Глава 9

Эли

Мы с Алексом входим в церковь и осматриваемся. Все помещение украшено нежно-зелеными цветами, здесь так все благоухает, что я невольно вдыхаю полные легкие ароматного воздуха. Гостей собралось уже немало, но я не вижу никого из знакомых. Хотя что их искать? Я всего-то знаю здесь пару человек. Мы решаем с Алексом пока постоять в стороне в ожидании церемонии. Я вообще уже второй раз задумываюсь, почему Одри меня пригласила. Мы, конечно, с ней сдружились во время ее реабилитации, но не настолько, чтобы поддерживать дружеские отношения. С тех пор мы обменялись всего лишь несколькими сообщениями общего содержания. Я убедила себя, что спрашивать ее про Винса будет лишним, так что все общение сводилось к вопросам, как друг у друга дела, а потом к обещаниям друг другу как-нибудь встретиться за чашкой кофе. Но мы так и не встретились.

А потом мне пришло приглашение на свадьбу. И вот я здесь. Сама не знаю зачем. Наверное, мне просто хотелось… О господи, сейчас я начну придумывать более-менее адекватные причины для появления на свадьбе знакомой. Типа, мне хотелось праздника. Или, например, неудобно было отказать. Бла-бла-бла. Положа руку на сердце, я здесь ради него. Я хочу посмотреть на Винса, потому что не забыла. Хочу взглянуть в его глаза и… что? Увидеть, как он отводит свой взгляд, потому что чувствует себя виноватым? Или увидеть с другой девушкой, такого же улыбающегося и беззаботного, как тогда на озере? Ну, чтоб хотя бы появился повод ненавидеть его.

Я много раз анализировала, что же все-таки произошло. Почему он не связался со мной, как обещал? Я оправдывала его. Придумывала причины, по которым он не мог прийти. Потом представляла себе, как появлюсь на этой свадьбе, увижу его, например, в инвалидном кресле и… ну что за бред? Я его ненавидела. Злилась на него и даже кричала, когда мамы не было дома. Драматично проклинала его имя, а потом просила Боженьку не слушать сумасбродную обиженную женщину. Потому что проклятия – это грех. Я зарывалась пальцами в волосы и упиралась локтями в колени, свесив голову. Вела себя, как дура. Идиотка, распробовавшая прикосновения мужчины. Больше всего меня бесило то, что на шестидесятый день я порхала, как птичка. Так ждала нашей встречи или хотя бы звонка от него, что на шестьдесят первый чуть не сошла с ума. С каждым днем все мои надежды таяли все сильнее, и я погружалась в ненависть. А потом я отпустила его. Просто вот так взяла и расслабилась. Поняла, что отболело. Да и болеть-то особо было нечему, кроме ущемленного самолюбия. Так что, когда в моей жизни появился Алекс, я уже полностью была готова к новым отношениям.

– Привет, – раздается слева от меня женский голос, и я поворачиваюсь. Передо мной стоит приятная молодая женщина с небольшим животом. Судя по его форме и размеру, она примерно на пятом месяце. Впрочем, это не мое дело, так что я просто улыбаюсь ей в ответ.

– Привет.

– Ты Элисон? – спрашивает она.

– Да. А ты?..

– Айви. Привет, – зачем-то повторяет она и протягивает мне свою маленькую ладошку, которую я тут же пожимаю.

– Очень приятно, Айви. Это мой парень, Алекс.

Они обмениваются стандартными приветствиями и рукопожатиями, а потом Айви снова смотрит на меня.

– Это так странно, что мы не встречались с тобой в больнице. Одри сказала, что ты была ее постоянной медсестрой.

– Да. Я слышала, что ты была там с ней. Мне жаль.

Айви отмахивается.

– Уже все позади. Но я пришла не просто поболтать, а позвать тебя к Одри. Она в комнате невесты и очень хочет с тобой увидеться.

– Алекс, побудешь тут один? Меня невеста зовет.

– О, конечно, бусинка, беги. Я буду здесь.

– Бусинка? – бубнит себе под нос Айви, пересекая проход к боковой части церкви.

Я решаю не отвечать. В принципе, и вопрос-то был адресован не мне. Да и никого не касается, как меня ласково называет мой парень.

Мы проходим по короткому коридору, и Айви распахивает дверь, входя в комнату. Я следую за ней, прикрывая деревянную створку. Как только Айви отходит немного в сторону со словами «Привела», я вижу Одри. И могу только ахнуть. Она очень эффектная девушка, но в свадебном платье способна затмить даже самых красивых невест. Ее черные волосы собраны в легкую прическу, а приталенное платье расходится легкими фатиновыми фалдами в стороны до самого пола. Мягкое, нежное, летящее. Она похожа на зефирку.

