Глава 34

Из инфекционного блока отправилась в столовую, я уже привыкла придерживаться строгого правила — поработал, нужно поесть и восполнить силы. И это не прихоть, это залог хорошей работы.

В коридоре чуть не столкнулась со Старовойтовым. Илья Иванович смотрел в окно и хмурился. Услышав шаги, он обернулся, заметив меня, поджал губы и, заложив руки за спину, неспешной походкой пошел прочь.

Мне стало интересно, что же он там такое увидел. Подойдя к окну я выглянула на улицу и сразу увидела Ольгу. Напротив нее, опираясь плечом о дерево, стоял Константин. Он что-то рассказывал, Ольга смотрела на него чуть приподняв подбородок, по губам скользила улыбка, в волосах, прямо за ухом, торчала ромашка. Вот подруга засмеялась, откинув назад голову, по округе колокольчиком зазвенел задорный девичий смех.

Константин придержал ее за руку, сократив расстояние до минимального, даже со стороны было видно, что этим двоим хорошо вместе.

Я и сама улыбнулась, заражаясь их весельем. Но не только я стала свидетелем их разговора, из открытого окна палаты в сторону парочки посыпались солдатские шутки. Константин не растерялся, отвечая шутникам, и как-то по собственнически взял Ольгу под руку.

Я залюбовалась ими, красивая пара: фигуристая нежная блондинка и высокий брутальный брюнет. И даже загадала: пусть у них все будет хорошо!

Тут меня отвлекли.

— Варвара Ильинична, вы на обед идете? — окликнула Зоя Павловна. — Меня Иван Павлович просил вместе с вами прийти.

— Иду, уже иду.

Как оказалось, Иван не просто так позвал старшую медсестру. Выставив Якова возле двери, чтобы нас никто не послушал, Иван достал перо и бумагу, после чего принялся расспрашивать Зою Павловну, сколько кроватей находиться в каждой палате, сколько постельного белья используется.

— Зачем тебе? — удивилась та.

— Да для отчета просили, — ответил тот.

Зоя Павловна, не заметив подвоха, а может просто не показав виду, перечислила все, о чем спрашивали.

— А теперь подпишите, вот тут, — Иван ткнул пальцем чуть ниже списка.

Зоя Павловна поставила свою подпись, после чего спохватилась, вспомнив, что ей нужно сходить в прачечную. Когда она ушла, я заглянула в лежавшие на столе бумаги.

Иван так хитро все обставил, разделив палаты по бригадам. В этом списке сразу было видно, что в палатах Старовойтова на четырнадцать кроватей меньше, чем у нас. А персонала больше.

— Я тоже времени не терял, — Яков выложил на стол стопку исписанных разным почерком листов.

— Что это?

— Благодарности. От пациентов. Лишними не будут.

— Жаль, что мы не можем пойти к коменданту вместе с вами, — вздохнул Иван, — я бы там им все высказал!

— Ничего, со мной будет Карл Генрихович.

— Хорошо, что старик на нашей стороне, — кивнул Яков. — Жаль, косметические операции придется временно отложить, пока все не утрясется.

Было видно, что его увлекла эта тема и он действительно сожалеет.

Пообедав, мы отправились продолжать обход, я вошла в палату и занялась работой, не сразу обратив внимание на отголоски чужой ссоры. Голос Старовойтова доносился до меня через открытое окно. Я не собиралась подслушивать, но быстро поняла, что он ругает именно Ольгу. Причем, повод показался мне совершенно абсурдным — ее встреча с Константином. Какое дело Илье Ивановичу до их отношений?

Закончив обход палаты, я вышла в коридор и почти сразу на меня налетела зареванная подруга. Я попыталась успокоить Ольгу, но с ней случилась настоящая истерика. Пришлось вести ее в сестринскую и вместе с подоспевшей Зоей Павловной отпаивать пустырником.

— Варя, — ревела подруга, — забери меня в свою бригаду. Я не хочу с ним работать!

— Оль, может не все так плохо. Илья Иванович опытный целитель. Ты же сама недавно им восхищалась.

— Да, — закивала она, потом осеклась и замотала головой, — нет! Он последнее время специально ко мне придирается! Я не хочу с ним!

Не было печали! И что теперь делать? Сомневаюсь, что Старовойтов так просто отпустит Ольгу в мою бригаду. Если только попросить отправить ее на помощь Карлу Генриховичу. Я ведь как раз собиралась найти кого-нибудь на место Олега.

Но это ночная смена. Впрочем, другого выхода я не вижу. Так Ольга и со Старовойтовым не будет пересекаться, а потом пришлют кого-нибудь на замену и она перейдет ко мне.

