Глава 33

В груди разлилось приятное тепло признательности, я смотрела на этих двух парней, молодых медиков, и чувствовала благодарность за то, что не предали, не бросили, мало того — старались меня поддержать и даже давали советы как не вступать со Старовойтовым в открытое противостояние.

— Иван, прости, что я о тебе плохо подумала, — повинилась я, устыдившись своего, как мне теперь казалось, глупого порыва.

И вот вроде разум у меня взрослой женщины, а рефлексы нет, нет, да выдают молоденькую девчонку, коей я сейчас по факту и являюсь.

— Вы, Варвара Ильинична, на рожон не лезьте, — учил меня Яков, — а мы пока Илью Ивановича обещаниями подумать попридержим. Он ведь самоуверенный, решит, что мы почти согласились и на вас давить не станет. Решит, что победил.

— Ага, я ему такого наобещаю, — подключился Иван, — он про вас и думать забудет. Только долго за нос его тоже водить не получится. Когда там следующее собрание у коменданта города намечается?

— Через несколько дней.

— Нужно на Старовойтова компромат собрать, чтобы он вам слово, а вы ему два! Да хотя бы про пустые палаты!

Мы, втроем, сидели в сестринской и, словно заговорщики, строили планы противодействия Старовойтову. Глаза парней горели азартом, каждый предлагал что-то свое: Иван резко, порывисто, Яков более вдумчиво. Я смотрела на них и думала, как мне повезло работать рядом с ними.

Ни к чему конкретному мы не пришли, решили подумать до утра, как говориться — на свежую голову. Настроение мое кардинально поменялась, теперь мне казалось, я не хожу — летаю!

Даже Михаил обратил внимание.

— Варвара Ильинична, случилось что-то хорошее? С утра вы грустили, а теперь улыбаетесь.

Действительно, улыбаюсь. Я даже не заметила, как губы сами складываются в улыбку.

— Да, случилось, — кивнула я, — просто один человек… я думала про него очень плохо, а он оказался… лучше, чем я думала!

— Этот человек — мужчина?

— Да, как вы догадались?

— Неважно, — отмахнулся он, как-то враз насупившись.

— Что-то болит? — я словно наседка захлопотала возле его кровати. — Сейчас, сейчас вам станет лучше.

Потерев потеплевшие ладони, протянула их к груди Михаила. Магия привычно перетекала в тело пациента, а я всматривалась в развернувшуюся передо мной проекцию его внутренних органов.

Горло мы вылечили, легкие почти чистые. Болезнь стремительно отступает и все благодаря лекарству, изготовленному по моей методе. Хоть диссертацию садись и пиши!

А это что? Я заметила разгорающуюся крошечную розовую точку.

— Голова не болит?

— Есть немного, — словно нехотя ответил он.

Я коснулась его висков, снимая спазм и заодно погружая в сон. Пусть поспит, ему только на пользу.

Глаза Михаила закрылись, лицо расслабилось. Во сне он кажется еще моложе, светлая упрямая челка упала на лоб. Я машинально протянула руку, отводя ее в сторону, с минуту стою рядом, любуясь красивым породистым лицом. Глаза скользят по широкому подбородку, по словно влепленным из мрамора четким очертаниям губ, по пробивающейся светлой щетине на похудевших щеках.

— Молодой, красивый, повезет кому-то. Эх, была бы я моложе! — подумалось мне.

Лишь мгновеньем позже пришло осознание, что мне здесь и сейчас всего двадцать лет, что все это время я смотрела на окружающих меня мужчин с высоты своего прежнего, пенсионного возраста. И моя жизнь тут только начинается, только я сама могу решить, как ее прожить и с кем.

Я посмотрела на спящего мужчину совсем другими глазами, подоткнула ему одеяло, мимолетно коснулась руки, не удержалась, провела кончиками пальцев по щеке, ощущая жесткую щетину. Возле губ мои пальцы нерешительно замерли, захотелось вдруг ощутить: они твердые и холодные, как кажутся издали, или мягкие и теплые.

