Глава 39. Потерянные девочки

У меня круглые сутки работает телек. Идёт всякая фигня... Что угодно, лишь бы не зависать в своих мыслях. Мне надо разгрузиться. Но... ничего не получается.

Телефон звонит, я хватаю его, глубоко в душе надеясь, что Костя! Потому что первая я ему ни за что теперь не позвоню. Ни за что!

Звонят с незнакомого номера.

- Да?

- Люба? Это Анатолий Иванович. Гуров.

- Оу... Здравствуйте! - прокашливаюсь, потеряв от неожиданности голос.

- Любочка, я не вижу вашу заявку.

- Эм... - мечусь по комнате от волнения.

- Просто дело в том, что... Игорь сказал - это неактуально уже. Ну, в свете того, что мы расстались.

Пытаюсь сформулировать тактично. Все же его родители ничем меня не обижали.

- Ах вот как?.. - растерянно.

Не смей сдаваться так быстро! - звучит в голове голос бабушки.

- Если это не имеет значения, то я готова писать, конечно. Но не с Игорем. Есть ли у меня шансы пройти, без... Без Вашей личной протекции?

- Мм... Ну... Всегда есть шансы. Конкурс - общественный.

- Я поняла.

Вздыхаю.

- Обязательно пишите... Не пройдете на этом этапе, получите комментарии экспертов к вашему проекту. Будете знать, как исправить его к следующему конкурсу. Найдите остепененного руководителя. Рано или поздно - прорветесь.

- Спасибо, Анатолий Иванович. Я тогда буду писать, - подрагивает мой голос. - Всего Вам хорошего.

- И Вам...

Скидываю вызов.

Дополнительной стипендии в этом году я не увижу.

А ты и обычной не увидишь, если будешь прогуливать практику!

Надо завтра идти...

- Не хочу! - тихо вою я.

Через "не хочу"! - отвечает мне бабушка.

Вот мама со мной никогда не говорит. Даже когда снится, просто обнимает. Мама была доброй тихоней.

Падаю спать.

Со сном у меня беда...

Просыпаюсь рано, хоть и не сплю полночи. Реветь в чужую подушку не решаюсь. Она брендовая и ортопедическая, в конце-концов. Хотя Владик разрешил мне рыдать и выпить хоть весь его бар. Я ему нажаловалась и на Игоря, и на Истомина...

Алкоголик из меня посредственный. Поэтому, я и не начинаю.

С невыносимым спазмом в груди, так и не вылившимся в слезы сплю в каком-то лихорадочном пограничном состоянии.

Снится мне всякое...

Гадкое...

Вчера снились мертвые в морге.

А сегодня - свадьба Истомина. И невеста - не я. Татьяна Борисовна.

От этого хочется покричать чаечкой - что я дура, и надо было на все соглашаться. И спала бы сейчас в его руках - залюбленная и согретая.

Да только я не дура... И бабушка всегда учила, что надо быть самостоятельной. И я права! Я!! Костя услышал и увидел совсем не то, что я говорила.

Потому что Игорь - подлец.

Да только от этого нисколько не легче.

Весь свой ресурс с самообладанием я потратила в тот вечер, чтобы оправдаться. Всё. После его слов, я не найду силы подойти второй раз.

Истомин не хочет меня видеть.

И я не хочу!! Из-за этой его свадьбы дурацкой...

Тьфу! Няшина, ты совсем?.. Это сон!

Да? А если ты меня видеть не хочешь, то и нечего было в меня свои конечности совать там на кухне! Это был точно не сон.

Мозг мой опять кипит от виртуальных споров и разговоров. И слов уже не хватает. Хочется взять биту. И одному треснуть из удовольствия, а второму для просветления.

Но треснуть - не вариант.

Так и лежу с невыносимым тяжёлым спазмом в грудине. Которое поймала, уходя от Кости. И до сих пор ношу в себе.

Будильник не звонит, а у меня такое скользкое чувство тревоги, словно я проспала. Голова раскалывается...

Это просто нервы, да?

Валяюсь до тех пор, пока пёс не начинает поскуливать у двери. И уже вставая, понимаю - что-то не то...

Телефона возле подушки нет.

- Так...

Поднявшись, пробегаюсь взглядом по поверхностям, хотя точно помню, что...

Необычный блик на коврике у порога притягивает взгляд.

- Гарик! - с воплем застываю я.

На экране трещины!

Подлетаю хватая в руки.

Пёс прижав уши, виновато смотрит мне в глаза.

Телефон беспощадно покарежен мощными челюстями.

- Ты зачем?! Ну зачем?? Я же другой себе купить не могу!

Ложится, покаянно пряча складчатый нос под лапами. Печальные глаза внимательно следят за тем, как я пытаюсь оживить телефон. Но он мертв...

Откинув в сторону, неожиданно для себя начинаю рыдать в голос.

Пёс, волнуясь, лижет мое соленое лицо и скулит.

Обняв его, утыкаюсь ему в холку.

Гарик, не брендовый, в конце концов, пусть терпит.