– Ты потрясающе выглядишь, Одри, – вместо приветствия говорю я, завороженно рассматривая ее.

– Спасибо, – отзывается она и, шурша юбками, подходит ко мне, берет за руки. – Я благодарна тебе, что ты пришла. Мне стыдно, что я все это время обещала встретиться за чашкой кофе, а в итоге мы увиделись только на моей свадьбе.

– Не волнуйся. Я виновата в той же мере, что и ты. Спасибо, что пригасила.

– Не могла не пригласить. Ты мой ангел-хранитель.

– Одри… – я слегка качаю головой, пытаясь сказать ей, что вот эта драма сейчас лишняя, но она меня перебивает.

– Слушай, у меня сегодня такой день. Мне нужны поводы плакать и истерически смеяться. И, если для них нет объективных причин, я буду придумывать их сама. – Мы все трое смеемся. Одри чуть сильнее сжимает мои ладони, вновь привлекая к себе внимание. – Я правда благодарна тебе, что ты тогда поехала со мной и две недели помогала мне справляться со всем тем дерьмом. Думаю, без тебя я бы не справилась. – Молчу, чтобы не спорить, потому что не считаю ее прогресс в лечении своей заслугой. Я больше отдыхала в Колорадо, чем работала. Но невеста считает иначе, а мне остается только выслушивать ее мнение в данный момент. – И вообще, я считаю, что Винс идиот, потому что продинамил тебя, – неожиданно заканчивает она, и в комнате повисает тишина. Такая, знаете, оглушительная, до звона в ушах.

Одри глазеет на меня широко раскрытыми глазами, и это выглядит даже немного комично. Она сама как будто не ожидала, что нечто подобное могло вылететь у нее изо рта. Я тоже не знаю, как реагировать. Ну вот очень неуместное заявление, которое прозвучало совершенно некстати. И я снова чувствую, как по щекам ползет долбаный незваный румянец. Как будто я виновата в том, что у Одри накануне церемонии случился словесный понос.

– Я… мне, наверное, не стоило, – медленно произносит она, испуганно глядя мне в глаза.

Вариантов два. Или я сейчас говорю, что да, не стоило, и порчу невесте праздник. Или отшучиваюсь, и она мне не верит. Но мы будем играть в игру, словно она действительно думает, что мне наплевать. И это позволит Одри не чувствовать себя настолько неловко в моем присутствии. Как теперь себя чувствую я рядом с ней. Поэтому делаю очевидный выбор, и на моем лице растягивается вымученная улыбка.

– Все давно позади, Одри, тебе не о чем волноваться. Винсент был неплохим приключением, одноразовым… развлечением… и… В общем, то, что было между нами, – это, ну, не знаю, мы просто подурачились, и все закончилось.

– Правда? – как будто разочарованно спрашивает она.

– Не хочу тебя расстраивать, но да, правда, – в подтверждение своих слов я киваю дважды. И третий для надежности.

Еще несколько секунд Одри сжимает мои пальцы и внимательно смотрит в глаза, словно пытается поймать на вранье, а потом расслабленно выдыхает, и ее плечи опускаются. На лице невесты расцветает улыбка, и она приобнимает меня за плечи.

– Спасибо, что пришла. Надеюсь, ты останешься на празднование в отеле?

– Конечно. Только мой парень не сможет. Он сегодня отправляется в командировку на два месяца в другой штат по программе обмена врачами и успеет побывать только на церемонии. – Не знаю, зачем озвучиваю подробности, но, видимо, словесное недержание передается воздушно-капельным путем.

– О, твой парень врач? – спрашивает она, едва ли этим интересуясь.

– Да, хирург. Он очень…

Когда я вижу, что Одри окончательно теряет интерес к разговору, то одергиваю себя от продолжения. Глупая. Сегодня Одри вся погружена в себя и свое событие, а тут я со своим парнем. Мысленно тормозя себя и ругая свою идиотскую манеру общения, вновь двигаюсь к двери на выход.

– Что ж, прекрасная невеста, я пойду и буду любоваться на тебя, когда ты будешь идти по проходу.

– Спасибо, Эли. А на вечеринке мы обязательно должны будем поболтать, – отзывается Одри, не глядя на меня, пока Айви прикрепляет ей фату.

– Да. Обязательно, – отвечаю я и выскальзываю за дверь.

