Глава 46. Ванга, Дементор и комплекс Бога
- Да что ж такое? - ворчит Бергман. - Как это называется? То один специалист уходит, то другой...
- Бардак это называется, Карл Ильич. Работать, увы, невозможно.
- Ну что ж ты сразу... Понятно, что Татьяна Борисовна руководитель неопытный. Надо же помочь, - двигает ко мне обратно заявление. - Наставить, в конце концов.
- Увольте меня от этой бесперспективной затеи, - упрямо двигаю обратно. - Татьяне Борисовне мои наставления не нужны. Они касаются тех сфер, которыми она заниматься и не планирует.
- Причина увольнения?
- Давайте, будем считать, что график для меня неподходящий в этом отделении. Вот смотрите...
Кладу ему на стол журнал дежурств.
- По заполненному Зубаревой графику, я, оказывается, работаю четыре смены подряд. Вчера - дневная, сегодня - ночная, та самая, которую я якобы прогулял. Сейчас я опять на смене. И сегодня снова в ночь. Татьяна Борисовна видимо считает, что я изобрел эликсир, заменяющий сон или овладел йога-нидрой. Увы, но нет. Докладная же на меня за пропущенную ночную смену, верно? Которую мне поставили задним числом.
- У вас личный конфликт? - бросает взгляд на докладную. - И борьба за должность?
- Не буду это комментировать. Потому что никакого отношения это к организации деятельности в отделении иметь не должно. Согласны?
Бергман вздыхает, стуча пальцами по столу.
- Ищите на мое место другого врача.
- Костя, а как же твои пациенты?
- Я не хирург, комплекса Бога у меня нет. Я своих пациентов со спокойной совестью передам любому практикующему терапевту, который готов ими заниматься.
- А сам куда?
- В отпуск, у меня шестьдесят дней не отгуляно. Ну и потом не пропаду, - пожимаю плечами. - В частную пойду...
Забирает заявление.
- Если бы я отпускал каждого врача, написавшего на эмоциях заявление, этой больницы бы не было. Я понимаю, что у вас в отделении одного врача не хватает. Я ищу... Но из подходящих только Лев Натанович. Но его же дежурным врачом не поставишь. Профессор! Да и уйдет он скоро на пенсию. Хочет в спокойном отделении карьеру завершить. А у вас там звёздные войны!...
Лев Натанович - старая гвардия, коллега и друг деда. Как и сам Бергман. Вел у меня в институте физиологию. Чуть сдал! Дрюкал меня нещадно. Подозреваю - по просьбе деда.
- Мм... А зачем дежурным? Объявите нам конкурс на место заведующего. Все по-честному.
- Ты же все равно не пройдешь, Костя.
- Я - нет. Но под его руководством останусь. И буду всячески помогать по организационным вопросам.
- Ох... Не знаю, согласится ли. А Татьяна Борисовна, все же, очень уважаемый специалист.
Кем уважаемый? - хочется уточнить мне. Но дрязги с переходом на личности мне разводить стрёмно.
- Попробуйте найти общий язык. А про докладную не волнуйся, я все улажу.
- Вот Вы все сгладить пытаетесь, а у нас скоро люди в отделении такими темпами умирать начнут. У нас пациенты или мои, или ждут по несколько дней элементарной диагностики.
- Тьфу-тьфу... Тоже мне - Ванга Захаровна… Преувеличивать-то не надо. Нормально работает отделение. Жалоб не больше, чем в остальных.
Беседуем долго по проблемам отделения.
В ночную выходить некому. Кто на больничном, у кого дети маленькие. А кто-то просто ленивая тварь, имеющая власть вписывать в этот график кого угодно, кроме себя. Но я единственный реально лечащий врач на все отделение, который может вести пациентов от начала до выписки. Поэтому в ночную меня не перевести. Пора обзаводиться комплексом Бога, по-ходу, и вставать с местными боженьками в один ряд.
Ну что, Истомин, кого сегодня спасать будешь?
Хотелось бы Любовь Романовну спасти от неверного выбора…
И, может быть, первый раз в жизни, я сожалею, что поторопился уложить женщину.
Старею, что ли?..
Потому что, если бы я потянул эту историю, поухаживал, пофлиртовал без перехода в горизонталь и дал Любе собраться с мыслями, все адекватно оценить, может все было бы совсем по-другому.
Точно старею.
И даже миролюбиво уговариваю себя, что Татьяна не стоит того, чтобы врубаться с ней в серьезный конфликт. Обиженная женщина... Я же сам вчера не сдержался. А мог бы...
Люба тоже обиженная, а вот статьи мне пишет. Потому что совсем другой класс разумных существ, Истомин! Тебе же ее порыв близок? Близок...
В общем, будем спасать Любовь Романовну. И просветлять ее мозг. Мозг вполне себе симпатичный, когда не загажен всякими Гариками.
От этой мысли становится спокойнее. Я вообще жутко устал. И как отработать сегодняшнюю ночную смену представляю с трудом.
Не конфликтовать с Зубаревой! - даю себе установку. Побесится и успокоится.
Но стоит только подняться на этаж, меня перехватывает старшая сестра.
- Костя, у нас проблема.
Санитары вывозят из палаты труп, накрытый простыней.
- Это чо такое?! - выдыхаю я.
- Сердечный приступ. Во сне...
Волосы по моему телу становятся дыбом! Сроду у меня в терапии никто не умирал.
- Как?!
