Глава 20

Несколько следующих дней были спокойными и размеренными, словно Провидение решило нам дать передышку перед следующими испытаниями.

Мы освоились и в бытовом плане, и в рабочем, дела пошли на лад, даже появилось свободное время, которое я проводила, штудируя лекарственные справочники.

Ольга поняла, что ей нравиться готовить. Особенно у нее получалась выпечка. Подруга теперь частенько пекла пироги и даже носила их на работу, угощая коллег.

Выяснилось, что баня есть у Натальи, маленькая, топившаяся по-черному, но баня. Теперь у нас раз в неделю был банный день.

Разбойники никак себя не проявляли, явно затаившись, я тешила себя надеждами, что они и вовсе покинули город, но где-то в глубине души понимала, что это не так, не забывая про осторожность.

Иван и Яков теперь каждый вечер провожали нас до калитки. Мы, разбившись на пары, вели неспешные беседы, шутили, смеялись, строили планы на будущее.

Эти ежедневные прогулки еще больше сблизили нас, так что и на работе мы стали лучше понимать друг друга.

И это неожиданно помогло мне, когда я подошла к Татьяне Сергеевне с разговором о еще одной операции Никите. Парень достаточно окреп, можно было начинать править ему лицо.

— Зачем тебе это? — спросила целительница. — Он жив, почти здоров, еще несколько сеансов терапии и его можно выписывать.

— И какая судьба ждет его? Нормальную работу он с такой внешностью вряд ли найдет, невеста, скорее всего, отвернется. Мы можем дать ему второй шанс.

— Изменить судьбу… — она задумалась, — может ты и права. У меня совсем нет времени, я не могу тратить свои силы на практически здорового человека. Но ты можешь продолжить свои изыскания. Я разрешаю тебе сделать еще одну операцию, если найдешь себе ассистента.

Первым делом я подумала про Ольгу, но она в другой бригаде, никто ее не отпустит, тем более такой любитель правил, как Илья Иванович. Старший целитель во всем придерживался определенного порядка и, как мне казалось, недолюбливал Татьяну Сергеевну. А моя просьба будет лишним поводом уколоть целительницу, заявив, что она не справляется, раз просит помощи у его лекарей. Нет, Ольга отпадала.

Единственный, кто остается — Иван.

К моему удивлению и Иван и Яков, оба проявили интерес к моему предложению. Мне кажется, Яков даже больше. Он постоянно читал медицинскую литературу, самообразовывался и заявил, что новый опыт был бы ему полезен.

— Я не видел упоминаний о таких операциях ни в одном справочнике, это может быть любопытным!

Так как отделение нельзя было оставлять без дежурного лекаря, договорились, что они будут ассистировать мне по очереди. Как раз потренируются на Никите, а там уже и Санек наберет сил.

Ольга, улучив минутку, со слов Никиты сделала набросок его лица. Или он действительно был красавцем, или хитрец решил себя приукрасить. Пришлось напомнить, что если он сильно измениться, его могут просто не признать, а это принесет некоторые проблемы. После моих слов рисунок слегка изменился, и мы пошли готовить операционную.

Операция продолжалась больше четырех часов, потому что я хотела сделать все за один раз. Мне даже пришлось прибегнуть к помощи амулета, своих сил не хватало. Так что из операционной мы с Иваном вышли уставшими, но вполне довольными получившимся результатом.

Открыв глаза, Никита прошептал одно лишь слово:

— Получилось?

— Еще как получилось! А ты у нас оказывается симпатяга!

Он тут же потянул руки к лицу, и я со всей силы рявкнула:

— Отставить! Ничего не трогать! Кожа должна до конца зажить, немного огрубеть. Сейчас мы дадим тебе лекарство, ты немного поспишь, а когда проснешься, сможешь взглянуть на себя. Если меня не будет, найдешь старшую медсестру, она проводит тебя в сестринскую, там есть зеркало.

Никита уснул, на его лице так и застыла счастливая улыбка. Как только его перевезли в палату, туда сразу набилась масса народа. Все помнили, как он выглядел еще вчера и теперь с трудом могли поверить, что перед ними лежит все тот же самый Никитка.