В коридоре тихо и пусто. Я прислоняюсь спиной к двери, упираюсь в нее затылком и прикрываю глаза. Что я здесь делаю? Чувствую себя замухрышкой Золушкой. Я совершенно не ровня этим людям. У нас разный финансовый статус, разные интересы и увлечения. Они так много уже повидали в своей жизни, чего я не увижу и за три своих. Мы как будто существуем на разных планетах. И на свадьбу я приглашена лишь из вежливости. Думаю, Одри бы вряд ли даже заметила, если бы я не пришла.

Опускаю голову и открываю глаза, рассматривая свое платье. Разглаживаю складки на нем. Оно казалось мне таким красивым, изысканным. А теперь я понимаю, насколько дешевым и простеньким выглядит на фоне всей этой роскоши. Мне становится неуютно. Как будто я заглянула туда, куда не стоило. Пришла на вечеринку, на которой мне нет места. Решаю остаться только на церемонию, а потом побуду ответственной девушкой и провожу Алекса в аэропорт. В конце концов, мы расстаемся на целых два месяца.

Делаю глубокий спасительный вдох, кручусь на каблуке, чтобы повернуть влево, поднимаю голову и с первым же шагом замираю. В конце коридора стоит Винсент. В шикарном костюме, с бабочкой и бутоньеркой в кармане. Великолепный. Потрясающий. Невероятно сексуальный. Горячий, как все черти ада. Он стоит с руками в карманах и смотрит прямо на меня. Не улыбается. Не хмурится. Просто молча стоит и смотрит. Спокойно. В то время как мое сердце срывается и сходит с ума, пересчитывая ребра, а колени внезапно начинают дрожать. Но я собираю всю свою храбрость и делаю шаг вперед на негнущихся ногах, не сводя взгляда с темных глубин глаз Винсента.

Убеждаю себя, что иду не к нему, а на выход из коридора. Хотя на самом деле знаю, что это не совсем так. Когда я оказываюсь в трех шагах от него, внезапно на лице Винса появляется улыбка, и мое сердце ухает вниз с такой скоростью, что я едва успеваю вдохнуть.

– Детка, – ласково произносит он, и все. Бам! Я расплываюсь по каменному полу церкви, затекая под дорогущие туфли Винсента-не-знаю-как-твоя-фамилия.

– Здравствуй, – тихо произношу, чувствуя, как предательские щеки занимаются любимым делом: предают меня, окрашиваясь в розовый.

– Как ты, Эли? – спрашивает он, а я буквально вся покрываюсь мурашками от этого голоса, по которому, оказывается, так сильно успела соскучиться.

– Нормально, – выходит как-то сдавленно и тихо, совсем не так, как я себе представляла.

Вообще, отправляясь на свадьбу Одри, я убеждала себя, что иду сюда ради нее. При этом не пренебрегала подготовкой. Несмотря на то, что все мои вещи куплены в ближайшем масс-маркете и не чета тем шикарным нарядам, в которых люди пришли на церемонию – а на банкете, уверена, они будут еще более роскошными, я все равно много времени, сил и денег вложила в свой сегодняшний образ. Я купила одно из самых дорогих платьев в магазине, туфли, за которые без малейших угрызений совести выложила полторы зарплаты. А еще в салоне мне сделали прическу, за которую содрали неприличную сумму, хотя на деле у меня просто красиво завиты волосы и подколоты с одной стороны. Я несколько раз репетировала нашу с Винсентом встречу, стоя перед зеркалом. В такие моменты мой голос звучал уверенно, блеск в глазах был обусловлен высоко поднятым подбородком и моим шикарным видом. Даже если я стояла в одном полотенце или в пижаме. Я столько раз повторяла свою речь, что знала ее назубок. А теперь стою перед Винсентом и все, что могу выдавить из себя, – это банальное «нормально». Жалкая Элисон, которая не умеет играть во взрослые игры. Спохватываюсь, потому что мама учила, что вежливый человек всегда задает такой же встречный вопрос.

– А ты как? – да, над голосом и уверенностью точно стоит еще поработать, потому что снова звучит уныло и как-то… неуверенно.

– Скучал по тебе, – раздается в ответ, и я резко поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в глаза.

Внезапно в горле все становится на свои места, и голос обретает прежнюю уверенность. Ту, которую я испытывала перед зеркалом. Гонимая своей злостью и обидой, я чувствую теперь себя намного лучше.

– Так сильно скучал, что забыл о нашем уговоре?

Я думала, он будет хмуриться или оправдываться, но на лице Винсента расплывается очаровательная улыбка, которая сбивает с толку. Не такого эффекта я ожидала.

– Я не забыл, детка. Я помнил о нем каждый час каждого дня из всех шестидесяти.

