце сжалось.

Так будет всегда, — подумалось мне. — Он не сможет так просто это оборвать. Мы же… вместе. Три вечера — это просто формальность. Дальше — всё по-настоящему...

Он проснулся от моего взгляла. Сонно зажмурился, чуть перкатился по постели и накрыл своей лапой мое голое тело под простыней.

– Чего смотрим?

– Так просто, – смутилась, – думаю на счет вечера. Опять будет какой-то ужин?

-– А как же, – он поцеловал меня в плечо. Слегка прикусил кожу зубами. – В семь часов.

– А потом что?

– Угадай, пампушка, – Дагаев ухмыльнулся и рывком поднялся, подмял меня под себя. Навис над моим лицом, глаза в глаза. – Сегодня после ресторана поедем не домой. Хочу показать тебе одно место...тебе понравится.

Ах...

И снова день потянулся, я в волнении представляла, чем оно кончится. Осбенное место – означает ли оно, что Дагаев приготовил какой-то сюприз напоследок, в благодарность, что притворялась эти дни его женщиной или....

Не буду пока накручивать.

К вечеру я оделась в новое платье, которое принес курьер – красное, в пол, с открытой спиной. Надела туфли на каблуках. Подкрасилась. Ощутила себя королевой.

И ровно в шесть часов заехал Дагаев.

В машине до ресторана мы ехали молча, я в окно смотрела, и была уверена, что все же Сейчас — последний ужин. А потом — начало. Настоящей жизни. Нашей жизни.

Но что-то было не так. Он не держал меня за руку. Не шутил. Не смотрел этим своим голодным взглядом. Он был напряжен, и будто бы не здесь, не со мной, полностью ушел в свои мысли.

—Дагаев, – позвала, – все нормально?

— Конечно, Малышкина, – ответил он, повернувшись. – просто очень важный ужин. Я под следствием, если ты помнишь. И сегодня, возможно, решится моя судьба.

Я выдохнула.

Машина остановилась у знакомого ресторана. Швейцар открыл дверь. Дагаев подал мне руку — как всегда. Мы вошли в зал.

За столиком уже сидели партнёры — опять двое мужчин. Но не одни. С ними была женщина. Высокая, худая, с идеальной укладкой и бриллиантами на шее.

Очень красивая.

Я почему-то сразу, на ее фоне, ощутила себя громоздкой, неповортливой тумбой. Ощущение, что я королева испарилось как дым. Что-то было такое в ее взгляде – не неприязнь, не усмешка, но какое-то легкое, дорогое превоходство.

— Всем добрый вечер, – поздоровался Дагаев и отодвинул для меня стул. – Присаживайся, Лина.

Я села. Он — рядом. Но его рука не легла на мою талию. Он не сжал моё колено под столом. Он сидел ровно, смотрел на партнёров, на эту женщину.

А я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё обрывается.

Знала ведь, что не бывает сказок с бандитами. Что три вечера – это просто три вечера.

Знала, и все равно позволила себе размечтаться.

А сегодня меня вернули на землю.

Потому что на этом третьем ужине...всё и рухнуло.