Глава 21

Время слилось в один единый поток: принять пациента на стол, провести диагностику, оценить степень тяжести ран. Мы не могли тратить силы на мелкие царапины или ушибы, все это будет потом, сейчас только то, что реально угрожает для жизни.

Скальпель, пинцет, в лоток с громким стуком падает очередной осколок или пуля. Срастить внутренние разрывы, затянуть магией края раны.

— Забирайте! Следующий!

Конвейер.

Санитарочка забирает использованные инструменты, высыпая их в таз с раствором карболки, я в это время едва успеваю вымыть руки, а из коридора уже доноситься дребезжание колес каталки и тихий, сдавленный стон.

Санитары перекладывают на еще влажный после дезинфекции стол совсем молодого парнишку, он закусывает зубами губу, но не выдерживает, снова стонет.

— Ваня!

Иван кладет ладони на коротко стриженную голову солдатика, обхватывая пальцами его виски. Глаза раненого закрываются, дыхание выравнивается.

— Нюра!

Подбегает санитарка, стаскивает с солдата окровавленные вещи, отбрасывая в сторону. Убирать их времени попросту нет. Затем раствором марганцовки смывает запекшуюся кровь. Я в это время уже провожу диагностику.

— Два пулевых, одно на вылет, вторая пуля застряла в бедре, — проговариваю вслух.

Вести документы сейчас некогда, да и некому. Но среди уже выздоравливающих нашлось немало добровольных помощников. Один из них сидит в углу на обычной табуретке, делая в медицинской карте пометки карандашом.

Вообще, помимо солдат, нашлось немало неравнодушных жителей, слух быстро разлетелся по городу, вокруг госпиталя уже собралась приличная толпа горожан.

Кто-то пришел просто узнать новости, кто-то предлагал помощь. На кухню тащили корзины с яйцами и картошкой, кто-то прикатил бочонок квашеной капусты, а кто-то и вовсе принес кур. Живых.

Все это мы узнаем со слов санитаров.

— Ночной целитель пришел, в первой операционной ставят еще один стол!

Никто даже не подумал отправить к нему посыльного. Старичок-целитель услышал о новостях в булочной. Бросив все, он нанял извозчика и прямо в выходном костюме прибыл в госпиталь.

С подносом в руках пришла Зоя Павловна и, нарушая все мыслимые и немыслимые правила, сунула мне в рот ложку каши.

— Жуй! На вот, компотиком запей!

В другой раз я бы возмутилась, но она права, без еды долго мы не продержимся. Я заметила, как побледнела Татьяна Сергеевна, да и под глазами Ивана и Якова залегли густые тени. Еда нам жизненно необходима, когда кончатся силы, магия просто начнет пожирать своего носителя.

— Вот умница! — старшая сестра убрала опустевшую миску и, поменяв ее на полную, подошла к Ивану.

— Ну-ка соколик, открой рот!

Накормив нашу пару, Зоя Павловна перешла к столу Татьяны Сергеевны. Работая ложкой, она ни на минуту не замолкала.

— Что твориться! Весь Никольск всполошился! Знамо ли дело, такое приключилось! Так японцы и до нас дойдут! Говорят, купец Прокофьев жену и дочь в Иркутск снарядил.

После перекуса работать стало немного легче, хотя несколько часов на ногах выматывали. Перед глазами проплывала череда лиц, я уже сбилась со счета, когда увидела на лбу очередного солдата две палочки, выведенные розовой помадой.

Цифра два! Тяжелые ранения закончились!

Зоя Павловна еще дважды приходила кормить нас, за окном начали сгущаться вечерние сумерки. В какой-то момент я поняла, что сил не хватает, пришлось воспользоваться медальоном.

Иван сразу заметил произошедшую со мной перемену, на его губах промелькнула грустная улыбка.

— Ты как? — обеспокоенно спросила я. — Держишься?

— Куда ж я денусь? — он упрямо выпятил челюсть, я видела, что ему тоже непросто, хотя работа анестезиолога намного легче. Но даже просто стоять несколько часов в одной позе не каждый сможет. Я хоть немного двигаюсь.

— Забирайте, следующий, — устало прошептала Татьяна Сергеевна.

— Крайний, — санитары положили на ее стол пожилого, почти седого мужчину. — Штабс-капитан, велел его последним, после солдат занести.

Татьяна Сергеевна подошла к столу, взяла в руки скальпель и слегка покачнулась. Было заметно, что сил у нее совсем не осталось.

Я долечивала своего пациента и время от времени посматривала на соседний стол, отмечая, что движения целительницы сильно замедлились. Да она едва на ногах стоит!

— Закончили! Ваня, отправляй пациента. Нора, карболки мне.

Санитарка налила в таз дезинфицирующий раствор, я вымыла руки и вернулась в операционную. Подойдя к столу Татьяны Сергеевны, быстро провела диагностику, отмечая на теле штабс-капитана сразу три раны. И как он только все это время держался? Правда, принесли его уже без сознания.

— Нюра, инструменты! Ваня, подсвети!

