Глава 6

Глава 6

Солнце уже садилось за окном, комната была залита оранжевым светом. В дверь тарабанили, и я торопливо слезла с постели. Набросила тонкий халат и прокралась в прихожую.

Сердце стучало так громко, ладони вспотели. Я была уверена, что это Дагаев, что он помнил мой адрес еще со школы, и вот явился, разобраться со мной за укол.

Острожно глянула в глазок.

Шумно выдохнула и отперла дверь.

– Стучу, стучу, ты спала что ли? – в прихожую ввалилась Даша с бутылкой вина и коробкой конфет. Мы познакомились еще на первом курсе, и с тех пор не расставались почти, но после медицинского Даша ушла в косметологию. Она раскидала в прихожей туфли и спросила: – Антон дома?

– Нет, он...

– Вот и отлично! Мне нужна дружеская поддержка! Мы расстались с Гариком, он оказался козлом! Антон когда вернется? – она бросила на крючок плащ.

– Антон не вернется, он тоже оказался козлом, – пригладила растрепанные со сна волосы. Я почему-то так уверилась, что это явился Дагаев, что сейчас внутри странные чувства.

Это почти что разочарование.

– И вы тоже расстались? – ахнула Даша. – Лина, а я тебе говорила! Его не ты привлекала, а клиника твоих родителей! Решил мужик, что урвал богатую наследницу, да не рассчитал, что ты всего добиваешься сама, и работаешь врачом, а не просто руководишь, хотя могла бы ничего не делать, сидеть в кабинете и рилсики смотреть в телефоне!

– Это из-за денег, но родители тут ни при чем, – отмахнулась. – Объявилась его бывшая.

– Кто? – Даша вытаращила глаза.

В спальне заиграл телефон.

– Подожди, – вернулась в комнату и посмотрела на экран – Зоя.

— Лина! — голос медсестры на том конце был встревоженный. — Ну ты как, выспалась после смены?

— Да, — потерла глаз. — Ты извини, что я так утром уехала, оставила тебя там одну...

– Касатик твой сразу и проснулся, как ты ушла, – перебила Зоя. – Злой был, конечно, как черт. Потом две машины за ними приехали, и смотались они. Но перед отъездом…

Зоя замолчала.

— Что — перед отъездом?

– В общем, он знает твой адрес, – сказала Зоя. – У меня интересовался, я не дала, естественно. Сказала, не знаю, мол, ты недавно работаешь. Так он залез в журнал регистрации и там посмотрел. Говорит, ага, Малышкина, значит, по старому адресу обитает. Передай, мол, своему доктору пусть в гости меня ждет. И пусть боится.

По спине побежали мурашки.

— Спасибо, Зоя, — выдохнула — Я поняла.

— Будь осторожна, Лина. Мало ли, кто кому одноклассник. Выглядел он очень серьезно. Шибко уж разозлился, что ты ему поставила этот укол.

Положила трубку и посмотрела на подругу, что замерла в дверях. Даша вопросительно изогнула брови.

– Вчера, когда я на дежурстве была, в клинику привезли Дагаева. Раненого.

– Арса? Этого бизнесмена, которого арестовали недавно за темные схемы? – поразилась подруга. – Ты же еще говорила, вы вместе учились? И он тебя обидел, да? Что там у вас за история была, почему ты ничего не рассказываешь? – вопросы посыпались из Даши, как из ведра. Она грустно посмотрела на единственную бутылку вина. – Так, нужна добавка. И я хочу крылышки в духовке. Есть у тебя крылышки?

– Куплю, мусор еще нужно вынести, – обреченно натянула джинсы и свитер. Волосы быстро и привычно заплела в косу.

Я никому не рассказывала о том случае в школе, говорила лишь, что Дагаев – мой враг номер один.

А сегодня расскажу, хотя бы Даше, как со мной обошелся этот мерзавец!

– Займись пока салатом, – предложила, обуваясь в прихожей, – и готовься слушать, я скоро вернусь!

В подъезде пахло хлоркой и жареной картошкой. Вышла на улицу — сумерки уже сгустились, горели фонари, двор был пуст. Ветерок дул теплый, и дышалось так хорошо!

Скоро лето...

Мусорку я забросила в бак, потом зашла в магазин на углу — купила хлеб, крылышки, шоколадку и бутылку красного полусладкого.

Когда возвращалась, у подъезда заметила машину.

И остановилась.

Чёрная.

Дорогая.

Немецкая.

С тонированными стёклами, с низкой посадкой, с дисками, которые стоят больше, наверное, чем вся моя старая тачка, которая сейчас скучает на парковке. Такие автомобили ни разу не видела в нашем дворе.

Это иномарка из другого мира.

Мира, где живут люди с пистолетами и татуировками на рёбрах.

Я стояла и шуршала ручками пакета.

Фары не горели. Двигатель работал на холостых — я слышала тихое урчание. Из выхлопной трубы валил белый дым. Я медленно обошла машину по широкой дуге. Никто не вышел. Стёкла тонированные — ничего не видно. Сердце стучало в груди бешенной птицей, но я заставила себя идти спокойно.

Не бежать.

Не оглядываться.

Делать вид, что ничего не происходит.

Если это Дагаев приехал – то я дома не одна, со мной Даша...

Я прошла мимо, открыла дверь и скрылась в подъезде. Тамбур. Лифты. Слева — почтовые ящики. Справа — старый детский велосипед без колеса. Пахнет...

Мужским парфюмом.

Очень терпко, очень знакомо!

С замиранием сердца я нажала кнопку вызова лифта.

Кабина как раз спустилась на первый этаж.

С мелодичным кратким дзинь – разъехались двери.

И навстречу мне шагнула высокая мужская фигура во всем черном.

Боже мой!

Встретила тяжелый взгляд темных глаз. И попятилась.

Дагаев рядом оказался в один миг. Я вскрикнула, и тут мужская рука – сильная, татуированная — легла мне на рот. Вторая обхватила талию, рывком втолкнула в лифт. Я дёрнулась, замычала— но звук утонул в его широкой ладони.

Горячее дыхание коснулось кожи.

И на ухо прорычал хриплый бас:

— Здравствуй, пампушка. Не ждала меня, что ли? По магазинам гуляешь, – он выхватил пакет из моих рук и швырнул его в угол. – Это тебе сейчас не понадобится. Я ведь весь день думал. Как бы побыстрее закончить дела. И разобраться с тобой.

– Дагаев, тот укол был вынужденной мерой, – с трудом увернулась от его руки. – И если ты сейчас же меня не отпустишь – я закричу.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Малышкина, – он в глаза мне неотрывно смотрит. Хищно, опасно.

Я дрожу.

Он отстранился немного.

Руку вытянул и нажал кнопку.

Закрылись двери.

– Да и кричать ты пока не сможешь, – сказал Дагаев, усмехнувшись. И начал расстегивать брюки. – Потому что твой рот. Сейчас будет занят очень важным делом. На чем мы с тобой ночью остановились? Вставай на колени, пышка. И поживее! Я очень злой!