Глава 8

Небольшая передышка и плотный обед помогли собраться с силами, только сев за стол, я поняла, как устала. Всё же лечение магией было для меня ещё слишком непривычным, я работала медленно, перепроверяя себя по несколько раз и одновременно радуясь своим новым возможностям.

Но это была приятная усталость, которая появляется после хорошо проделанной работы.

Ела я молча, не спеша, наслаждаясь вкусом простой, но сытной пищи. Хорошо, что этот момент тут продуман, не нужно тратить время на приготовление перекусов, которые пришлось бы таскать из дома.

Яков с Иваном о чём-то вполголоса пошептались, косясь в мою сторону, после чего встали и ушли. Обиделись что ли?

Я, конечно, человек в коллективе новый, но что-то не вижу особой слаженности. Такое впечатление, что Татьяна Сергеевна тянет всё на себе, а остальные этим пользуются.

И всё же сразу встревать не буду, понаблюдаю какое-то время со стороны, вдруг, я ошиблась, и сегодня просто звезды не так сошлись.

В крошечной столовой стало совсем тихо, целительница, как и я ела молча. Я заметила, как порозовели её щёки. Ей бы, конечно, поспать, но она же не пойдёт. Впрочем, мы, врачи, народ привычный, сама сколько раз по две смены отрабатывала.

Я встала, и ничего не говоря сходила к столу раздачи, налила ещё два стакана компота, один поставила перед Татьяной Сергеевной. Она благодарно кивнула. Я чувствовала, что сегодня между нами зародилась, нет, не дружба, до этого ещё далеко, скорее доверие, помноженное на женскую солидарность.

Допив компот, я открыла крышечку висящих у меня на шее часиков. До конца обеденного перерыва оставалось примерно полчаса. Нужно провести это время с пользой. Можно пойти в сестринскую и просто отдохнуть. Но у меня в сумке лежит грязный фартук, который нужно постирать и лучше это не откладывать.

Предупредив Татьяну Сергеевну, что мне нужно ненадолго отлучиться, я сбегала за фартуком, в коридоре успела перекинуться парой слов с больными, теми самыми, что помогали нам с багажом.

Парни шли на поправку, совсем скоро их выпишут и снова отправят охранять рубежи страны. Я вспомнила слова старшей сестры, что нужно быть с солдатиками поулыбчевей и, кажется, перестаралась. Оба шутливо заявили, что готовы стать моими рыцарями и всюду сопровождать.

- Всюду не получиться, - улыбнулась я, - разве что до прачечной, но только если вы накинете тёплые халаты.

Я не видела ничего плохого в прогулке, свежий воздух пойдет им только на пользу, а мне хотелось послушать их разговоры, и больше узнать об этих местах.

Прогулка получилась недолгой, во дворе моих «рыцарей» заметила Зоя Павловна. Старшая сестра сразу же вручила каждому по корзине с бельём и увела с собой. Парни жалобно косились в мою сторону, но протестовать не стали. Зою Павловну тут уважали, и даже побаивались.

Наконец, я добралась до прачечной, дверь была открыта, оттуда пахло кипяченым бельём, и хозяйственным мылом. Войдя внутрь, я сразу попала в облако пара. Разогнав его рукой, смогла рассмотреть большую печь и несколько огромных железных чанов. Именно от них исходили эти клубы белесого пара, в которых мелькало сразу несколько женщин.

Кто-то стирал в корыте при помощи специального приспособления в виде стиральной доски со специальными волнистой желобками, о которое тёрли бельё. Другие что-то размешивали в ведрах, третьи склонились над бочкой с водой.

Не сразу, но меня заметили.

- Да что же вы, барышня, тут встали! Взопреете вся!

- Да мне с кем бы на счёт стирки поговорить.

- Так пойдёмте, пойдёмте на улицу выйдем.

Прачка назвалась Райкой, а когда я спросила про отчество, просто махнула рукой. Зато меня она уважительно величала Варварой Ильиничной.

- Понаслышаны мы, что в госпиталь новые лекари приехали, вот только не думали, что в наши места девиц пришлют, да ещё таких молоденьких! Павловна сказывала, что на квартиру вас определила.

Павловна, я так понимаю – старшая медсестра. Новости разносятся тут быстро.

- Оно и верно, на квартире-то вам сподручнее будет, - продолжала Райка, явно радуясь возможности поболтать.

- Да, квартира хороша, обживаемся, - поддакнула я, - вот только стирать там пока негде, да и нечем. Может, вы посоветуете, что для этого лучше использовать?

Я показала ей фартук.

- Так что тут использовать. Как обычно – щёлок. Но с вашими нежными ручками лучше мыльца тёмного настрогать, да подождать пока в воде разойдётся. Ну а уж самую нежную ткань, так это только содой стирать.

Процесс стирки оказался нелёгким. Чаще всего для этого использовали дубовую золу, которую замачивали в воде, получая щёлок. Бельё замачивали в растворе щёлока, потом стирали и кипятили.

Иногда для стирки использовали хозяйственное мыло, кому оно было доступно, натирая его на тёрке и растворяя в воде.

Но самым сложным для моего восприятия оказался процесс отбеливания ткани, для которого использовали аммиак, добываемый из обычной… мочи!

Райка сначала пыталась поделиться со мной всеми премудростями своей профессии, но потом поняла, что я в этом ничего не смыслю и просто предложила стирать мне бельё за деньгу малую, чему я радостно согласилась, оставив ей фартук.

Мало того, что его постирают, ещё и погладят. В помещении рядом с прачечной работали две женщины, которые занимались глажкой белья. Я ради интереса попросилась взглянуть, как это происходит.

