Глава 14. Герман

Официант приносит кофе и кусище шоколадного торта. Порция на троих. Я вонзаю вилку в торт с острого края и сразу отламываю носик. Вкусно. Торт явно добротного местного производства на натуральном сливочном масле и какао.

— С чего такая забота? — спрашиваю я Натали. Кофе тоже классный. А чашка! Да вы только посмотрите! Белая чашка, как облако, стоит на блюдце в виде самолёта.

— Меня доктор нашёл, — почему-то не смотрит мне в глаза моя бывшая одноклассница.

Кто бы сомневался. Я опять отламываю от торта. Интересно, но пока непонятно, что будет дальше.

— Сначала скажи, пожалуйста, как он тебя нашёл, а потом зачем. Договорились? А то я сейчас доем торт и пойду, — я с ней не церемонюсь, с ней нельзя давать слабинку, она — сплошная подстава. А любила я её и дружила с ней за быстрые мозги и помощь в критическую минуту. Уступать она не любила, даже если сама не знала, надо ей за это что-то драться или нет. Боевая такая девчонка. Герман, наверное, многое в ней ценил, как в музе. Муза же непредсказуема должна быть, стремительна и коварна. Помимо красоты.

— Через Веронику. Как?

И тут я вспоминаю, что Вероника появилась у нас в доме по протекции Натали. Я лежала ещё в больнице с переломами после аварии, когда Натали её привела по просьбе мамы, естественно. Да, доктор прорыл ходы удивительно глубоко. Работает доктор, даром хлеб не ест.

— То есть хочешь сказать, что он встречался с Вероникой?

— Встречался.

— Ну, это несложно. Мама дала ему телефон, и тут думать нечего. А Вероника своей куриной башкой решила, что будет полезным для дела дать твои контакты, как моей единственной подруги, о которой они вообще знали.

— Похоже на то.

— Боюсь предположить, о чём доктор беседовал с Вероникой, какие философские проблемы поднимали и на какие вопросы она отвечала. Ей пришлось попотеть. Но мне её не жалко. Когда человек не хочет включить голову, ждать нечего.

— Сдалась она тебе, — заметила Натали.

— Так. Второй вопрос «зачем» доктор на тебя вышел. Ответь, если тебя не затруднит, как можно ближе к тому, как всё на самом деле.

— Всё не так.

— А как?

— Мы же с тобой сцепились год назад у Германа на выставке.

— С кем не бывает, — сцепиться с Натали, как в прямом, так и в переносном смысле никогда не представляло для меня особой сложности.

— Я, кстати, наконец-то с ним рассталась. Сплю по ночам и не чешусь, как шелудивый пёс.

— Потом расскажешь, — то, что она от него ушла, я узнала, наверное, первой, но не от неё.

На самом деле Герман сам на меня полез на этой выставке. С самого начала он мне делал знаки и приглашал натурщицей. То есть сидишь голая, позируешь — поза, свет — всё установили, слева хорошо, справа плохо и так далее, исправляют, подстраивают, а он малюет красные полосы. Абстракцию. Я на такое не повелась. Сказала ему, что в искусстве ничего не понимаю и послала его на все четыре стороны, то есть известно куда. Но он не унимался. Кидал мне фразочки, типа: «Твой профиль надо на рубле чеканить», ну, и так далее. Забрасывал пошлыми смс-ками.

И всё-таки я пошла к нему на выставку. Выставка оказалась успешной, Герман поплыл от продаж и осмелел. Натали уже к тому времени от него ушла, но официально ещё считалась его девушкой и чувствовала себя на выставке хозяйкой. То есть она в глубине души ещё колебалась. Мне бы свалить подобру-поздорову, но нет.

Галерея располагалась на первом этаже хрущёвки, правда, почти в центре. То есть был снят и оформлен под галерею весь когда-то магазин «Детский мир», располагавшийся в этом здании. Подсобных кабинетов и помещений было предостаточно, где можно было уединиться.

Знаменитый художник сгорал от похоти. А мне много было не надо тогда, у меня это наследственное, как я сейчас установила. Если уж совсем честно, он мне немного даже нравился — крепкий такой, бобриком подстриженный, в белой рубашке всегда. Короче, на художника был не похож, и это придавало оригинальности, что ли.

Герман завёл меня в какой-то кабинет, где стоял вполне приличный кожаный диван, и было чисто. Сразу набросился. Чувствовалось, что ужас, как возбудился. Осторожно, двери открываются — в проёме Натали. Орёт, набрасывается на меня. Я натягиваю трусики и бегу. Так примерно было.

— Я делала заказ загородом, большой дом и прочее. Звонит Герман, — начинает подруга, — и спрашивает, нужен ли мне ландшафтный проект участка? А мне, как раз, даже очень был нужен, и я собиралась переступить через себя и набрать твой номер. Ты отлично всегда справлялась со сложным рельефом. У заказчика был огромный участок, где дальняя от дома часть спускалась к реке. Он там хотел смотровую площадку, какие-то кусты, цветы, тропинки. Я знала отлично твои лесенки, и как ты любишь такого рода вещи. У Германа было срочное предложение за очень приемлемую цену, и он избавил меня от унижения звонить-извиняться. Ты бы начала спрашивать, ушла я от него наконец или нет, а я не была уверена ещё, хочу я этого или дурака валяю. Я приняла предложение Германа и отправила все данные, топосъёмку и чертежи. Мне хотелось тебе отомстить. Очень сильно причём.

Я слушаю и чувствую, как загораются уши.

— Можно понять, что уж там, — отвечаю спокойно, но начинаю нервничать, — скажи, и как скоро ты получила эскизный проект?

— Его вообще не было. Я сразу получила рабочий и сразу приступила к его реализации. Мне не нужно было сомневаться, я увидела, что он был сделан очень профессионально.

Так хочется взять в руку уже пустую ту самую чашку в виде облака и шарахнуть её о стену. Там, где море.