Глава 31. Никакой брони
Ох, Люба-Люба... Ну и нарвалась же ты на сук. На суку, точнее.
Дуреха!
На стойке распоряжение от Зубаревой - отправить мою группу в понедельник в морг. Морг - это полбеды.
Отчаянная ты девочка, Няшина! Это ж надо - такое выдать Зубаревой. Это только мне можно ей такое выдавать. А тебя она сожрёт, не подавится.
Может, перевести Няшину куда, от греха?
Но эгоистично не хочется отдавать. Моя же... Хочу, чтобы осталась в моем отделении. Мы бы сработались. Ладно, посмотрим...
Сдав смену, выхожу на крыльцо больницы.
Там Марго с сигаретой.
- Привет...
- Привет.
В дымчатых очках. И стаканом кофе в руке. Ищет зажигалку. Но как-то вяло, словно...
- Марго, кончай бухать, - прикуриваю ей и себе.
Мне кажется, после разжалования она злоупотребляет. Красивая же умная баба. Ну зачем?
- Я не пью. Практически.
- Аха... - скептически вздыхаю я.
- Да серьезно. Днюха просто у племяша вчера была.
- Сходи уже замуж, что ли. В декрет там... А потом, глядишь, и варианты появятся.
- Не мое это, Костя - замуж ходить.
Не будь Марго временами тяжёлой и токсичной как свинцовый подтекающей кислотой аккумулятор , я бы в свое время, наверное, в нее влюбился.
Слава всем богам, пронесло. Мы дружим. Без фанатизма. Как коллеги. С ней прикольно выпить, поговорить...
У Марго больше мужская психология. И тьма разбитых сердец за спиной. Не потому что она сука. А потому что не её это все. Она псих-одиночка. И железная леди.
- Ну что теперь сделаешь? Ты знала, на что шла. Надо жить дальше.
- А я что - жалуюсь?
Нет, не жалуется и не ноет. Но коллеги жалуются и ноют вместо нее. Жаль... Мир несправедлив.
- Хочешь, я тебя в судмедэксперты посватаю. У меня одногруппник там. Не обещаю, что выгорит, но...
- Спасибо, Костя.
- Спасибо - да. Или, спасибо - нет?
- Спасибо, я подумаю. У меня пока "отпуск".
- Понял.
- Кстати, Няшина... - щелкает пальцами, как-будто вспомнив. - Мне она нужна. Сегодня, наверное, ее не будет?..
- А зачем тебе моя Няшина?
- Маргарита Владимировна, бабушка ее, кое-что оставила у меня в кабинете перед смертью. Я вернуть не успела, а кому отдать потом не нашла. Хотела бы отдать сейчас Любе.
- Если с собой, давай, я передам.
- Хм... - пытливо с недопониманием смотрит мне в глаза.
- Что?
- Ты сказал "моя". Мне показалось, или вас связывает ещё что-то, кроме работы?
- Ну...
Мне и хочется сказать, и вроде как договорились не афишировать.
- Как минимум одна квартира в наследство на двоих, - решаю я таки не уточнять детали до окончания практики.
- Аа... Как тесен мир.
- А что?
- Да нет, ничего, - отдает мне пухлый конверт. - Кроме того, что ты тормоз, Истомин. Няшина хороша... - мечтательно выдыхает вверх дым.
- Я в курсе, - хмурюсь я.
- Жаль, что выйдет за... за какого-нибудь бездаря, - тушит сигарету, выкидывая ее в урну. - В декрет уйдет. Будет ему научные работы херачить, на вершины Олимпа поднимать и детей рожать... Сама - так и останется в тени, наверняка.
Ошарашенно пытаюсь проглотить ком, вставший где-то в груди - давящий и жгучий.
Это в мой огород камень или что она имеет в виду?!
- А могла бы за тебя.
Не в мой...
- Хорошего дня, Костя.
- И тебе.
Боже, блять, Марго! Тебе бы яд сцеживать в благотворительных целях. Вот что за херню ты сейчас выдала?..
