Глава 32

— Вы так увлеченно читаете. Дамский роман? — спросил Михаил, заметим мой взгляд.

— Справочник лекарственных трав Сибири.

— Неужели, так интересно? — удивился он.

— Очень! — улыбнулась я, уж слишком забавно было видеть его удивленное лицо. — Хотите, я вам почитаю?

— Хочу!

Я перелистнула страницу и зачитала вслух несколько первых строк.

— «Родиола розовая, многолетнее травянистое растение, которое в народе чаще всего называют„золотым корнем“. Название связано с необычным цветом корневища — оно напоминает бронзу или старую позолоту с перламутровым отливом. А ещё на срезе растение источает аромат, напоминающий розу».

Остановившись, глянула на черно-белый рисунок довольно невзрачного растения. Жаль, что в книге нет цветных картинок.

— Действительно, интересно, — вдруг подал голос Михаил.

Я дочитала ему про родиолу, вечерело, в палате потихоньку сгущались серые тени, буквы сливались с едва различимые строчки. Закрыв книгу, отложила ее в сторону.

— Есть хотите?

Михаил с минуту молчал, словно прислушивался к себе.

— Хочу, — кивнул он.

— Сейчас я чего-нибудь принесу.

Общая столовая была уже закрыта, но в нашей комнатке для персонала всегда оставался запас еды.

Я взяла поднос, поставив на него миску с кашей, несколько кусочков хлеба и два стакана компота. На обратном пути, в полутемном коридоре, неожиданно столкнулась с Карлом Генриховичем.

— Что-то вы задержались, голубушка.

— Дела… Да и домой что-то не хочется.

— И все же Варвара Ильинична, советую вам отдохнуть. Диван в сестринской всегда к вашим услугам.

Взгляд старого целителя был слегка грустным и понимающим. Он чуть склонил голову в вежливом поклоне и посторонился, пропуская меня.

Михаил ел с аппетитом, организм требовал ресурсы для скорейшего выздоровления. Я пила компот, задумчиво глядя на темноту за окном. Стоящая на тумбочке керосиновая лампа отбрасывала маслянисто желтый круг света, словно накрыв нас двоих своим магическим куполом, было тихо и как-то по-особенному уютно, насколько это может быть уютно в больнице.

— Давно так вкусно не ел! — Михаил хлебом собрал остатки каши с тарелки.

Я уже не раз слышала эти слова от своих пациентов. Почему-то после тяжелой болезни даже самая простая еда кажется вкуснее.

Забрала у него тарелку, поставив ее на поднос.

— Уже уходите? — в голосе Михаила слышалось разочарование. — Побудьте со мной еще немного, — попросил он.

— Хорошо, только не долго, уже поздно, — согласилась я, и вдруг сама не знаю почему спросила: — расскажите мне о себе. Почему вы решили стать авиатором?

Мы разговорились. Михаил третий сын из большой дружной дворянской семьи. У него еще две сестры и брат. Еще в детстве у него открылся дар чувствовать воздух. Таких называют стихийниками.

Когда родители поняли, что их сын владеет магией, тут же наняли для него наставника. Обычно людей с таким даром учат управлять погодой, но Михаилу повезло, он поступил в летную школу.

— Помню, как в детстве мы вместе со старшим братом лежали в парке под большим кленом, с ветки оторвался желтый лист и стал медленно планируя, падать вниз.

Тогда, из баловства, я заставил его летать, выписывая разные немыслимые виражи и вдруг понял, что хочу сам оказаться на месте этого кленового листа. Именно в тот момент я отчетливо понял, что буду летать, чтобы не случилось и чего бы это мне не стоило!

Что ж, можно только порадоваться, его места сбылась.

— А вы? Как вы стали целителем?

— Не поверите, у меня тоже была мечта! Мечта исцелять, возвращать человеку здоровье, а иногда и жизнь. Знаете, доктора могут даже изменить судьбу своего пациента.

Я рассказала ему про случай с Никитой, который мечтал о свадьбе со своей красавицей невестой, а теперь работает в госпитале санитаром и не очень-то спешит домой.

