Глава 22. Родители
- Здравствуйте... - растерянно мнусь, не выходя из прихожей и глядя в глаза мужчине.
В очень знакомые глаза... А сам мужчина не знаком. У него седые волосы и трехдневная небритость на лице. Прямо как у... Истомина! Только с сединой.
- И Вам ее хворать, - измеряет меня удивлённо взглядом.
- Захар!... - осекается, врезавшись ему в спину женщина лет пятидесяти, светловолосая и приятная. - Ой... А Вы?..
- Я живу здесь, - неловко киваю на свою комнату.
Именно из нее и вышла эта женщина.
Переглядываются.
- А я - Наталья Ивановна, мама Кости, - вдруг оживает она, с улыбкой протягивая мне руку. - А это Захар Петрович - отец.
- Очень приятно... Люба... - жму ее пальцы.
- Любочка, значит! - с инициативой. - Захар, ну что ты встал как столб соляной! А пойдёмте за стол, Любочка.
Подхватывая меня за плечи, ведёт на кухню.
- Мы как раз собрались перекусить.
Бросаю взгляд на нарезку на столе.
Захар Петрович, морщась, достает из бара в кухне спиртное.
- Виски... Текила... Ром... - всё вражеское. Лучше б коньяка хорошего купил! - ворчит он.
- Захар! - шикает на него Наталья Ивановна. - Ты с ума сошел? Только со Скорой же.
- Так, за знакомство, Наташ, - делает он ей бровями. - Сам бог велел.
- За знакомство мы без тебя выпьем! - отбирает у него початую бутылку и ставит на стол. - Ты садись… садись. Ты нас прости, что мы так ввалились. Костя ничего не сказал, паразит такой!
Они очень простые и позитивные. И я расслабляюсь немного, хоть и положение у меня здесь дурацкое!
- Сваргань что-нибудь, посущественнее, - просит Наталью Ивановну Захар Петрович.
- Оу, - отмираю я. - А у меня там наготовлено. Нужно только разогреть.
Наталья Ивановна смотрит на меня с умилением.
Я, смущаясь, достаю из холодильника кастрюлю, сковороду...
Наталья Ивановна идёт в спальню к Истомину.
- Ой! - дергаюсь я, заливаясь краской.
Она замирает с ручкой в руке.
- Там не убрано... - мямлю я.
Мы же даже постель не застелили. И там... шоколад этот чертов. И все постельное в нем. И даже возможно презервативы. Кошмар...
- Поняла! - тактично одергивает она руку от ручки.
Уходит в мою комнату. Гостиная... что поделать?
Захар Петрович наливает в рюмочки виски.
Открывает крышки разогревающихся блюд, втягивает носом запах.
- Мм! Красота какая...
Всовывает мне в руку рюмочку.
- Ну, за знакомство, Любочка!
- А Вам же нельзя...
- Да, ерунда. Сказали я в порядке.
Но сам морщится, прижимая ладонь к сердцу.
- В каком порядке?! - отбирает Наталья Ивановна рюмку, чокаясь со мной сама.
- На Скорой с сердцем с утра увезли... - Кивает на бумаги на столешнице. - И не нашли ничего. А он как вдохнет, так за сердце хватается.
Делает маленький глоток из рюмки. И мне тоже приходится. А то как-то неуважительно.
- А можно я посмотрю? - поднимаю бумаги.
- Посмотри...
Наталья Ивановна режет хлеб и зелень.
- Любочка, а тебе сколько лет?
- Двадцать будет, - хочется мне немного увеличить возраст.
- Молоденькая совсем. Учишься?
- Учусь...
- Где?
- В меде, - взмахиваю бумажками.
- Надо же! А вы, наверное, с Костей по работе познакомились?
- Мм... Нет.
Коротко рассказываю ей про мою бабушку и Костиного деда. И историю с завещанием.
- Удивительно! А у нас даже где-то фото дома есть в семейном альбоме. Где ты маленькая с бабушкой и мамой.
- Правда? - поднимаю на неё глаза.
А наш фотоальбом остался в квартире, которую отобрал дядя.
- А Вы не могли бы его сфотографировать для меня? - вздрагивает мой голос и на глаза накатывают слезы.
- Конечно, милая, - берется за телефон. - Ты мне номер свой дай, я тебе скину.
Диктую номер подрагивающим голосом.
- Просто у меня ничего не осталось, - поясняю я зачем-то.
- А мама где? - настороженно.
- А мама умерла… недавно.
- Оу…
Опускаю взгляд в бумаги. Читаю анализы крови. Заключение по УЗИ, кардиограмме… И тропонины в норме. Это не сердце. А вот биохимия - не очень.
- Захар Петрович, - вжимаю пальцы ему в спину, в районе грудных позвонков, пережимая нерв. - А так? Не легче? Вдохните...
