Глава 36

Утром, первое, что я услышала, это охи и стоны из комнаты Ольги.

— Что же так больно-то? — бормотала она.

Я рассчитывала еще немного понежиться в кровати, но пришлось вставать. Ольга, в светлой ночной сорочке, словно призрак, шарила в буфете, пытаясь что-то найти.

— Что ищешь? — спросила я.

Ольга вздрогнула, замерев.

— Фух, напугала! Прости, не хотела тебя разбудить. Не знаешь, где у нас уксус? Не могу найти…

— Зачем он тебе с утра пораньше?

— Вот, посмотри, — подруга подошла к окну и приподняла отороченный кружевом рукав.

На бледной девичьей коже темнело несколько синяков.

— Это все Глашка. Зараза! — она коснулась одного синяка пальцем и тут же поморщилась. — Больно! У меня матушка всегда к синякам уксус прикладывала.

— Зачем тебе уксус, если есть я? Давай, попробую залечить. Показывай, где болит.

А вот еще одна особенность лечебной магии — себя мы лечить не можем. Хотя, я все больше склоняюсь к тому, что это никакая не магия, а обычная мутация. Думаю, во всем виновно облучение, произошедшее при падении Илимского метеорита.

Это подтверждает и территориальное распределение людей, владеющих «магией». Чем дальше от эпицентра падения метеорита, тем их меньше.

Просто, новые способности назвали понятным всем словом, объясняющим все необычное, так и прижилось.

Ольга показывала мне свои синяки, а я их залечивала. На месте темных отметин оставались желтоватые пятна, через пару дней сойдут и они.

Закончив, я опустилась на табурет.

— С тебя завтрак!

Ольга засуетилась вокруг стола, выставляя остатки вчерашнего пиршества. Очень хотелось чаю, но растапливать плиту не стали. Надо бы купить примус, денег из своего жалования я почти не трачу, так что там должно хватить.

На службу сегодня я собиралась особенно тщательно. Соорудила на голове строгую прическу, еще раз проверила в саквояже собранный Иваном и Яковом компромат на Старовойтова.

Уходя, строго-настрого велела Ольге сидеть дома, напомнив о вчерашней драке. И так сплетен теперь на неделю хватит.

Отправив подругу досыпать, я вышла на крыльцо, вдыхая свежий, чуть влажный от росы воздух. Жмурясь от ярких лучей утреннего солнышка, заметила две направляющиеся к дому мужские фигуры.

Сбежав вниз по ступенькам, пошла к ним навстречу. Возле калитки остановилась, убирая накинутый сверху кожаный ремешок, служивший примитивным запором.

— Подождите, Варвара Ильинична, не трогайте!

Парни подошли к калитке и нахмурились. Михаил протянул руку, потрогав старую деревянную доску. Потом посмотрел на палец, даже понюхал.

— Деготь? — не то спрашивал, не то утверждал Константин.

— Он, родимый. Варвара Ильинична, выходите, только аккуратно. Не перепачкайтесь.

Михаил открыл калитку, я вышла на улицу и уставилась на темные потеки, пятнами выделявшиеся на старом, посветлевшем от времени дереве.

— Нам, что, калитку дегтем перемазали?

Я мучительно пыталась вспомнить, что это означает, но явно ничего хорошего.

Константин обернулся, скользнув взглядом по еще пустой улице.

— Думаю, лучше это убрать, пока никто не видел. Варвара Ильинична, есть у вас топор?

— Там, в сарае был.

Парни ловко сняли калитку с забора вместе со старыми ржавыми петлями и унесли в сарай, а я, наконец, вспомнила, что дегтям помечают ворота дома гулящей девицы.

Интересно, кто постарался, сама Глашка или ее группа поддержки? Вот же неугомонная девица!

Из-за этого происшествия я едва не опоздала на утреннюю планерку. Потом выяснилось, что Карл Генрихович уже ушел, и мы не успели согласовать наши дальнейшие действия.

Разобрав медицинские карты, мы разошлись по своим рабочим местам. По уже заведенному порядку, первыми на обходе осматривали вновь прибывших прибывших солдат, именно они требовали больше всего внимания.

Ближе к обеду ко мне подошла Зоя Павловна.

— Пора! Старовойтов уже пролетку себе вызвал.

— Карл Генрихович не появлялся?

— Нет, не было, — покачала она головой.