Надеюсь, теперь все у него будет хорошо. Он вернется домой, жениться на своей Маше, у них появятся дети и проживут они долгую жизнь.

На днях случилось еще несколько приятных новостей, мы с Ольгой получили первое жалование. Я купила небольшую сумочку, которую можно было носить на поясе, переложив в нее свой револьвер.

Ольга, глядя на меня, купила себе такую же.

А еще мы получили письма из дома. Родители Вари искренне радовались моим успехам, особенно доволен был отец. Я знала этих людей только по воспоминаниям прежней Варвары, доставшихся мне вместе с этим телом, но уже любила их всем сердцем.

Когда-нибудь настанет тот день и мы встретимся, но пока мне лучше держаться от них на расстоянии. И все же душу грела мысль, что где-то там, далеко, у меня есть семья.

Все шло своим чередом, Санек уже немного окреп, и я рассчитывала со дня на день сделать ему первую операцию. Но тут случилось то, что спутало все наши планы.

Все началось с визита начальника Никольской комендатуры, сам по себе его приезд не означал ничего необычного, все же наш госпиталь тоже являлся частью военной структуры и комендант был у нас частым гостем. Но в этот раз было все иначе.

Сначала он собрал в кабинет всех целителей, потом туда позвали Зою Павловну. Когда она входила, из приоткрытой двери донеслись обрывки слов коменданта:

— Японцы… Порт-Артур… штурм крепости…

Судя по всему, это не означало ничего хорошего, потому что, выскочив из кабинета, старшая медсестра на ходу принялась отдавать указания санитаркам:

— Готовим палаты.

— Свободных мест почти нет.

— Несем со склада кровати.

— Сколько?

— Все, что есть.

— Но куда их ставить?

— Уплотняем, Нюра, уплотняем. Что не поместиться, ставим в коридоре.

Комендант уехал, и мы наконец-то узнали, в чем дело. Выйдя из кабинета, Илья Иванович хорошо поставленным голосом объяснил, что на границе случился прорыв, бой все еще идет, к нам везут раненых. Много.

— Военных целителей на всех не хватает, большую часть раненых никто даже не смотрел, хорошо, если перевязать успели. Так что готовимся к худшему! Поезд прибудет уже через час.

Открыли вторую операционную, никто уже и не помнит, когда ею использовались. Санитарочки в спешном порядке наводили там чистоту. Не сложно догадаться, что эта операционная досталась именно нашей бригаде, Татьяна Сергеевна как всегда уступила напору более наглого коллеги.

— Иван, проверь лампы, и на всякий случай, запасись керосином, — попросила она. — Яков, проверь каталку. Варвара, готовим инструменты.

Инструментов было мало, всего четыре комплекта.

— Разведи карболки, — велела целительница, — будем дезинфицировать на месте.

Я побежала искать старшую медсестру. В коридоре было шумно, солдатики, которые могли ходить, таскали кровати. Между ними сновали санитарки, волоча на плечах тюки с матрасами и подушками.

Зоя Павловна, шевеля губами, пересчитывала стопки с чистым бельем. Я не стала ее перебивать, дождавшись, когда она сделает пометку в своем журнале.

— Чего тебе, Варенька, — вздохнула она, убирая журнал в сторону.

— Карболки. Инструментов мало, придется на месте обрабатывать.

— Карболка… карболка… Ох! Про воду-то я не подумала! — Зоя Павловна стукнула себя ладонью по лбу. — Нужно срочно водовоза вызывать! — заохала она. — На вот, — старшая медсестра сунула мне в руки бутыль с прозрачными игольчатыми кристаллами. Потом немного подумав, решительно развернула одну из наволочек.

— На ка, подержи, — она принялась складывать в наволочку упаковки с бинтами и тампонами.

Туда же добавился большой пузырек с темно-фиолетовыми, почти черными кристалликами. Марганцовка. Пригодиться промывать раны.

— Все, беги, а воды я велю принести, — махнула она рукой.

Час промелькнул как один миг, и вот у крыльца госпиталя остановилась первая подвода. На ней рядами лежали мужчины в военной форме, на некоторых из них виднелись полосатые тельняшки. Моряки.