— Пиши прошение о переводе, я подам его на совете у коменданта. Придется тебе потерпеть пару дней.

— Не! Я не хочу! Забери меня! Сейчас!

Только что утихшая истерика разгорелась с новой силой.

— Ладно, сделаем так: скажем, что ты больна, посидишь эти дни дома.

После моих слов Ольга как-то быстро успокоилась, я протянула ей носовой платок, а Зоя Павловна повела умываться. После этого подруга два часа просидела у нее в каморке с чистыми простынями и только после этого, через задний двор, выходящий на городскую больницу, никем не замеченная, ушла домой.

Разговор о недомогании Ольги Зоя Павловна тоже взяла на себя. Старовойтов старшую медсестру не то, чтобы уважал, побаивался и старался не связываться.

Дела так закрутили меня, что к Михаилу я заглянула только перед самым уходом. В палате сладко пахло цветами. Я пристроила их в глиняной крынке, в которых обычно хранят молоко. Непонятно, как она тут оказалась, возможно, кто-то из местных приносил передачку, но пришлась очень кстати.

— Когда меня выпишут? — спросил Михаил.

— Надоело лежать?

— Я командир авиационного отряда, через два дня мне нужно быть на городском совете у коменданта. Я не могу его пропустить! К тому же, благодаря вам, я отлично себя чувствую.

На последней фразе его голос слегка понизился, словно он специально выделял именно мои заслуги.

— Что ж, тогда давайте посмотрим, как идет лечение. Лежите ровно и не шевелитесь!

Я потерла ладони, ощущая покалывание на кончиках пальцев. Диагностика показала, что воспаления больше нет. Михаил стремительно выздоравливал. Немного лечебной магии и сеанс можно считать завершенным.

— Что скажете, доктор?

Я сделала вид, что задумалась, нахмурив лоб. В глазах Михаила мелькнуло беспокойство.

— Думаю… — все еще хмурясь, я поднесла палец к губам, а потом, не удержавшись, все же улыбнулась, — завтра на выписку!

Михаил вскочил с кровати, подхватил меня за талию и закружил. Потом словно опомнившись, аккуратно поставил на место и отступил.

— Извините. Это от радости, — он запустил пятерню в и так взлохмаченные волосы.

— Чего уж там, — махнула я рукой, — отдыхайте. До завтра.

Мой взгляд снова упал на букет. Решительно шагнув к столу, вытащила цветы из крынки, забрав их с собой.

У крыльца меня уже ждали. Иван, Яков и Константин. Увидев в моих руках букет, Костя хитро прищурился, а потом посмотрел мне за спину, словно кого-то искал.

— Ольге нездоровиться, она ушла раньше, — пояснила я вроде бы как для всех.

— Что-то серьезное? — в глазах Константина промелькнула тревога.

— Было бы что серьезное, ее бы никто не отпустил. Просто устала.

— Ну, да, ну да… — его взгляд скользнул по стенам госпиталя, а потом снова вернулся ко мне. — Я могу ее видеть?

— Только если она сама пожелает, — пожала я плечами.

— Ну, мы идем или нет⁈ — нетерпеливо напомнил Иван.

— Да, пойдемте уже, — поддержал его Яков.

Проводив меня до калитки, все разошлись в разные стороны, Костя остался. У крыльца я остановилась, обернувшись.

— Спрошу у Ольги, сможет ли она вас принять.

Константин кивнул и молча сел на крыльцо, сорвал травинку и сунул ее в рот, зажав зубами.

— Оля, я дома! — обозначила я свое присутствие.

Подруга дремала у себя в комнате, забравшись на кровать прямо в одежде.

— Оль, как ты? К тебе гости.

— Кто? — сонным голосом спросила она.

— Твой друг летчик.

— Что?

Она распахнула глаза и чуть ли не кубарем скатилась с кровати. Схватив настольное зеркальце, принялась разглаживать выбившиеся из прически пряди.

— Иди, умойся, я пока чайник поставлю. Да не спеши ты, подождет твой милый друг.

Накрыв на стол нехитрый ужин, я позвала Константина в дом, чуть позже к нам, розовея щеками, присоединилась Ольга, успевшая переодеться в нарядное платье.

Посидев немного в их компании я ушла в свою комнату. Устала, да и не хотелось мешать. Константин, к слову, не стал слишком долго засиживаться и вскоре ушел. Ольга, позабыв про плохое настроение, буквально летала по дому. Вскоре я почувствовала аромат выпечки. Давно заметила, когда у подруги все хорошо, она печет пироги.