Помолчали. Михаил первым нарушил мягко окутавшую нас тишину.

— Ваша мечта благороднее моей. Я всегда хотел летать, но это в какой-то мере эгоистичное желание, только для себя. А вы помогаете другим.

— Ваша работа тоже нужна, — успокоила я его. — К тому же, нет ничего постыдного в стремлении исполнить свою мечту.

— Знаете, вы бы очень понравились моей маме. Вы в чем-то на нее похожи, она тоже, прежде всего, думает о других, и только потом о себе.

— Думаю, у вас очень хорошая мама.

— Лучшая!

— Уже поздно, вам пора спать. Отдыхайте, набирайтесь сил.

Я встала, увернула фитиль на лампе, круг света сразу сузился, стал тусклее.

— Спите, доброй ночи, — я машинально поправила чуть съехавшее одеяло, забрала поднос и ушла.

Потом я еще не раз представляла маленького Михаила, лежащего на траве и парящий над ним желтый кленовый лист. Поделившись со мной сокровенным, он стал чуточку понятней, ближе. Маленький мальчик, который мечтал летать.

Я отнесла грязную посуду в столовую, после чего заглянула в сестринскую, обнаружив там Олега. Младший лекарь увлеченно читал какую-то брошюрку. Подняв голову, он скользнул по мне равнодушным взглядом.

— Карл Генрихович обходит палаты, — сообщил он.

Так и хотелось спросить:

— А почему ты не с ним?

Но это их отношения, я не хотела туда влезать. Старый целитель сам знает, как лучше.

Я подошла к шкафу и достала оттуда связку ключей.

— Вы куда? Слишком поздно, давайте я вас провожу, — Олег отложил брошюру в сторону.

Надо же, не ожидала от него!

— Не стоит, я иду в лабораторию, хочу приготовить лекарство.

— Можно я с вами?

Парень не просто встал, он подскочил с места.

— Если вам так хочется, — не стала я возражать.

В лаборатории Олег рассмотрел, чуть ли не обнюхал все реторты и пробирки. Когда я зажгла спиртовку и стала раскладывать травы, он тут же подошел, сделав несколько замечаний. Справедливых замечаний.

— Разбираетесь в предмете? — заметила я.

— Всегда хотел стать аптекарем, — почему-то густо краснея, признался парень.

— Почему не стали?

— Я же из деревни, семья не богатая. В лекарскую школу попал случайно. У нас в деревне барыня проездом была, да приболела, а у меня бабка знахарка, я ей помогал. Барыня меня увидела и заругалась, мол, талант пропадает, учиться надо и забрала меня с собой.

— А после учебы, почему в аптеку не пошли?

— Так на свою аптеку денег немало нужно, а в помощники еще не каждый возьмет. А при госпитале и жилье дают, и питание.

Вот еще один человек, мечта которого немного застопорилась. Но тут, кажется, я могу помочь, как раз уже несколько дней думаю, что нужно сделать, чтобы лаборатория снова заработала. Загвоздка была именно в том, что не каждый аптекарь пойдет работать в госпиталь, а тут у нас оказывается свой под боком!

Обнадеживать я его пока не стала, сначала нужно найти ему замену. Карл Генрихович и так все на себе тащит. Мне было жаль старика.

Сварив отвар, я перелила его в пузырек, привязала этикетку и собралась уходить.

— Можно я побуду тут еще немного? — жалобно попросил Олег.

Я оставила ему ключи, велев утром все запереть и вернуть их в шкаф.

В сестринской не было ни души. Первым делом я достала из стола несколько листов бумаги и принялась писать прошение на имя никольского коменданта. Одно — о переводе Олега в лабораторию, второе о выделении госпиталю еще одного целителя.

После этого сходила в операционную, переоделась в безразмерную хламиду. Платье, чтобы не помялось, убрала в шкаф. Там же отыскала подушку и шерстяной плед, устраивая их на диване. Потом долго ворочалась, стараясь лечь поудобнее, пока, наконец, не заснула.