Это ничего не значит, скорее всего, он прибудет прямо в комендатуру, решила я. Сняв фартук и прихватив саквояж, вышла на крыльцо, Илья Иванович как раз садился в пролетку. Мазнув по мне небрежным взглядом, он отвернулся, словно не заметил.

— Трогай, голубчик! — велел он извозчику.

Лошадиные копыта глухо застучали по грунтовой дороге, поднимая за собой облачка пыли. Чуть подождав, пока они осядут, я вышла за ворота. Тут недалеко, так что дойду пешком.

Возле старого кирпичного здания было многолюдно, одна за другой подъезжали пролетки. Я поискала глазами Карла Генриховича, но не нашла. Не было его и внутри, в большом зале, где прибывшие рассаживались за длинным, накрытым зеленым сукном столом.

Некоторые лица были мне уже знакомы, кого-то я видела в первый раз. Одним из таких незнакомцев оказался новый целитель Никольской городской больницы. Я слышала, что он заступил на должность, но познакомиться, пока еще не довелось.

Был тут и Михаил, кивнув, он указал мне на место рядом с собой. Я покачала головой, оставаясь неподалеку от двери, высматривая Карла Генриховича. Но старого целителя еще не было.

Все уже все уже расселись по местам, так что и мне пришлось занять свободное место неподалеку от входа. Еще раз осмотревшись, поняла, что в этой комнате я единственная женщина.

Комендант встал, поприветствовав всех, после чего сначала заслушал доклад своего заместителя. Разговор шел об оружии, о пополнении запасов провианта, потом зашел разговор об аэродроме. Встав, Михаил заговорил о пополнении боеприпасов.

— Склад почти пуст, еще один боевой вылет и ничего не останется.

— Что я могу поделать? — комендант нервно постучал по столу пальцами. — Я уже отправил во Владивосток вашу заявку, ответа пока нет. Ждем. Должны подвезти, может, даже сегодня.

После летчиков настала очередь медиков. Сначала всех познакомили с новым целителем городской больницы, господином Ковылиным. Он хоть напрямую и не подчинялся коменданту города, но в чрезвычайных случаях госпиталь и больница объединялась в одно целое.

Потом слово взял Старовойтов.

— Господа, помимо господина Ковилина сегодня среди нас есть еще одно новое лицо, госпожа Светлова. Вот только у меня возникли сомнения, по поводу занимаемой ею должности. Дело в том, что госпожа Светлова замечена в превышении своих полномочий и разбазаривании казенного имущества.

После его слов все взгляды устремились в мою сторону.

— И в чем это выражается? — обманчиво мягко спросил Михаил.

— В том, что госпожа Светлова принимает в госпитале всех без разбора, не только вверенных нам солдат, но и городских жителей! Мало того, она проводит в сенах казенного медицинского учреждения сомнительные операции. К тому же привлекает к этому персонал госпиталя! Да у нас расход лекарственных средств повысился вдвое!

Господа! В виду сложившихся обстоятельств я настаиваю о смещении госпожи Светловой с должности целителя, прошу поднять вопрос о переводе ее в лекари.

Тут у меня за спиной хлопнула дверь, оттягивая на себя все внимание. Послышались шаги и знакомый голос произнес:

— Прошу прощения, господа, задержался по независимым от меня обстоятельствам.

Стул ряд со мной отодвинулся, Карл Генрихович сел, положив на стол пухлый бумажный пакет.

— Я пропустил что-то важное?

— Да вот, обсуждаем кандидатуру госпожи Светловой, по праву ли она занимает свое место, — комендант раздраженно побарабанил пальцами по столешнице. — Возможно, у вас будет, что сказать по этому поводу?

— Варвара Ильинична молодой, но очень талантливый целитель! — Карл Генрихович вскочил со своего места. — Я считаю, нашему госпиталю повезло, не так часто в нашей глубинке появляются целители такого класса!

— Тут господин Старовойтов рассказывал нам о проведении каких-то сомнительных операций, — напомнил комендант.

— Ах, вы об этом! — Карл Генрихович позволил себе улыбнуться. — Заверяю вас, данные операции производятся в рамках научного эксперимента с разрешения выше стоящих инстанций. Вот, бумаги с Владивостока. Госпоже Светловой Варваре Ильиничне и господину Сухову Якову Аристарховичу поручено провести ряд медицинских операций особого толка, используя при этом не только находящихся в госпитале солдат, но и горожан.