За спиной скрипнула дверь, я вздрогнула, резко выпрямляясь, словно меня застали за чем-то постыдным. В кои-то веки дала себе волю, воспользовавшись своим служебным положением.

— Варвара Ильинична!

— Цсс! Тихо!

Я обернулась, приложив палец к губам.

— Спит? — Карл Генрихович мельком мазнул по лежащему на кровати пациенту.

— Да, кивнула я. — Что-то вы сегодня рано.

— Хотел с вами побеседовать. Без лишних глаз.

— Присаживайтесь, здесь нам никто не помешает, — кивнула я на стоящие у окна стулья.

Старый целитель дождался, когда я сяду, только после этого опустился на свой стул.

— Варвара Ильинична, я сегодня узнал, неважно от кого… — он сделал паузу, словно собираясь с силами, — Старовойтов написал на вас докладную с жалобой, что вы в рабочее время оперируете в госпитале горожан. Он собирается подать эту докладную на ближайшем совете у коменданта.

— Вот же… нехороший человек! — вырвалось у меня. — Это он про Санька? Про эту операцию?

— Да, про этого несчастного мальчика.

— Он и Ивана с Яковом хочет к себе переманить!

Не сдержавшись, я все ему рассказала. Карл Генрихович ненадолго задумался.

— Варвара Ильинична, вы уверены, что Иван Павлович и Яков Аристархович вас поддержат?

— Да, уверена.

— Тогда предлагаю сделать так. Вы сейчас же пишете на имя Гаврилова А. С. прошение о проведении на базе госпиталя исследовательской работы по заживлению кожных тканей.

— Гаврилов… знакомая фамилия… Татьяна Сергеевна, она же Гаврилова!

— Вы наблюдательны, голубушка. Гаврилов отец покойного супруга Татьяны Сергеевны. Крепкий старик! Уж сколько он уговаривал ее стать во главе госпиталя, а она ни в какую! Видимо уже тогда задумала уйти в полевые целители.

Потому, пока она тут работала, Старовойтову не на что было рассчитывать, никто бы его главным не поставил, а сейчас, вишь, осмелел! Нахрапом хочет взять!

Вы пишите прошение, пишите, голубушка. А я тоже письмецо напишу, уж протеже любимой невестки Гаврилов точно не откажет!

Вот теперь мне многое стало понятно. И расстановка сил в госпитале, и мое стремительное кадровое повышение. Просто Татьяна Сергеевна задействовала свои родственные связи.

Под диктовку Карла Генриховича я написала прошение о проведении исследовательских работ, вписала Якова своим помощником, думаю, он не будет против.

Старый целитель убрал бумаги во внутренний карман своего сюртука, обещав завтрашним же поездом отправить их во Владивосток. Нам остается лишь надеяться, что ответ успеет прийти до встречи у коменданта.

Мы вышли из палаты, тихонько прикрыв за собой дверь. Карл Генрихович держался бодро, глаза азартно блестели, а бородка воинственно топорщилась, он даже словно помолодел. Да и я сама чувствовала, как адреналин бурлит в крови, понимая, что противостоять Старовойтову будет очень непросто. И позволить себе проиграть я не могу, иначе Илья Иванович сделает мою работу в госпитале невыносимой!

Да, я бы с легкостью ушла в частную практику, открыв свой врачебный кабинет, но не могу сделать этого, не отработав положенной практики. К тому же мне хотелось наладить нормальную работу госпиталя. Я уже прикипела к этому месту, к людям.

Закончив свои дела, решила не задерживаться, чтобы пойти домой с Иваном и Яковом, словно извиняясь за свое вчерашнее поведение. До сих пор было неловко, что я могла думать о парнях как о предателях.

Вот только Ольга куда-то запропастилась, обычно она сама приходила в сестринскую и мы вместе шли домой. Задерживается? Идти искать ее на половину Старовойтова, желания у меня не было, поэтому я направилась к Зое Павловне.