Смотрю вслед этой довольно привлекательной бритве. Достанется же кому-то “счастье”.
Благо, Няшечка моя не такая... Она вкусная теплая домашняя девочка. И что для меня особенно ценно - без двойного дна.
И замуж ни за какого бездаря она точно не выйдет. У меня на нее совсем другие планы.
Домой не иду, а лечу! От предвкушения, что у меня там мой безвольный кипяточек в кровати, тут же встаёт так, что сводит в паху и усталость испаряется.
Хочу...
И в голове с десяток развратов, которые хочется воплотить. Прямо все и сразу.
Ее белые трусики, которые я смещаю в воображении, оголяя пухленькие нежные губки навевают ромашки.
Я покупаю букет ромашек. Улыбаясь от предвкушения забегаю по лестнице наверх.
Тихо открываю дверь. Стараясь не шуметь и не будить, раздеваюсь, выпиваю кофе, иду в душ...
В комнате сумрачно. Люба спит.
Я не спешу падать к ней в кровать. Застыв, разглядываю красоту.
Бедро закинуто на смятое одеяло. Тонкая щиколотка, выразительная икроножная мышца, очень изящные изгибы. И скульптурный переход от бедра к попке. Бледное родимое пятнышко в форме подковы.
И кожа - бархат! Ещё сохранившийся летний загар контрастирует с белоснежностью простыней. Лицо закрыто копной волос. Видно только серьгу.
Тихо достаю телефон. Ничего слишком критичного не видно, и я делаю серию фоток. Потому что вау... очень графично и художественно. Потому что - моя. Потому что хочется присвоить и так тоже.
И вообще - хвастаться ей хочется и как зверюшку диковинную всем показывать. Но я не стану… Нельзя. Ударит это по ней. Сильнее, чем угрозы Зубаревой?
Ох, Любочка... Больница - это нечестное и несправедливое поле боя.
Кладу на подушку букет.
Целую точеное плечико.
Сонно мурлыкая, переворачивается на спину.
Спит...
Пышная грудь, покачнувшись, привлекает взгляд.
С шипением, облизываю губы. Сдергиваю с бедер полотенце.
На подушке моя футболка...
Малышка... Я тебя обожаю тоже!
Ритуал обожания начнем, пожалуй, снизу.
Впиваюсь в щиколотку, скользя ладонью по колену, бедру.
Ещё раз мурлыкнув, переворачивается на живот.
Без трусиков... Моя умница! Это кайф, чувствовать взаимность.
Двигаясь губами выше, ощущаю, что она просыпается...
Чувствительно кусаю за ягодицу. Взвизгивает.
- А кто у нас дразнил мать-кобру? Почему не позвонила сразу "папе", а? - прижигаю по упругой попке ладонью.
- У меня номера не было... - выдыхает хрипло.
- Ты в моем отделении. Да там даже у пациентов есть мой номер! - прижигаю ещё раз, любуясь на то, как розовеет кожа.
- Ай!
Глажу пальцем по губкам между бедер. Оттягиваю в сторону, разглядывая розовую влажную плоть.
- Мм... Красивая девочка.
Выворачивается из моих рук, присаживаясь на кровати.
Розовощекая и сонная.
- Ой... - смотрит на цветы.
Губы растягиваются в улыбке. Встречаемся взглядами.
- Спасибо… Мне теперь конец, да? - покусывает тревожно губки.
- Я обещал ей, что накажу твой дерзкий ротик сам, - смеясь, подмигиваю ей. - Иди сюда...
Поднимаюсь на ноги.
Люба настороженно скользит по мне взглядом вниз. Останавливается им на головке, уже мокрой от перевозбуждения.
Наклоняюсь, целуя ее в мягкие губы.
- Давай накажем его... - шепчу возбуждённо, просовывая большой палец ей в рот. - Этот самый сладкий... дерзкий рот... Хочу его.
