Глава 37

Кажется, мне удалось расположить к себе господина коменданта, хотя тут у него свой интерес имеется, на что только не пойдешь ради здоровья дочери. Впрочем, он кажется мне человеком разумным и не чуждым чести, а уж я со своей стороны постараюсь сделать все возможное. Поддержка такой важной персоны будет очень кстати!

За дверью меня ждал Михаил и Карл Генрихович. Старый целитель сегодня выглядел бледнее обычного, поэтому я первым делом протянула руку к его запястью.

— Позволите?

Кожа у Карла Генриховича была сухая, прохладная, пульс бился слабо, словно нехотя. Посчитав количество ударов, я не убрала руку, делясь с ним своей лекарской магией.

Карл Генрихович сразу все понял.

— Благодарю, голубушка, не стоило тратить на меня свои силы. Я просто немного устал и переволновался с этим письмом. Представляете, ответ должны были доставить еще вчера, но из-за того, что на пути прибывал состав с фронта, наш поезд ушел чуть раньше и курьер опоздал. А сегодня он напротив задержался.

— Карл Генрихович, вы меня сегодня буквально спасли! Я очень вам благодарна и никогда этого не забуду. А это лишь немного, что я могу для вас сделать.

— Что вы, голубушка! Для меня это дело чести!

К слову сказать, после моей поддержки он стал выглядеть намного лучше, щеки порозовели, появился блеск в глазах.

— Вы лучше благодарите этого молодого человека, — Карл Генрихович повернулся к Михаилу, — как он вас защищал!

Я подняла голову, встречаясь глазами с внимательным мужским взглядом. Молодое тело дало слабину, щекам стало жарко, а по рукам, напротив, словно ветерок, прокатились мурашки. Я уже и забыла, как это приятно, ощущать, что ты кому-то нравишься, и что этот кто-то нравится тебе.

Мы обошлись без слов.

Карл Генрихович вдруг сразу засобирался.

— Я, пожалуй, пойду.

— Нет, пешком я вас не отпущу! Михаил Дмитриевич, сделайте еще одно доброе дело, поймайте пролетку!

Михаил не только нашел свободный экипаж, но даже его оплатил. Карл Генрихович пытался отнекиваться, но как-то слабо. Общими усилиями мы усадили его в пролетку и отправили домой.

Как только стих стук копыт, я поняла, что возле здания комендатуры стались только мы вдвоем с Михаилом.

— Вы обедали? — спросил он.

— Нет, не успела.

— Позвольте? — он забрал мой саквояж, подставляя локоть, чтобы я могла об него опереться.

Не спеша мы направились в сторону госпиталя. Разговаривать не хотелось, только сейчас поняла, как сильно перенервничала и теперь на меня навалилась усталость. Словно чувствуя это, Михаил шел молча, это было такое правильное, уютное молчание, когда ты знаешь, что тебя понимают без слов.

Мы вошли в ворота.

— Кажется, вас встречают, — заметил Михаил.

Действительно, у входа в госпиталь толклось сразу несколько человек. Яков стоял, оперевшись о перила крыльца, Зоя Павловна теребила руками свой передник и, кажется, даже этого не замечала. Иван не мог устоять на месте, он делал два-три шага в одну сторону, разворачивался и шел обратно.

— Серьезная группа поддержки! — я не видела, но по интонации поняла, что Михаил улыбается.

И тут нас увидели, Иван первым кинулся навстречу, Зоя Павловна тоже не отставала, Яков подошел последним.

— Ну что?

— Как прошло?

— Старовойтов уже дано вернулся. Злющий!

— Все хорошо! Пойдемте в столовую, очень есть хочется, там вам все расскажу.

Михаил пошел с нами и, хотя обычно летчики обедали в большой столовой, он вместе с нами завернул в наш крохотный закуток.

Зоя Павловна по-хозяйски быстро накрыла на стол. Взяв стакан с компотом, я сделала большой глоток, смочив пересохшее горло. После чего не стала томить всех ожиданиями, кратко пересказав самое главное.

— Яков официально становиться моим ассистентом на пластических операциях. Олег переходит в лабораторию, Ольга отправляется в ночную смену.

— А я? — Иван выглядел несколько обделенным.

— Для вас, Иван Павлович тоже есть дело. Очень важное. Но я хотела бы поговорить с вами об этом без свидетелей, вдруг, вы решите отказаться.

— Ну, что, мои хорошие, поели, пора и за работу, — засуетилась Зоя Павловна, убирая со стола.

Яков и Михаил встали, последний кивнул мне, и от этого простого жеста на душе стало теплее. Через минуту мы остались в столовой вдвоем с Иваном. Я кивком указала ему на ближайший стул.

— Садитесь ближе. Не зависимо от итогов нашего разговора, я попрошу вас, Иван Павлович, никому о нем не рассказывать.