По углам комнаты уже залегли серые тени, с каждой минутой становилось все темнее. Татьяна на мое самоуправство не сказала ни слова, только подняла усталые поблекшие глаза, и коротко кивнула.

Штабс-капитана оперировали больше часа. В какой-то момент мне казалось, что мы его теряем, но старый вояка упрямо тянулся к жизни.

— Закончили, — скальпель со звоном выпал из рук целительницы.

Нюра выбежала в коридор, крикнув санитаров. И только когда они увезли пациента, Татьяна Сергеевна медленно осела прямо на пол. Мы последовали ее примеру.

— Хорошо-то как, — пробормотал Яков. — Вы как хотите, а я сплю прямо здесь.

Он лег на бок, подтянув ноги к животу, подложив под щеку ладошку.

Но отдохнуть нам не дали, прибежала Зоя Павловна, разохалась, пытаясь заставить нас встать. Поняв, что мы не в состоянии куда-то идти, она вернулась с подносом. В этот раз еда была намного вкуснее и разнообразнее, а вместо компота — куриный бульон.

— Это все с добровольных пожертвований, — объяснила она, — полную кладовую натащили! Народ-то у нас отзывчивый!

Тут она права, случись что, народ у нас стеной встает. На том и держимся.

После позднего ужина, устроенного прямо на полу операционной, мы нашли в себе силы подняться на ноги и добрести до сестринской. Там обнаружили усталого, сильно осунувшегося ночного целителя, Карла Генриховича с помощником, Ольгу и еще одного младшего лекаря, который помогал ей возле подвод.

От них мы и узнали, что Илья Иванович уже давно отбыл домой.

— Вам тоже пора отдыхать, — стала нас выпроваживать Татьяна Сергеевна.

— А вы?

Татьяна скосила глаза на ночного целителя, потом качнула головой.

— Я, пожалуй, останусь. Посплю тут, на диване. А вы поезжайте.

Найти извозчика в такое позднее время оказалось довольно сложно. Но Зоя Павловна умудрилась организовать телегу, договорившись с жившим по соседству местным жителем.

Увидев, какие уставшие мы вывалились из госпиталя, он даже платы с нас не взял.

— Что я, без понятия что ли? У самого племяш в армии служит.

Нас с Ольгой отвезли первыми, парни дождались, когда в доме зажжется свет и только после этого поехали дальше.

— Как же я устала!

Сев на табуретку возле кухонного стола, я закрыла глаза. Болела спина, икры ног сводило спазмами, а руки и вовсе подрагивали, пальцы словно пытались нащупать скальпель. И это после того, как я воспользовалась силой из амулета, значит, остальные чувствуют себя еще хуже.

— Варя… — Ольга тронула меня за плечо. — Тебе лучше лечь в кровать.

Я тряхнула головой и открыла глаза, понимая, что ненадолго отключилась. Подруга права, нужно встать и дойти до кровати.

— Я помогу.

Ольга взяла меня под руку и повела в спальню. Там она помогла мне раздеться, усадила на кровать, расплела растрепавшуюся косу и как маленькую, поглаживая ладошкой по голове, стала расчесывать деревянным гребнем.

Не сразу я поняла, что она делает это не просто так, подруга задействовала остатки своей магии, снимая с меня накопившуюся усталость. Стало так хорошо и спокойно, совсем как в детстве.

— Спи, — она уложила меня на подушки, подоткнув одеяло и подойдя к комоду, увернула керосиновую лампу, оставляя совсем крошечный огонек.

— Оля, — позвала я. Она обернулась. — Спасибо!

Подруга коротко кивнула и вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. А потом я моргнула и… наступило утро.

Такое ощущение, что я провалилась в темную яму, а открыв глаза, увидела, что уже светает.

Дотянувшись до часиков, поняла, что несмотря на все вчерашние перипетии, проснулась в уже привычное время. Сладко потянулась, от усталости не осталось и следа. Вот что значит молодость!

Откинув одеяло в сторону, опустила ноги, ощущая ступнями прохладу деревянного пола. Как же хорошо! Хотелось хоть ненадолго забыть обо всех проблемах, почувствовав себя беззаботной молоденькой девушкой.

Помечтав пару минут, я нащупала ногами домашние тапочки и прямо в ночной сорочке пошла на кухню, ставить чайник.

Ольга как обычно проснулась чуть позже, она была классической «совой». Утро приносило ей мало радости, но кружка свежезаваренного чая помогла раскачаться.

Мы сидели за кухонным столом, ели наскоро приготовленные мною гренки. Луч солнца медленно полз по столешнице, шаловливо пытаясь заглянуть в кружку. Мне нравились эти утренние минуты покоя.

— Как думаешь, что теперь будет? — внезапно спросила Ольга.

— Ты о чем?

— Японцы… они же сюда не дойдут? Маньчжурская граница, она ведь совсем рядом…

Я немного помолчала, обдумывая ее слова.

— Думаю, нам пока не о чем беспокоиться, — качнула я головой.

— Обещай мне, — она вскинула голову, глядя мне прямо в глаза, — если будет слишком опасно, мы уедем!

