Глава 5

Глава 5

Только не смотри вниз, Лина, только не смотри!

Взгляд я свой удержать была не в силах. Вниз, на бедра мужские, глазами скользнула, и у меня пересохло во рту. Его пальцы — татуированные, сильные — лениво теребили резинку боксеров.

Эти черные трусы так обтягивают его...

Слишком плотно, слишком откровенно. Бугор — большой, внушительный — он будто вот-вот разорвет мягкую ткань.

— Малышкина, — голос у него низкий, хриплый, с металлическими нотками. — Что стоим? Приступай.

– Дагаев...

– Или хочешь сначала увидеть товар лицом? -– он усмехнулся. Ноги шире расставил, освобождая место между ними.

И стянул трусы.

Ах!

Боже мой!

Черт возьми!

Я уставилась на него, на плоть, что из темной поросли волос возвышается, твердая, толстая...

Я сама не поняла этого чувства, что внутри меня вспыхнуло, будто гипноз какой-то, но...

Мне сделать это захотелось.

До жути.

До дрожи в коленях, до влажности между бёдер, до того, что я чуть не шагнула вперёд, не рухнула перед ним...

Я представила, как он войдёт мне в рот — тяжёлый, горячий, как он зарычит и толкнется глубже, как потом бросит меня на постель и войдёт уже в другое место, растягивая, наполняя…

Стоп, стоп!

Зло тряхнула головой.

Лина, ты с ума сошла!

Это Дагаев. И пусть он сейчас мне на уши вешает, мол, сексом заниматься – это естественно, это физиологический процесс, но ведь я для него просто бывшая одноклассница, просто забавная пышка, которую можно трахнуть на больничной койке и забыть к утру!

—Доктор, с осмотром пора заканчивать, — Дагаев усмехнулся и погладил себя, от чего стал еще больше, — На колени сама встанешь или помочь?

— Сама, – мой взгляд уже прилип к полу. Чуть позади Дагаева, у ножки кровати, валяется шприц.

Соберись, Лина!

Я шумно выдохнула и шагнула к нему.

И резко присела на колени.

– Умница, девочка, – Дагаев довольно выдохнул. Мужская рука легла на мой затылок, пальцы вплелись в волосы, направляя, привлекая к узким смуглым бедрам. – Я войду глубоко. Сразу в горло. Предупреждаю, Лина, я люблю грубо. Ты будешь захлебываться, ты будешь...

Он не договорил.

Потому что в этот момент моя рука метнулась вперед. В пальцах — шприц. Игла вошла ему в бедро — резко, точно, профессионально. Туда, где вена близко, где препарат сработает за секунды.

Арс даже не охнул. Просто замер. Посмотрел на шприц. Потом на меня.

— Ты… — он даже не осознал до конца, что я сделала.

— Тсс, — я нажала на поршень. Препарат пошёл. — Спи, Дагаев. Тебе это полезно. Слушай врача.

Он попытался схватить меня — рука дёрнулась, но уже слабо. Зрачки расширялись на глазах. Дыхание становилось глубже, реже. Он боролся — я видела, как напряглись мышцы шеи, как сжалась челюсть.

Но доза была лошадиная.

— Ты за это ответишь, — прошептал он, уже заплетающимся языком и рухнул на постель. — Жестко ответишь, пампушка… Ты даже не представляешь, что я с тобй сделаю...

— Сладких снов.

Он вырубился. Просто отключился — веки дрогнули и закрылись, голова упала на подушку, рука расслабленно легла на простыню.

Я постояла секунду, глядя на него.

Красивый, чёрт возьми.

Он и в школе был неотразим, а с возрастом превратился в ходячий секс, в набор мышц, тестостерона и ферромонов, уверена, женщин у него было больше, чем у Казановы.

Красивый и опасный.

Как динамит с длинным фитилём.

Где-то внутри сожаление мелькнуло, что он спит, ведь ночь могла стать такой яркой...

— Дура, — выругалась вслух. — Ты дура, Малышкина.

Вышла из палаты, прикрыла дверь. Кивнула бугаям в коридоре:

— Ваш пахан спит. Не шуметь. Я тоже пошла спать.

Они переглянулись и один поднялся, в палату сунулся проверить, как там Дагаев.

А я зашла в сестринскую. Зоя дремала, откинувшись в кресле. Я тоже прилегла на кушетку, накрылась запасным халатом.

И не сомкнула глаз до рассвета.

Утро наступило серое, мокрое и паршивое. Бугаи в холле развили деятельность – кому-то звонили, о чем-то договаривались, краем уха услышала, что они ждут, когда проснется Дагаев и сразу же уезжают.