Насколько жалкой я буду выглядеть, если сейчас задам очевидный вопрос, который сам рвется с моих губ? Но я не успеваю, потому что Винсент отвечает на него без моего участия.

– Слушай, прозвучит сейчас чертовски мелодраматично и даже по-идиотски, но ты заслуживаешь лучшего. – Я усмехаюсь и слегка киваю, потому что действительно это идиотское клише звучит по-дурацки. – Эли, я понимаю, как все это странно и, наверное, глупо, но я говорю правду. – Он берет меня за локоть и в месте соприкосновения мелко искрит ток. – Я действительно верил в то, что смогу забыть тебя и дать тебе шанс двигаться дальше.

– Господи, о чем ты говоришь? Мы и не были вместе толком, Винсент. Между нами была всего лишь ночь… – я старательно подбираю слово, чтобы охарактеризовать то, что между нами произошло. Жую нижнюю губу и хмурюсь. Нужное слово все никак не приходит. – Развлечений, – наконец выпаливаю я, надеясь, что правильно назвала лучшую ночь в своей жизни.

– Да… – рассеянно отзывается он, глядя на меня, и немного сильнее сжимает мой локоть. – Наверное, так все и должно оставаться, Эли.

Я хочу ему ответить. Хочу сказать что-нибудь обидное, чтобы он мог прочувствовать все то, что чувствовала я на шестидесятый день, когда он не позвонил и не приехал, а я не ложилась спать до наступления рассвета, потому что не теряла надежды. Такая наивная дурочка Элисон. Не могу подобрать достаточно обидную фразу. Как будто из головы разом улетучились все аргументы и слова, которые могли бы показать ему, что он ничего для меня не значит. Что, несмотря на потрепанное самолюбие, я выжила и двигаюсь дальше. И решение приходит само собой, мне даже не нужно прикладывать для этого усилия. Из-за плеча Винсента появляется Алекс и обходит того, внимательно меня рассматривая. Сначала смотрит с интересом, а потом слегка хмурится, глядя на руку Винсента на моем локте. Я быстро высвобождаюсь из хватки и с улыбкой поворачиваюсь к Алексу, одновременно делая шаг назад из интимной зоны чужого мужчины.

– Алекс! – чересчур радостно восклицаю я. – Я как раз шла от невесты и встретила… Вот, познакомься, это Винсент… – зависаю, потому что так и не выяснила его фамилию.

– Колтрейн, – заканчивает Винсент за меня, протягивая руку Алексу. – Приятно познакомиться.

– Алекс Бойл, взаимно.

Они пожимают руки, и я уже жду, что будет как в фильмах: два самца сойдутся в схватке рукопожатий, пытаясь доказать, кто из них сильнее. Но нет. Они просто жмут руки и вежливо улыбаются. Я даже немного разочарована. Неужели я не стою такого банального противостояния? Мысленно махнув рукой на попранное женское самолюбие, беру Алекса под руку, и, коротко попрощавшись с Винсентом, мы возвращаемся в церковь.

– Так много зеленого цвета, – бубнит Алекс.

– Ты уже это говорил, – со смехом говорю я. Мне приходится прикладывать усилия для того, чтобы добавить беззаботности своему голосу. Потому что, откровенно говоря, встреча с Винсентом немного выбила меня из колеи. Сердце все еще колотится где-то в районе горла, и это чертовски плохо.

Спустя несколько минут распорядительница свадеб дает знак, и гости занимают свои места на скамейках. Слышно шуршание одежды, покашливания и негромкие смешки. А потом все разом стихает, и начинается церемония настолько трогательная, что мне приходится несколько раз промакивать глаза. Одри невероятно красивая, цветущая и сияющая. Но когда ты знаешь, через что пришлось пройти бедной девушке, все это кажется особенно трогательным. То, как смотрит на нее Келлан, пока она идет по проходу, как нежно берет ее за руку, когда Винсент подводит к нему невесту, как ласково смотрит в глаза и одними губами шепчет «Я люблю тебя». Каждый такой маленький жест, незаметный на первый взгляд, составляет понятие об этой паре. Об их нежных глубоких чувствах, сильной любви и бесконечной признательности за чувства друг друга.

Перевожу взгляд на Алекса и с минуту рассматриваю его. Смогла бы я любить его так же сильно? А он меня? Смог бы он пережить со мной нечто такое же из ряда вон выходящее, как пережили Одри с Келланом? А потом мой взгляд, словно примагниченный, возвращается к алтарю. И, пока священник произносит стандартную речь, а все гости смотрят на красивую пару, я не отвожу взгляда от Винсента. Как и он от меня. Смотрит серьезно, слегка прищурившись. Мы как будто разговариваем без слов. Жаль только, мне неведом предмет беседы. Но я точно знаю, что могла бы полюбить именно его так же сильно и одержимо, как Одри любит Келлана.