Я специально называла его по имени отчеству, хотя на работе мы уже привыкли звать друг друга по имени, но сейчас мне нужно было, чтобы он понял всю важность услышанного.

— У меня есть сведения, что Карл Генрихович совсем скоро собирается покинуть госпиталь. Его место будет свободно и я считаю, что вы вполне достойны занять должность ночного целителя. Но все зависит от вас. Не спешите, все хорошенько обдумайте.

Почему я прочила на это место Ивана, а не Якова? Все просто, уже сейчас я понимала, что должность ночного целителя не для него, амбиции Якова поведут его намного дальше. Его будущее — пластическая хирургия.

С этого дня все в госпитале стало потихоньку меняться. Вечером Олег последний раз вышел в ночную смену. Когда я отдала бумаги о его новом назначении, пальцы парня слегка подрагивали, словно еще не до конца верил в случившееся.

Утром он не пошел домой, вместо этого Олег отправился в лабораторию, где принялся наводить чистоту, любовно натирая ветошью многочисленные колбочки и реторты.

А вот Ольга не слишком обрадовалась переходу в ночную смену, но мы обе понимали, что в ее случае это лучший выход. Она наотрез отказывалась встречаться со Старовойтовым и, заслышав его голос, тут же пряталась в одной из ближайших палат.

Я эту ее блажь не понимала, но поделать ничего не могла.

Кстати, в палатах тоже произошли изменения. Своих пациентов Илье Ивановичу я так и не отдала, но постепенно количество кроватей во всех палатах выровнялось.

Старовойтов ходил по госпиталю притихший, вежливый до зубовного скрежета. Но я понимала, что надолго его не хватить и Илья Иванович снова возьмется за старое. Вот только я теперь была не одна.

Меня поддерживали и лекари, и санитарки, даже прачки были на моей стороне. Но больше всего мы сблизились с Михаилом. Каждое утро он встречал меня у калитки. Вместе мы шли на работу, а вечером так же вместе возвращались.

Кстати, он вместе с Константином на следующий же день после памятной драки Ольги с Глашкой, переехали в соседний дом, к Свиридовым. А у нас появилась новенькая калитка.

Жизнь потихоньку налаживалась.

Мы с Яковом сделали несколько операций Никите, который пока работал у нас санитаром, и самое главное — Саньку. Уже ничего на его теле не напоминало о страшных ожогах, он снова превратился в того шустрого мальчугана, которого я знала, разве что глаза… этот взгляд больше бы подошел умудренному жизнью мужчине, а не десятилетнему пацану.

Поправившись, Санек вместе с братом снова стал помогать нам по хозяйству. Мальчишки очень быстро сдружились с Михаилом и Константином, которые частенько заходили к нам на чай.

Вместе они выстругивали из деревяшек маленькие игрушечные самолетики и, разинув рты, слушали рассказы Кости об их летных подвигах.

Спустя неделю после судьбоносного заседания в комендатуре, господин комендант сначала прислал записку, а потом прибыл в госпиталь со своей дочерью.

Почему-то я рассчитывала увидеть маленькую девочку, но рядом с комендантом стояла симпатичная девушка лет шестнадцати. Конец лета выдался довольно жарким, но, несмотря на это, руки девушки до самого запястья скрывали длинные плотные рукава.

Как пояснил господин комендант, когда Кате было три года, служанка, готовя малышку к купанию, принесла два ведра: одно с холодной водой, второе с кипятком.

Никто даже не понял, как локоть девочки оказался в ведре с горячей водой, чудом не пострадала только кисть руки. Служанка, не растерявшись, окунула обожженную руку в холодную воду. Но, не смотря на это, вскоре на месте ожога надулся большой пузырь.

Его прокололи, руку намазали жиром и послали за целителем. Тот залечил рану, как учили, по-быстрому, но на руке малышки, от локтя до кисти, навсегда остался шрам, кожа срослась уродливыми складками, еще и болезненно натягивалась на месте сгиба локтя, так что Катя не могла полностью выпрямить руку.

Девочке теперь шили платья с длинным рукавом, руку она держала полусогнутой и со временем стала стесняться своей особенности. С таким уродством о хорошей партии в замужестве оставалось только мечтать.

Вот почему господин комендант услышав от меня о новой экспериментальной методике, тут же ухватился за этот шанс.

Откладывать в долгую мы не стали, в тот же день проведя Катерине первую операцию. Шрамы были старые, пришлось повозиться, но у нас все получилось. Через две недели на руке девушки не осталось даже намека на старый ожог.

Увидев дочь в платье с коротким рукавом, господин комендант чуть ли не прослезился, а госпожа комендантша завалила меня подарками, попутно рассказывая всем и каждому о настоящем чуде.

Так мы получили первую рекламу.