– Уходи, – сказала мне Зоя, видя мое состояние. – Маешься, бедная. Я тут с ними управлюсь.

– Нет, я...

– Вижу ведь, сбежать хочешь от своего касатика. Давай поезжай. Пока не проснулся.

И я решилась.

Думала, меня попытаются задержать, но лысый сказал:

– Хороший ты врач, пампушка. Дело свое знаешь. С нас причитается.

– Спасибо, обойдусь.

Вышла из клиники, и словно из под-воды вынырнула. Села в старенькую машину на стоянке и рванула домой, в свою квартиру, в свой мир, где не было бандитов с пистолетами, окровавленных рубашек и наглых черных глаз, которые за прошлую ночь раздели меня сотню раз.

Наши миры с Дагаевым пересеклись на миг, вопреки правилу о паралелльных прямых, но больше этого не повторится. У бывшего одноклассника и времени-то не будет выяснять со мной отношения, ему надо работать над тем, чтобы его не посадили.

Уф.

Это конец.

Мелькнуло и прошло, и нужно заставить себя из головы его выбросить.

Дома был Антон.

Он сидел на кухне, пил кофе, смотрел в телефон и не поднял головы, когда я вошла.

— Привет, — бросила ему, скидывая куртку. Слишком выматывающей была ночь, и разборки сейчас устраивать не хочу.

Я скажу ему обо всем вечером.

Пусть вещи собирает и уезжает.

К Веронике.

А пока лягу спать.

— А я ждал тебя, — Антон отложил телефон. Лицо у него было обиженное, надутое, как у ребёнка, которому не купили игрушку. — Нам нужно поговорить, Лина. Про Веронику.

— Антон, — открыла холодильник и достала бутылку минералки. Жадно напилась. — Я уже всё сказала вчера. Никаких денег я твоей бывшей не дам.

– То есть вот так, да? – Антон криво усмехнулся. – Я думал ты за ночь все обдумала, поняла, как была неправа и мы помиримся.

– Мы не ссорились. Мы просто расстаемся, – выдохнула.

– Как это? – Антон подскочил резко, чуть не опрокинул стул. – Лина, ты заболела? Ты из-за каких то дурацких денег хочешь наши отношения разрушить?

– Разрушил их ты, когда пришел с разговором про бывшую. Напомнил мне про мой целлюлит. И что я много ем.

– Я просто со злости ляпнул! Ты тоже хороша, я пришел к тебе, как к человеку, а ты...мы два года вместе, я думал ты мне доверяешь. Когда люди в отношениях их деньги становятся общими. То, что ты откладываешь на машину – принадлежит и мне тоже. Это такие же мои деньги, как и твои. И если я хочу отдать их Веронике...

– Ты соввсем обалдел? – поразилась. – Мы даже не женаты с тобой!

– А как на тебе жениться с таким поведением? – Антон сощурился. Помолчал. И выдохнул: – Ладно, если тебе это важно, давай так. Ты сейчас даешь деньги для Вероники, а завтра мы идем с тобой в ЗАГС подавать заявление.

– А еще что? – спросила сухо.

Так меня еще не унижали!

Дай деньги моей бывшей – и тогда я женюсь на тебе!

Да он сам себя слышит?

– Лина...

– Антон, тема закрыта. Я устала и ложусь спать, не говори мне больше ничего.

— Значит, не дашь?

— Нет.

— Тогда я ухожу, — он психанул и по коридору метнулся в прихожую. Там сорвал с крючка куртку, схватил с полки ключи от квартиры. — Лина, нет денег – нет меня! Поняла? Я не вернусь!

– Не возвращайся.

– Оставайся одна, думай, и принимай верное решение! – не услышал меня Антон. – Если тебе какие-то идиотские деньги дороже наших отношений – то мы расстанемся. Я не собираюсь такое терпеть. Поняла меня? Все. Проспишься – звони!

Дверь хлопнула – бах-бах, и от этого удара на подзеркальнике задребежала всякая мелочь.

Я осталась стоять посреди коридора.

– Ох, – в ладони выдохнула и растерла руками лицо. – Вчера толстой называл, а сегодня уже шантажирует...

Боже, мы ведь были вместе два года!

Не два месяца!

И ни разу ничего подобного не было, но как только вернулась эта его Вероника...

Или было, но я просто не замечала?

Не видела, с кем живу?

Разделась, сполоснулась под прохладной водой и забралась в постель.. Уткнулась носом в подушку, обняла вторую и провалилась в темноту без сновидений.

Спала долго, тяжело, как убитая...

Проснулась от пронзительного звонка в дверь.

И первая мысль, что в моей голове сразу после сна вспыхнула...

Это пришел Дагаев!