— Ольга Николавна? Так она с полчаса как ушла. С летчиком, с чернявеньким. Он давно возле крыльца отирался, все ее поджидал.

Вот же коза! Хоть бы предупредила!

Впрочем, про воров, забравшихся в наш дом, давно уже не было слышно. Городовой даже предположил, что они не местные и покинули город. Так что мы с Ольгой расслабились, правило везде ходить вместе стало забываться.

Парни проводили меня до калитки, по дороге Иван шумно придумывал Старовойтову разные наказания, больше шуточные. Мы с Яковом посмеивались над его фантазиями, общее дело сплотило нас, сделав клубом заговорщиков.

Распрощавшись с ними, я подошла к двери, но там висел замок, подруги дома не было. Хорошо, что мы уже давно сделали второй ключ, и я смогла войти в дом.

Явилась Ольга, когда уже начало смеркаться, довольная, счастливая, с огромной охапкой полевых цветов.

На все мои вопросы отвечала, что они с Константином просто гуляли неподалеку от аэродрома.

— Варь, он мне свой самолет показывал! Они оказывается такие большие, даже больше дорожного дилижанса!

— Оль, ты бы хоть предупредила, я переживала.

— Варь, да хватит, ты прямо как моя бабушка: туда не ходи, того не делай! Мы же взрослые дамы, доктора!

— Ладно, доктор, ужинать будешь?

— Буду!

Утром Константин уже ждал нас у калитки. Ольга порозовела щеками и вырвалась вперед. Я чуть подотстала, наблюдая за ними со стороны. К чести Константина, вел он себя вполне прилично. Поздоровался с нами по очереди, потом поинтересовался здоровьем Михаила.

— Я могу с ним увидеться?

— Да, можете, через окно, — кивнула я.

Пускать посторонних в палату я не собиралась. К тому же Старовойтов сейчас только и ждет от меня любой оплошности.

Громко звякнула колодезная цепь, мы обернулись, возле колодца стояла Глашка, девица, прищурившись, смотрела в нашу сторону. Чтобы не намочить юбку, она подоткнула ее, до колен оголяя стройные крепкие ноги.

Константин мазнул по ней равнодушным взглядом и отвернулся, предлагая Ольге свой локоть.

— Как вам на постое? — спросила я. — Хозяйка молодая, но старательная.

— Старательная, — подтвердил Константин, только его ответ послышался как-то двояко, словно он имел в виду совсем не то, что я спрашивала. Впрочем, это меня не касается, взрослые люди, сами разберутся. Если что-то не понравиться — съедут.

Госпиталь встретил нас привычной суетой. Карл Генрихович, уходя, шепнул, что прямо сейчас отправляется на вокзал, передать письмо во Владивосток. Я благодарно кивнула. Он ведь не обязан был мне помогать, но не смог пройти мимо несправедливости.

День пошел по привычному распорядку: обходы, назначения, подготовка к выписке. Перед обедом заглянула к Михаилу, он уже уверенно шел на поправку и не требовал моего пристального внимания.

Когда я вошла в инфекционный блок, сразу заметила сидевшего на подоконнике Константина. Он, как и обещал, пришел проведать друга.

— Доктор Варя! — отсалютовал летчик. — Не буду вам мешать!

Спрыгнув с подоконника, Костя исчез за окном. Я повернулась к Михаилу, потерла ладони, собираясь провести диагностику, а потом и лечение, но он вдруг откинул одеяло, под которым прятал букет полевых цветов.

— Это вам! — он протянул цветы мне.

Я даже несколько растерялась. Давно я не получала цветы не на юбилей, не по праздникам, а вот так, без повода. Машинально отметила несколько упавших на кровать лепестков, антисанитария, но промолчала, прижимая слегка помятые цветы к груди.

— Не сочтите за дерзость, — официальным тоном продолжил Михаил, — позвольте пригласить вас на прогулку.

— Вам еще рано гулять!

— После выписки! — официальный тон куда-то испарился.

И я неожиданно для себя ответила:

— Хорошо. После выписки.