Утро встретило меня звоном ведра и шарканьем швабры. Ночная санитарка прибиралась, стараясь успеть до утренней пересменки.

Я села, поморщившись от боли в спине, диван оказался на редкость жестким и неудобным. Достав из шкафа платье сходила в уборную, умылась и переоделась, после чего позевывая, отправилась в столовую. Чтобы окончательно проснуться, мне срочно требовалось выпить чего-нибудь горячего. Там я и застала Карла Генриховича.

— Как спалось? — поприветствовал он меня.

— Знаете, не очень, — я машинально потерла бок. — Это не диван, а пытка какая-то.

— Прежнее начальство специально такой поставило, чтобы в ночные смены никто не спал, — целитель прятал лукавую улыбку за исходящей паром кружкой.

Я тоже налила себе травяного чая, с удовольствием делая несколько маленьких глотков. Уф, полегчало!

— Карл Генрихович, расскажите мне об Олеге.

— А что вам рассказать? Способный парень, жаль, не на своем месте.

Поговорить нам не дали, госпиталь стремительно наполнялся людьми, пора было идти на планерку. Я с удивлением увидела в сестринской Ивана, думала, что он уже в кабинете своего нового начальника, но он был тут, вел себя, словно ничего не случилось.

Быстро раздав поручения, отправила всех на обход, в перерывах несколько раз заглядывая в палату к Михаилу. Ему надоело просто лежать, он попросил что-нибудь почитать, хотя бы газету.

Передав его просьбу Зое Павловне, старшая сестра обычно очень успешно с таким справляется, я снова вернулась к работе. Сегодня именно наша очередь идти в городскую больницу.

Я старалась всеми силами избегать Ивана, поэтому через Якова передала ему, что тот остается в отделении, а мы вдвоем идет на дежурство в больницу. Смену рядом с ним я бы просто не выдержала.

Там медсестричка обрадовала нас замечательной новостью: городничему удалось найти целителя, который согласился работать в городской Никольской больнице, значит, скоро наши дежурства будут уже не нужны.

Вернувшись, я хотела продолжить обход, до обеда всех осмотреть мы попросту не успели. Взяла лежащую на столе стопку медицинских карт, перебирая их.

— Я уже всех обошел.

Вздрогнув, я обернулась, Иван стоял в дверях, глядя прямо на меня. — Варвара Ильинична, что случилось? Мне кажется или вы меня избегаете?

И тут меня прорвало:

— Я слышала ваш разговор со Старовойтовым. Странно, что вы еще тут, почему не ушли в его бригаду?

— Да я вроде как и не собирался? — в его голосе слышалась растерянность.

— Но я видела, как вы заходили в его палаты.

— Да, заходил! И вам бы не помешало! — вдруг разозлился он. — Вы так же как и Татьяна Сергеевна ничего дальше своего носа не видите, идете за мной! — он распахнул дверь.

Я посмотрела на сидящего возле стола Якова, тот пожал плечами, вставая, собираясь идти с нами.

Иван шел впереди, не оглядываясь возле палаты Старовойтова остановился, распахивая дверь.

— Входите! — он вдруг подтолкнул меня, от неожиданности я сделала несколько шагов, останавливаясь посреди комнаты. На меня сразу же уставились четыре пары глаз.

Четыре? Но в наших палатах такого размера стоит по восемь кроватей.

Все поняв по моему ошарашенному виду, Иван сказал:

— Идемте дальше. Сами все увидите.

Я увидела. Все палаты Старовойтова стояли полупустыми, в то время как в наших уже не хватало места.

В довершение всего Иван заявил:

— Никуда я не собирался уходить, просто хотел вывести его на чистую воду.

— А ведь он и со мной тоже говорил, звал к себе, — немного задумчиво добавил Яков.

— И что вы ответили?

— Ничего конкретного, — пожал он плечами. — Варвара Ильинична, Старовойтов пробует вас на крепость, пытается продавить, с этим определенно что-то нужно делать. Он ведь просто так не успокоиться.