- Легче! - удивлённо.
- А у Вас, вероятно, межреберная невралгия, а не сердце. Она создаёт фантомные боли в области груди. Это нерв отдает.
- Вот так-то! - стягивает он рюмку, выразительно и победоносно глядя на Наталью Ивановну. - Невралгия! За тебя, Любочка!
Я кормлю их, едва прикасаясь к еде сама.
Меня щедро хвалят. Много расспрашивают. Мне не хочется врать родителям Истомина. И я рассказываю правду.
Без конца пишет Гуров. Не читая, отключаю на телефоне звук. Не хочу…
- Что ж вы к нам в гости не едете? И Костя - молчун. Не познакомил даже, - сердится Наталья Ивановна.
Я открываю рот, и не нахожу что ответить. А что я могу ответить? Что мы и недели друг друга не знаем, переспали без отношений. И, видимо, на этом наш роман закончен?! А я даже не знаю почему.
- Вы обязательно на выходных приезжайте. Я пирог испеку, а Захар вам ребрышки на мангале сделает. У нас знаешь как хорошо?..
И я подбираю слова, чтобы сказать, что они ошиблись. И я... не девушка Истомина. Но моя реплика в сторону спальни в этом случае будет выглядеть просто... жесть!
И язык никак не поворачивается.
Захар Петрович выходит покурить.
- Люба?.. - подозрительно прищуривается Наталья Ивановна, наливая мне ещё рюмочку. - А ты чего сникла, как я расспрашивать начала? Что-то не так?.. Поссорились?
Какая проницательная мама!
Я неопределенно пожимаю плечами, отводя расстроенный взгляд.
- Ну я ему устрою!
Бросаю взгляд на часы. До моих собачек ещё полно времени. Но я боюсь, что вернётся Истомин. И будут какие-то трения при его родителях. Совершенно не понимаю теперь, что от него ожидать! Неадекватный...
- Наталья Ивановна... Я, наверное, лучше пойду.
- Куда?!
- Мм... По делам. Мне надо.
- Нет-нет! Дождемся Константина, - поджимает губы. - Пусть мне в глаза посмотрит… девочку обижать.
И мне очень хочется, очень! Чтобы Наталья Ивановна заступилась за меня и выдала ему немного люлей за то, как он сегодня себя вел. Но... Я не готова кого-то посвящать в своё ужасное положение. Потому что это только мой косяк, что я переспала с ним! Не надо было!!
- Любочка... - гладит мою кисть. - Костя... Костя вспыльчивый. Он может быть резким, когда сердится или обижается, - словно извиняясь за него. - С детства такой.
- Да. Я заметила.
- Но он хороший, правда. Он остынет и обязательно извинится. Он сам страдает от своей вспыльчивости.
В моей груди все сжимается в ком. И... я решаюсь сказать вежливую и урезанную правду.
- Вы, наверное, не совсем правильно поняли моё здесь присутствие... Я пойду.
Вытягиваю руку.
Толкнув дверь из кухни, пятюсь спиной по коридору, к выходу. Они уедут, я вернусь. Так будет легче. Пусть он сам объясним им всё.
- Извините, пожалуйста... - дрожит мой голос от обиды на Истомина.
Мне так жаль ее расстраивать. А я расстроила!
- Любочка, а что значит - не правильно поняла?.. Вы что с Костей... не вместе?
Чувствую, как меня резко дёргают.
Истомин!
Прижав за талию к себе, больно врезается пальцами в бок. Вскрикиваю, хватаясь своими пальцами за его.
Встречаемся взглядами.
- Ну ответь... - поднимает бровь. - "Любочка"... - копируя мамину интонацию, но в ядовитой версии.
Мне неудержимо хочется врезать ему по лицу.
- Ко-о-остя! - звереет взгляд Натальи Ивановны.
- А вы уже познакомились, смотрю.
Бескомпромиссно ведёт меня обратно на кухню.
- Любочка - прелесть, правда, мам? - скрипит его голос.
- Правда... - растерянно смотрит на нас Наталья Ивановна.
- Мы на минуточку! - сдают мои нервы.
Открыв дверь спальни, затаскиваю его туда. И только она закрывается, яростно толкаю его руками в грудь.
- Только тронь меня ещё раз, ударю! - шиплю на него, замахиваясь демонстративно для пощёчины.
Внутри клокочет все от гнева и обиды.
- Мм? - скептически. - Сильней, чем с утра ударишь? Это вряд ли...
Замерев, рвано вдыхаю воздух.
Не понимаю…
По-моему, это он меня “ударил”!
Мы обводим взглядом комнату, где занимались сексом. И оба растерянно и разбито смотрим друг другу в глаза.
- Ну, что скажешь, Любочка?