Ее глаза закрываются, а щеки вспыхивают ещё ярче. Глажу язычок. Целую по очереди ее губки, проходясь по ним языком и увлажняя.
И, распрямляясь, за подбородок подтягиваю ее чуть ближе, прикасаясь головкой к губам.
Вздрагивает, распахивая глаза и несмело дёргается назад, врезаясь затылком в мою ладонь.
- Малыш?.. - гашу я нетерпеливый стон, поглаживая пальцем распахнутые губы.
У нее очень растерянный неуверенный взгляд.
У нас премьера по минету?..
- Это будет приятно... - обещаю, целуя снова в губы. - Расслабь ротик... Я сам...
Делаю всё аккуратно и уверенно, не давая ей загнаться и притормозить. Не вхожу глубоко. Придерживаю за затылок и подбородок.
Мы пьяно и часто моргая смотрим друг другу в глаза. Я таю и утекаю от горячего ощущения ее рта... Языка... И взгляда... растерянного... Наивного...
- Ммм... Красивая… Люблю тебя, детка, - на эмоциях вырывается у меня хрипло и глухо.
Глажу медленно пальцем по щеке.
Это болезненная херня... Я, вообще-то, зарекался… озвучивать свои чувства.
Но эта девочка точно стоит признаний!
Она нежная, неиспорченная и моя.
Бедра рефлекторно дёргаются вперёд, я врезаюсь чуть глубже, заглушая возмущенное мычание и попытку отстраниться.
- Чч... Мм... Возьми сама поглубже... - сжимаю ее кисть, вокруг ствола.
Кайф... Кайф! И нет, дело не в физике совсем. Это совсем-совсем другая история.
Мне приторно до удушья от эмоций. И колбасит как мальчишку…
И совсем не хочется этой брони между нами, которая уже приросла ко мне. Превращая любую эмоцию в голый секс. Сейчас мне мало просто секса.
Я выпрашиваю у нее нежности, поощрительно рисуя пальцами по затылку. И выдавая ей благодарные стоны, когда она "молодец". И детка входит во вкус, увереннее извлекая из меня признательные оды.
- Да-да... Мхм... - дыхание напрочь сбивается.
Бросает смелее мне в глаза осоловелые любопытные взгляды, впиваясь в головку, словно мой член подтаявшее мороженое. И кто-то сейчас будет залит им с головы до ног!
Зажмуриваюсь, покидая сочную мякоть теплого рта.
Потому что не все мои порно-планы удовлетворены. А я сейчас кончу и вырублюсь.
Стягиваю ее с кровати, впиваюсь в шею.
- Нам понравилось? - шепчу в ушко, проверяя насколько мокренькая она после минета. - О, да...
- Костя... - выдыхает она.
- Это было охуенно...
Слепо шарю ладонью по полке в поисках презерватива, он был там, я помню.
- Теперь - зеркало... - кусаю ее за губку.
Утягиваю туда, распиная перед зеркалом.
Ее взгляд ошарашенно скользит по отражению.
- В глаза смотри мне, - рву зубами фольгу.
Сжимая грудь, второй рукой спускаюсь ниже. И, лаская ее, нетерпеливо врезаюсь сзади.
Она такая тугая...
Мы стонем в унисон, закатывая глаза от удовольствия. И это так горячо, что мы взлетаем вместе и практически сразу. Перед глазами всё расплывается...
На мгновение теряю себя, превращаясь в живую оголенную эмоцию.
И мне с ней пиздец как ярко взрываться! Потому что ей охуительно ярко со мной. И да… никакой брони. Мы тонем в близости и удовольствии.
Теряя равновесие, ловлю ладонью поверхность зеркала, а второй ее за талию, не позволяя осесть, после оргазма.
- Люблю тебя...
- Люблю... - ласкается она об мою щеку своей, закрывая глаза.
В порыве сжимаю крепче, отрывая ладонь от нашего отражения.
И... чёртово зеркало летит вниз, с грохотом раскалываясь у наших ног на сотни осколков.
Бля-я-ять....