— Если будет опасно, мы уедем, — кивнула я, — не переживай. Доедай и пошли, нужно узнать, как прошла ночь.

Наши платья и фартуки изрядно помялись и перепачкались, хорошо, что Зоя Павловна не так давно расщедрившись, выдала нам по еще одному рабочему комплекту одежды.

Так что, одевшись в чистое, я взяла с комода сумочку с револьвером, прицепляя ее на пояс. Царапнуло понимание, что вчера меня раздевала Ольга, она и положила туда сумку.

Я до сих пор не сказала ей про оружие, не хотела пугать. Раз она про него не спросила, значит, ни о чем не догадывается, успокоила я себя.

— Ты готова? — Ольга стояла в дверях полностью одетая и причесанная. Всегда удивлялась этой ее способности так быстро собираться.

Утро встретило нас прохладой, но уже сейчас угадывалось, что день будет жарким. Возле ворот госпиталя стояла подвода, сердце екнуло, неужели еще привезли?

Но нет, телега была нагружена мешками с мукой и крупами. Комендант Никольского гарнизона выбил для госпиталя дополнительное продовольствие. Оно и понятно, пациентов у нас прибавилось вдвое.

Поднявшись на крылечко, я открыла дверь. Ароматы свежей зелени и весенних цветов тут же вытеснил запах вездесущей карболки и лекарств.

В сестринской почти никого не было, мы пришли одними из первых.

— Карл Генрихович, вы бы уже шли домой, — уговаривала Татьяна ночного целителя.

К слову, выглядел он совсем плохо, бледный, осунувшийся, словно постаревший сразу на несколько лет.

— Вам, голубушка, тоже стоило бы отдохнуть, — мягко, по-стариковски, пожурил он Татьяну.

Несложно догадаться, что целительница помогала ему с ночным дежурством.

Следом за нами в сестринскую подтянулись и остальные. Илья Иванович прибыл последним. В шляпе и щеголеватом костюме, с тростью в руках, он выглядел так, словно собрался в театр.

Началось что-то вроде планерки, обсуждали вчерашний день, делили пациентов.

— Будет справедливым, если каждый возьмет под контроль тех, кого оперировал, — важно заявил Илья Иванович.

Зоя Павловна раздала медицинские карты, оказалось, что Татьяна Сергеевна успела прооперировать шестнадцать раненых, мне досталось четырнадцать карт, Илье Ивановичу девять, а Карлу Генриховичу — шесть.

— Голубчик, вы уж не обессудьте, придется вам взять моих больных, — Карл Генрихович передал пачку своих карт Илье Ивановичу.

Тот выглядел несколько обескураженным, явно не ожидая, что наша бригада так сильно обойдет его по количеству проведенных операций. Но быстро взял себя в руки, забирая протянутые карты.

— Да, да, конечно я возьму их. А вы Карл Генрихович поезжайте домой.

О том, чтобы поделить пациентов поровну никто даже не заикнулся. Младшие лекари удивленно переглядывались, но не проронили ни слова. Начался обычный рабочий день.

Мы уже привычно разделились, Яков пошел с Татьяной, а Иван со мной. Это подтверждало, что целительница мне полностью доверяла. Зная ее привычку всем помогать и все контролировать, это дорогого стоит!

Мы вошли в первую палату, я окинула взглядом плотно стоящие друг к другу кровати, в воспоминаниях промелькнули знакомые лица, у многих на лбу до сих пор стояла нарисованная Ольгиной помадой цифра один.

Натянув на лицо приветливую улыбку, которая стала таким же постоянным атрибутом рабочей формы, как например белоснежный, туго накрахмаленный фартук, я подошла к первому пациенту.

Началась привычная рутина. Проверка прооперированного участка, подпитка магией, попутное лечение мелких ушибов, порезов, ссадин. Следующий.

Обойди всех до обеда не получилось, я попыталась вспомнить, чья очередь сегодня дежурить в городской больнице. Кажется, Ольгиной бригады. Но не стоит забывать и про инфекционный блок, хотя с наступлением тепла, пациентов там значительно убыло.

Основательно подкрепившись, мы продолжили. Сил хватило только на новеньких, а ведь нас ждали и другие пациенты. Некоторых скоро выписывать, а мы их еще не долечили.

Половина дня уже позади. На долгий отдых времени не было, выделив несколько минут, собрались в столовой на полдник. Сидели расслабившись, обсуждали самые интересные случаи. Особенно всех впечатлил штабс-капитан, то, как он с тремя ранениями терпел до последнего, ратуя за своих солдат. Вот настоящий пример офицерской чести!

В столовую прибежала молоденькая санитарочка.

— Варвара Ильинична, вас там какая-то бабенка спрашивает. Из местных. Я ей велела на крыльце ждать.

Интересно, кому я там понадобилась?

Выйдя на улицу, я сразу заметила Наталью, рядом с ней стоял умытый и причесанный Гринька в новой рубахе.

Только сейчас я вспомнила, что за два дня ни разу не навестила Санька.