Давай, Няшина вставай! Ты уже пропустила пять дней практики, если считать те, что проболела. И это фиаско... Без отработки зачёта не видать.

Выгуляв быстро собаку, собираюсь поспешно на практику. Я катастрофически опаздываю. Поэтому, несусь практически бегом до больницы. Есть в этом и плюсы. Замёрзнуть не успеваю.

К моменту, как захожу в отделение, мне даже кажется, что я - бодрячком. И все вывезу. Но это только кажется. Ровно до тех пор, пока я не слышу его голос, не вижу его.

У Кости такой взгляд...

Словно у нас никогда ничего не было. Словно он не выделяет мое лицо из толпы.

Ну может, немного споткнулся на фразе, встретившись со мной взглядом. Но даже бровью не повел!

Может, у них - взрослых - это так и бывает. Расстались и уже чужие. А я так не умею. Он всё ещё близкий. Самый близкий. И мое сердце заходится от истерики, а губы дрожат... Я поджимаю их.

Первый раз Игорь не пытается ко мне подъехать, типа “ничего не было”. Потому что в этот раз его обидела я, а не он меня.

Надо же какой нежный!

Бросаем друг на друга недоброжелательные взгляды.

А я ведь за него в прошлом семестре все коллоквиумы и контрольные писала, он специально садился рядом. Сейчас дико стыдно, что я не сообразила тогда - что происходит.

Иду за одногруппницами. Они рассказывают мне по дороге новости про эту девочку. Оказывается, потерялась... А мама в реанимации.

- Сегодня приходила в себя.

- Откуда вы знаете?

- Медсестры говорят. Ее сегодня в обычную палату переводят.

Все разбредаются.

Девчонки идут пить кофе с пирожными вниз. А я брожу по больнице. И как потерянная тоже девочка, я точно знаю, что ей надо где-то есть и спать.

И брожу по больнице, по этажам, по отделениям, поясняя везде, что ищем девочку. Захожу и в реанимацию.

Но и здесь никто не видел из утренней смены.

- Полиция сказала возле дома искать надо. Ну где она здесь спрячется?

Я бы от мамы не ушла. Зачем ей домой если мама здесь?

Где она может прятаться?..

Представляю себя маленькой. Присаживаюсь к стене, чтобы быть глазами на уровне глаз детей. И, зависнув, сижу, провожая взглядом колени и бедра взрослых.

- А ну-ка, кыш отсюда! - вздрагиваю от строго голоса санитарки.

Мне даже кажется, что это мне!

- К себе идите! Не шлындайте мне здесь!

Сердце, испуганно стукнув, ускоряется. Повернув голову, вижу, как двое мальчишек исчезают за стеклянными дверями отделения.

- А это кто был? - подхожу к ней.

- Так это с детской травматологии бегают по больнице! - возмущается она. - Перевязанные, а носятся!

- А здесь есть детское?!

- Через переход в соседнем корпусе.

Я бы пряталась среди детей! Это сто процентов! Там и покушать можно в толпе.

Торопясь, спускаюсь вниз и по переходу иду в другой корпус. В травматологию.

- Вы кого-то ищете? - ловит мой озабоченный взгляд Степан Дмитриевич.

- Девочка потерялась. Нас отправили на поиски. Я просто подумала, что логичнее всего прятаться среди детей. Тут же вот...

Гурьба из игровой комнаты, смешиваясь и тусуясь как стайка расходится по палатам. У кого руки, у кого ноги, у кого голова, а по кому и не скажешь, что болен.

- Кто их тут особенно контролирует?

- Хм... А вот сейчас будет обед у них. Мы и найдем, если здесь.

Присев в углу столовой, разглядываю детей. И в глаза мне бросается одна девочка.

Потому что в отличии от других, она в колготках и водолазке. Без юбочки и штанов.

Это значит, что сняла где-то теплый комбинезон, да? А ещё волосы у нее давно не чесанные. Косички пушатся.

Взяв чашку с едой, садится с краешку и, оглядываясь, ест.

- Ваша или наша?

- В пятницу ее не было. И на утреннем осмотре не видел.

- Значит - наша. Под описание подходит.

Жду пока покушает. Голодная наверное.

Уносит чашку на стойку с грязной посудой. Берет компот.

Подхожу сзади.

- Любочка!

Вздрогнув, оборачивается.

- Привет, - присаживаюсь к ней.

Не моргая смотрит на меня. Немного затравленно.

- Меня тоже Люба зовут. Я пришла сказать, что можно сходить к маме. Она пришла в себя.

- Это потому что я ее караулила, - по деловому выдает Любочка.

- Пойдем? - протягиваю ей руку.

- Пойдем.

- Степан Дмитриевич, наша! Я забираю!

Но бдительный Степан Дмитриевич мне ребенка не отдает. Сначала звонит Истомину. Связь стоит на громком режиме.

- Это Державин. У меня тут две твоих Любочки. Требую выкуп в размере стакана кофе, - шутит он. - Если требования не будут исполнены, буду вправлять им что-нибудь.

Я слышу, смех Истомина в трубку.

- А можно старшей мозги?

Смешно…