Утром Ольга осталась дома, а я нагруженная пирогами отправилась на работу. Возле калитки меня ждал Константин. Неожиданно. Он ведь прекрасно знал, что Ольга сегодня не идет на службу.

Впрочем, отличная возможность поговорить по душам.

— Константин Иванович вам нравится Ольга? — спросила я его напрямую.

— Да, нравится, — кивнул он, — думаю, это и так заметно.

Уголок его губ дернулся, словно он хотел улыбнуться, но затем передумал.

— Константин Иванович, вы дворянин, блестящий офицер, летчик, к тому же симпатичный мужчина, не обделенный вниманием барышень, а Ольга… она мне как сестра. Какие у вас намерения на ее счет?

— Самые серьезные! — он даже остановился, глядя мне прямо в лицо.

Он был намного выше, мне пришлось чуть приподнять голову, чтобы видеть его глаза.

— Имейте в виду, я не позволю ее обижать! Я хоть и целитель, но так наколдую, что внимание барышень вам больше не понадобиться!

— Кхмм… — он чуть не поперхнулся, под воротничком туго застегнутой рубашки дернулся кадык. — Вы очень прямолинейны…

— Я доктор, мне можно. И не думайте, что я пошутила. Слышали поговорку: у каждого целителя за плечами свое маленькое кладбище. Так что у меня рука не дрогнет!

— Принял к сведению, — кивнул он.

Тут я заметила, что мы все еще стоим друг против друга, как два нахохлившихся петуха, готовые к драке.

— Ладно, пойдемте, не хочу опаздывать.

Через несколько шагов Константин негромко спросил:

— Варвара Ильинична… расскажите мне о ней… об Ольге.

— Что вам рассказать? Она из зажиточной купеческой семьи, домашняя барышня, кроме нее еще есть младший брат. Так что дворянского титула за ней нет. Получила домашнее образование. Когда выяснилось, что есть дар, поступила в лекарскую школу. По окончании получила распределение в Никольск.

— А что она любит?

Я невольно улыбнулась. Да тут действительно серьезно!

Стоило переступить порог госпиталя, как на меня сразу навалились дела, всем от меня что-то было нужно, как обычно в те дни, когда мы готовили пациентов на выписку.

Радовало, что больше не случалось большого наплыва пациентов, значит, на фронте все стабильно. За эту неделю с аэродрома дважды улетали по три самолета, возвращаясь через несколько часов. В городе обстановка была спокойной, понемногу возвращались те, кто на время смуты покинул Никольск, жизнь снова вошла в привычное русло.

Карл Генрихович улучил момент, когда рядом никого не было, и сообщил, что письмо он отправил, а сегодня собирается ехать на вокзал за ответом. Городской совет у коменданта уже завтра, времени совсем не осталось.

Ближе к обеду я зашла в палату к Михаилу, провела диагностику. Удостоверившись, что он здоров, последний раз подпитала его лечебной магией, организм еще ослаблен болезнью, так что не помешает.

— Что ж, Михаил Дмитриевич, вы здоровы. Сейчас подготовлю выписку. Заберете у старшей медицинской сестры.

Я сделала пометку в мед карте, положив ее сверху внушительной стопки. Руки у меня были заняты, Михаил придержал дверь, чтобы я могла выйти. Вернувшись в сестринскую, я села заполнять выписки, пока Зоя Павловна, буквально с боем, не погнала меня обедать.

Передав ей бумаги, я отправилась в столовую. Там уже никого не было, Иван и Яков успели пообедать раньше меня.

Едва успела поесть, как с вокзала пришла подвода с ранеными. Я посмотрела на свои часики, что-то сегодня раньше обычного.

Засуетились санитарки, собирая с кроватей использованное постельное белье, готовя места для новых пациентов. Санитары выскочили на улицу. Снимая солдат с подводы, они перекладывали их на носилки и заносили в госпиталь.

Возле входа, заложив руки за спину, стоял Старовойтов, придирчиво рассматривая поступивших пациентов. Иногда он кивал головой, роняя короткое:

— Ко мне!

Иван тоже был здесь, я заметила у него в руках карандаш и блокнот. Время от времени он делал там какие-то пометки. Лишь позже я узнала, что он составлял список, подсчитывая, сколько больных досталось нам, а сколько взял себе Илья Иванович.

— Вы заметили, что он выбирает себе самых легких? — горячился Иван, — тыкая карандашом в свой список. — Вот, я тут все пометил!

Под списком стояли несколько подписей. Считай — официальный документ.

Когда все немного утряслось, я заглянула в инфекционный бокс. Там уже никого не было, на кровати Михаила сиротливо лежал скрученный рулоном матрац.

Даже не попрощался!