- Тише! Пациентов перепугаем, - шепчет она, глядя вслед каталке.
- Когда?..
- Только что. Привезли, пока тебя не было. Лапин. Зубарева принимала. Люба твоя...
Увы, не моя.
- Ругалась с Зубаревой, говорила - его в кардиологию надо. Та ее естественно осадила и с анкетой отправила опрашивать... Люба ему, в общем, таблетку дала. Валидол что ли... Пациенты сказали из палаты.
- В смысле - Люба дала?! Ты куда смотрела??
- Я и сама дать хотела что-нибудь. Она опередила. Ему легче стало. Он уснул. И вот, во сне долбануло. Я, боюсь, Зубарева, сейчас на Няшину всю вину и спихнет.
У меня дёргается глаз от шока. Толкаю дверь в кабинет Зубаревой.
Она быстро пишет что-то в карту пациента. Поднимает на меня бегающие глаза.
Молча, с яростью смотрю в ответ.
- Что ж ты за своими студентами не смотришь?! - шипит она нервно.
- То есть сердечный приступ случился от валидола, а не потому что ты не оказала пациенту своевременную помощь, отправив его в кардиологию?
- А валидол может оказывать совершенно неожиданные побочные действия, Константин Захарович. Это уж пусть на вскрытии в морге разбираются - из-за чего, - опять строчит.
- Разберутся. Не сомневайся. Няшину подставить не позволю, можешь там ничего не строчить.
Замирает.
- Прозвучит ее фамилия - все показания в отделении будут против тебя, клянусь - пациенты, медсестры, практиканты, врачи. Мы тебя утопим!
Бросает ручку, поправляя волосы.
- Ей за это все равно ничего не будет! - цедит раздраженно. - Она - практикант! Какой с нее спрос?
- А мне похуй... Отвечать будешь сама.
Хлопаю дверью, хотя хочется хлопнуть об стену Зубареву.
Сжимаю переносицу, вытаскиваю из кармана сигареты, вставляю одну в губы.
Вот тебе и Ванга... и комплекс Бога и спасение Любови Романовны.
Вот же проблемная девочка! Влезла же между молотом и наковальней!
- Родственникам позвонили?
- Зубарева сказала сама...
Так...
Значит, так...
Внутри все кипит и, боюсь, что скоро взорвется! Иду в ординаторскую.
У подоконника Люба, с охапкой цветов. Болтает с кем-то по телефону. Который сломался...
- ... Ну, в общем, вот так у меня. Обними Гарика... Скажи - Люба скучает и скоро приедет в гости! И что он самый хороший мальчик, - воркует она восторженно. - Моя любовь любовная, да!
У меня опускаются руки и вылетают последние пробки.
В глазах темнеет, хочется что-нибудь расхерачить!
- Наладился телефон? - рычу я.
- Ой! - оборачивается Люба.
Вот как?! Как помогать, если она дура?! И опять к своему Гарику... Любовь любовная?!
Да иди к черту! Что я там говорил про другой класс разумных существ? Забудьте нахер!
Люба растерянно и непонимающе смотрит на меня, опуская цветы.
- Вы... Вы как дементор! - вздрагивают обиженно ее губы. - Любую мою радость обязательно сожрёте!
- А Гарик конечно не такой, да?
- Гарик... - хлопает ресницами.
- Он то хороший мальчик!
- А причем тут Гарик?
- Не при чем, - цежу я. - Что ты дала Лапину?
- Валидол... - испуганно.
- Где ты его взяла?! - взрываюсь я.
- У него в сумке был с собой. Он попросил подать...
- То есть - это было лекарство пациента?
- Это важно?..
- Это важно! Очень важно!! - психую я.
О чем человек думает?!
- Я что-то не то сделала? - испуганно. - Не надо было? С ним все хорошо? Он сказал, ему врач прописал и... попросил подать.
Ладно... если лекарство пациента, тогда отмахаемся.
- А что с Лапиным? - заглядывает мне в глаза. - Вы его в кардиологию отправили?
Падаю на диван, закидывая голову на спинку.
- Люба, ты поезжай домой сейчас. Я тебя на сегодня освобождаю.
- Почему? - тревожно.
- Чтобы цветы твои не завяли. Давай. До завтра.
- До завтра, - расстроенно.
Оборачивается в дверях.
- А это мне друг подарил, - смущаясь.
- Я разве спросил - кто?!
Уходит.
Реально ты, Истомин, как дементор! А что ж мне радоваться её любовным любовям?? Вот зачем она мне уточнила сейчас эту деталь с другом? Разве это имеет значение после ее “любовных любовей”?
- Дичь какая…
Смотрю на часы - у меня законный пересменок часа на четыре. Собираюсь. Поужинаю и посплю пару часов. Если смогу.
Только выхожу на улицу, как звонит Марго.
- Костя, привет.
- Ага... Ты будешь вскрывать?
- Я.
- Хорошо.
- Но я не по этому поводу. Слушай... Люба у меня твоя.
- Люба?..
- Да. Я решила тебе позвонить. Ей жить негде, и она решила, что работать в морге в ночную смену - это вариант. Но... ты же понимаешь, что это не вариант?
- Че-го?!
- Ну… санитаркой. А она мать недавно похоронила, да и трупов боится до потери сознания. Ты будешь к этой истории как-то подключаться? Иди пусть сама барахтается?
Цирк с конями!
- Иду…
Куда я денусь-то?