Гладильщицы стояли за длинными узкими столами, водя по ним тяжелыми чугунными утюгами, внутрь которых засыпались раскалённые угли. Жара здесь стояла не меньше, чем в прачечной, разве что пара не было.

Оставив фартук и два медяка за работу я спохватилась, что мне пора. Заболтала меня Райка!

Вернувшись в сестринскую, я застала там только Ивана и Якова. Парни, как обычно, занимались своими делами.

- А где Татьяна Сергеевна? – спросила я.

Яков, не отрываясь от книги, пожал плечами, Иван оказался более разговорчивым.

- Да карты, небось, опять заполняет или у Павловны бинты считает, -простодушно пояснил он.

Я прищурилась, рассматривая этих двоих. Получается, их непосредственный начальник работает, а они прохлаждаются и считают это в порядке вещей. Вот только что это: открытое неповиновение, или Татьяна Сергеевна из тех людей, которым проще всё сделать самим, чем просить кого-то ещё. И с этим мне ещё предстоит разобраться.

- Вы на время смотрели? Мы уже должны быть в инфекционном отделении.

В ответ, Иван не спеша достал из кармана часы-луковицу, поддел ногтем крышку, глянув на циферблат и цокнул языком.

- Яшка, вставай, Варвара права, пора идти, - стукнул он товарища по плечу.

Тот нехотя отложил книгу, демонстративно взял свои часы, сверившись со временем, и только после этого соизволил подняться.

Не дожидаясь его, мы с Иваном ушли вперёд. Рот у того не закрывался и за пару минут я узнала половину больничных новостей. Хотя некоторые сведения оказались вполне полезными.

Например, я узнала, что в городской поликлинике бригады дежурят по очереди, и сегодня туда пойдет Илья Иванович со своими лекарями. Это означает, что вторая половина дня у нас будет относительно свободна.

- Странно, я с утра никого из них не видела, даже в обед.

- По подружке соскучилась? Не повезло ей. Иваныч своим за день ни разу даже присесть не даёт. Гоняет их и в хвост, и в гриву! К тому же у него, как у старшего целителя отдельный кабинет есть. Он себе у начальства выбил. Так вот они обычно всей бригадой там отсиживаются.

Не успела я обдумать полученную информацию, как мы пришли в закрытый бокс инфекционного отделения. Татьяна Сергеевна уже была тут, сидела за столом и что-то сосредоточенно писала в медицинских картах.

Услышав шаги, она подняла голову, я машинально отметила, что выглядит она намного лучше, хотя несколько часов сна не помешали бы.

Не заостряя внимания на то, что мы опоздали, целительница принялась раздавать нам лечебные задания.

Больные в палате были в основном одни и те же, хотя кое-кто сменился. Большинство пациентов пошли на поправку, но были и те, кому требовалась срочная помощь и к моему удивлению, Татьяна Сергеевна дала мне именно такого пациента.

У парня был жар, рвота, понос, болел левый бок. В карте, которую передали нам из приёмного покоя, значилась желудочная болезнь. В назначение было прописано лекарство: отвар кровохлёбки.

Я знала, что это растение помогает при многих расстройствах желудочно-кишечного тракта, даже которые сопровождаются кровотечением. Кровохлёбка обладает отличным антисептическим и противовоспалительным действием.

Лекарство вполне подходило под описанное в медкарте заболевание, поэтому я нашла на полке нужный пузырёк, благо названия лекарств, традиционно писались на латыни. Взяв мерную ложечку, отлила нужное количество отвара в специальный порционный стаканчик, зажала его в ладонях, напитывая своей магией, после чего подошла к пациенту.

Больной лежал бледный с появившейся на лбу испариной, его внешний вид меня сразу насторожил. Что-то тут было не так.

Прежде чем дать лекарство, я запустила полное сканирование, которое выявило очаг воспаления в левом боку, все как и написано в карте. Но это точно была не желудочная болезнь.

Попросив больного приподнять пижаму, я принялась пальпировать живот, аккуратно прощупывая его пальцами, после чего поняла, что мои догадки верны. Осталось только померить температуру.

- Татьяна Сергеевна, - вполголоса позвала я целительницу, - подойдите, пожалуйста. Мне нужен ваш совет.

- Что случилось, Варвара Ильинична?

Она заглянула в карту больного, сверилась с этикеткой на пузырьке и заметно успокоилась.

- Татьяна Сергеевна, у больного не желудочная болезнь, у него аппендицит. Посмотрите сами, я кивнула в сторону кровати.

Она снова заглянула в карту, прочитав вслух:

- Боль в левом боку. Где болит? – спросила она, наклонившись к больному.

Тот показал на левый бок.

- Варвара Ильинична, аппендикс находиться справа.

- Обычно – да, но присмотритесь к больному. Видите? Это левокардия. Редкая патология. Сердце, как и положено, находиться слева, а остальные органы расположены зеркально.

- Частичный зеркальщик! – теперь и сама Татьяна Сергеевна поняла, что я права.

- Судя по состоянию больного, нужно оперировать и как можно скорее, - шепнула я, стараясь не привлекать внимания.

- Илья Иванович на приеме в городской больнице, а я ещё не полностью восстановила свой резерв, - так же негромко ответила целительница.

- Что же делать?

Я понимала: если медлить, аппендикс может лопнуть, а это угроза перитонита, заражение, смерть.

- Что у вас с резервом, Варвара Ильинична?

- Почти восстановился.

- А ваш… медальон?

- Полон.

Татьяна Сергеевна на минуту задумалась, закусив нижнюю губу, а потом громко объявила:

- Готовим к операции. Варвара Ильинична, вы ассистируете!