Значит, не зря комендант упоминал Порт-Артур, я попыталась вспомнить все, что знаю о Русско-японской войне, но тут же поняла, что это мало поможет. После падения Илимского метеорита развитие страны пошло по совершенно другому, альтернативному пути. Сместились не только даты, но и целые годы.

Главным осталось одно — Японская сторона считала необходимым уничтожить русский флот, который базировался в Порт-Артуре. Нашим же было выгодно отвлечь войска противника на осаду крепости.

Вот только в этом противостоянии разменным материалом как всегда оказались обычные люди, простые солдаты. Именно они лежали тут, на подводах, истекая кровью.

Обе наши бригады выбежали на улицу и, не теряя времени, принялись за первичную диагностику.

— Легких в палату, тяжелых на операционный стол, — командовал Илья Иванович.

Вот только легких ранений почти не было. Пули, осколки, картечь, некоторые раны затянулись коростой, другие, что самое страшное, продолжали кровоточить. Ведь с каждой потерянной каплей крови из тела уходила и жизнь.

— В операционную. В операционную. В операционную, срочно! — раздавалось со всех сторон.

Всем раненым с первой подводы требовалась срочная помощь, а операционных у нас только две.

— Едут! Ещё едут!

За первой подводой во двор госпиталя въехали еще две. Старший целитель замер, на его лице застыло растерянное выражение. Он впервые не знал, что делать.

Тем временем Татьяна Сергеевна на ходу закрывала самые сильные кровотечения, тратя так нужные сейчас силы. Оба целителя даже не думали, организовывать какой-то порядок. И тогда я не выдержала, благо за плечами имелся опыт командировок в горячие точки.

— Татьяна Сергеевна, — я тронула ее за плечо, — вы нужны в операционной. Я тоже могу оперировать. Разрешите? Иван и Яков будут нам ассистировать.

Она словно очнулась от некого транса, обвела взглядом стоящие у крыльца подводы, посмотрела на свои руки, на меня и кивнула.

— Разрешаю! Зоя Павловна, — крикнула она уже громче, — найдите нам второй стол в операционную!

Илья Иванович тоже засуетился, ткнув пальцем в первого попавшегося солдата, велел санитарам везти его в свою операционную и, прихватив с собой одного из лекарей, того, что постарше, быстро ушел.

У подвод остались растерянная Ольга и еще один лекарь из его бригады. Они переминались с ноги на ногу, не понимая, что делать дальше. Илья Иванович про них словно забыл.

— Оля, начинай диагностику, у кого кровотечения, наскоро латай, все равно потом резать придется. Нужно пометить самых тяжелых, где твоя помада?

В последнее время у подруги появилась привычка постоянно подкрашивать губы, поэтому помаду она теперь носила с собой в кармашке фартука.

— Ставь на лбу цифру один или два.

Получив осмысленное руководство к действию, Ольга начала действовать. На лбу ближайшего раненого появилось две палочки — цифра два. Ее коллега тут же принялся ей помогать, дело пошло.

Я тоже не стала терять времени, вернувшись в госпиталь. Двери операционной стояли нараспашку, второй стол уже занесли. Забравшись прямо на него, Иван пытался приладить к потолку связку керосиновых ламп. Рядом суетилась санитарка, подтирая сыпавшуюся с потолка побелку.

Яков готовил раствор марганцовки, рядом стояла пятилитровая бутыль с карболкой. Татьяна Сергеевна уже успела надеть длинную белую хламиду. Я подошла сзади, завязывая на спине тесемки. Потом мы поменялись местами, помыли руки и принялись проверять инструменты.

Загрохотали колеса каталки, привезли первого пациента, на лбу которого алела одна палочка — цифра один.

— Сюда, — скомандовала целительница, становясь к столу.

Яков и санитарка принялись снимать с солдата одежду, что-то пришлось даже резать.

Каталка уехала, но очень быстро вернулась. Санитары, двое дюжих мужиков, быстро переложили стонущее тело на стол. Иван принялся стаскивать с парня тельняшку, а я провела первое сканирование.

Пуля, в живот. Плохо! Не самое приятное ранение.

— Пить… — прошептал лежащий на столе парнишка.

А вот этого никак нельзя, только не с ранением в живот!

— Ваня, усыпляй! — велела я. — Работаем!