— А что там о разбазаривании казенных средств?

— Вы обвиняете Варвару Ильиничну в том, что она лечит больных? — теперь встал Михаил. — Я не так давно попал в госпиталь в качестве пациента, так что успел кое что увидеть и узнать. Например, то, что в палатах Варвары Ильиничны вдвое больше коек, чем в ваших, господин Старовойтов. Не так ли?

Илья Иванович резко побледнел и заерзал на стуле.

— Подтверждаю! У нас даже имеются списки пациентов. Варвара Ильинична, позволите?

Карл Генрихович повернулся ко мне, протянув руку.

Я достала из саквояжа заранее подготовленные бумаги. Старый целитель взял их, обошел стол и вместе с письмом из Владивостока положил перед комендантом.

Тот несколько минут изучал предложенные ему документы, все терпеливо ждали его вердикта.

— Да, вижу, распределение в палатах действительно неравномерное. И как вы, Варвара Ильинична, справляетесь?

— Это мой долг.

— Может, у вас есть просьбы или пожелания?

— Да, есть! Тут господин Старовойтов говорил о нехватке медикаментов, так вот он совершенно прав! И это при том, что в госпитале есть своя лаборатория!

— Но насколько я знаю, работать там некому. Мы уже несколько раз посылали запрос на пополнение штата, но, как видите, желающих работать здесь не нашлось.

— Дело в том, что в госпитале как раз есть такой специалист, только он работает обычным лекарем.

Я рассказала об Олеге, попросив перевести его в лабораторию.

— А ночным лекарем кого поставим? Боюсь, Карл Генрихович один не справиться.

— Есть замена. Младший лекарь Ольга Николаевна Киприна. Вот ее прошение о переводе.

Старовойтов издал какой-то сдавленный звук, словно он подавился.

— Вижу, вы действительно подготовились. Что ж, раз больше ни от кого нет вопросов, заседание объявляю закрытым! — комендант хлопнул по столу ладонью. — Все свободны! Варвара Ильинична, а вас попрошу остаться!

Осталась не только я, но и Карл Генрихович, как потом оказалось, Михаил не ушел и ждал меня за дверью.

А вот Старовойтов выскочил из зала одним из первых, даже ни с кем не попрощался.

Мы обсудили с комендантом поданные прошения. Теперь Олег официально переходил в лабораторию, а Ольга в ночные лекари. Обсудили и косметические операции. Господина коменданта очень заинтересовало то, что мы делаем.

— У моей старшей дочери на руке есть ожег, обварилась кипятком. Неужели, шрам можно убрать?

— Нужно посмотреть, приведите ее ко мне на прием.

Поговорили и о сырье для лаборатории.

— Пока лето часть трав можно закупать у местного населения, это будет быстрее и дешевле, чем ждать поставки из Иркутска или Владивостока. Отправить в луга тех же мальчишек за копейку малую.

Коснулся наш разговор и питания, и обмундирования. Пациентов прибавилось, Зоя Павловна жалуется, что постельного белья не хватает. Конечно, всем этим должен заниматься главный целитель, главврач, но у нас такого нет, так что пришлось взять эту роль на себя.

Вроде все обсудили, напоследок я попросила Карла Генриховича подождать меня за дверью.

— У меня к господину коменданту личный вопрос.

Старый целитель понятливо кивнул и вышел.

— Что-то еще, Варвара Ильинична? Вы меня заинтриговали! — комендант усмехнулся в усы.

— Да, у меня к вам еще одна просьба. Вот.

Достав из саквояжа сильно помятый листок бумаги, положила его на стол.

— Я давно этого ждал, — вздохнул комендант, читая прошение Карла Генриховича об отставке. — Где вы это взяли?

— В мусорном ведре, — призналась я.

— Я походатайствую о замене, но ничего не обещаю. Не так много целителей рвутся в наши края.

— Не обязательно, целителя, достаточно и обычного лекаря. У нас и свои кадры имеются. Вот смотрите, отработают стажеры свой срок, наберутся опыта и уедут, потому что нет карьерного роста. А если их перевести в целители, да с условием отработки, глядишь и останутся.

— Я об этом как-то не думал, — он пожевал губами, — а вы дело говорите! Свои кадры! Хитро! — он усмехнулся, подкрутив кончики усов. — Ох, не зря вас Татьяна Сергеевна рекомендовала, не зря!