Как-то перед самым моим отъездом из Колорадо, во время прогулки, она сказала мне: «Ты думаешь, я делаю это для себя? Нет, Эли, я делаю это с мыслью о Келлане. Думая о себе, я бы уже давно порезала вены и отошла в мир иной. Только он заставляет меня бороться за свою жизнь и здоровье. Именно из-за него я хочу отделаться от страхов как можно скорее, чтобы принадлежать только ему без остатка. Он заслуживает этого хотя бы только потому, что верит в меня и в нас».

Я перевожу взгляд на жениха, который ласково вытирает кончиками пальцев слезы со щек своей невесты. Он произносит красивую клятву, ни на секунду не отводя взгляда от ее лица, и нежно улыбается, обещая быть с ней до скончания дней в горе и в радости. А мой взгляд невольно снова скользит по шаферу, который продолжает прожигать меня темными глазами, ни на секунду, не выпуская из своей ловушки. Наверное, это некрасиво и нечестно по отношению к Алексу, но я смотрю на жениха с невестой гораздо реже, чем на Винсента. Не могу отказать себе в удовольствии любоваться им. Я раз заразом проигрываю сама себе в этой схватке.

Церемония заканчивается традиционными словами священника о том, что жених может поцеловать невесту, что тот и делает под громкие аплодисменты собравшихся гостей. Мы выходим из церкви, и нам, как и остальным, вручают рис и лепестки роз. Все гости выстраиваются у церкви, формируя живой коридор, чтобы на выходе обсыпать ими новоиспеченную семью. Это так красиво и трогательно, что я невольно засматриваюсь на действо. Оно проходит передо мной как в замедленной съемке. Это первая свадьба, на которой мне довелось присутствовать, и я сразу сделала для себя вывод, что когда-нибудь хочу вот так же. Нет, я, как все нормальные девочки, мечтала и мечтаю о свадьбе. Но когда ты вживую оказываешься на этом празднике, понимаешь, что хочешь то же самое для себя.

Когда мы, после отъезда невесты с женихом, садимся в машину Алекса, он коротко меня целует и заводит мотор.

– Тебя отвезти домой или сразу в отель на празднование?

– Поеду в отель. Зря я, что ли, собирала сумку для этого? – Я расслабленно хихикаю, чтобы показать своему парню, что меня совсем не напрягает такое положение вещей. Ни то, что его не будет на празднике со мной, ни то, что рядом будет акула Винсент, который умеет жонглировать человеческими чувствами, как искусный фокусник – своим реквизитом. Алекс не должен волноваться перед полетом. К тому же, и волноваться-то ему не о чем, правда?

Через двадцать минут он высаживает меня у роскошного отеля, в котором Одри с Келланом сняли номера для всех гостей и ресторан для празднования своего грандиозного события. Алекс глушит двигатель и поворачивается ко мне.

– Обещай, что повеселишься за нас двоих.

– Обещай, что будешь вести себя прилично в командировке.

– Обещай, что хотя бы пару раз в неделю у нас будет секс по телефону, – говорит он, и мы оба начинаем смеяться.

Я легонько ударяю его по плечу, а он наклоняется и целует меня в губы. Долго, чувственно, ласково.

– Давай займемся сексом, когда я вернусь, – шепчет он в мои губы.

Я колеблюсь. Алекс еще не знает, что я девственница, как-то мы еще не дошли до этой стадии. Но в конце концов мне пора бы уже перейти с парнем на следующий уровень.

– А ты так долго выдержишь?

Он тихонько рычит.

– Если бы не опаздывал в аэропорт, сделал бы это прямо здесь и сейчас. Но мне правда пора, малышка. Ты будешь меня ждать?

– С нетерпением! – отвечаю, в глубине души радуясь отсрочке. Бросаюсь Алексу на шею, и мы снова целуемся.

Когда мои губы уже опухли, Алекс деликатно отстраняется.

– Мне правда пора, Эли. Тебе помочь с сумкой?

Я качаю головой и выскакиваю из машины, в последний раз коротко чмокнув его в губы. Достаю сумку с заднего сиденья, прощаюсь и провожаю взглядом отъезжающий автомобиль. Тяжело вздохнув, топаю в гостиницу, чтобы заселиться в номер. И только сейчас начинаю сомневаться, стоило ли соглашаться приехать на все выходные на празднование свадьбы в одном из самых крутых отелей Вегаса?