Глава 16. Коровник

Только мне кажется, что если Натали меня недооценила, то про доктора я такого сказать не могу. Он вывел двух кенгуру на ринг, а сам пошёл на трибуну. То ли зритель, то ли судья, то ли журналист. Сидит в предвкушении удачного исхода своей затеи.

— Что молчишь, Натали? — шампанское меня немного веселит и придаёт даже излишней решительности по отношению к своей вывшей однокласснице, — рассказывай! Чья была идея?

— В принципе, это идея твоей матери. Я только согласилась и подхватила.

Я опять не уверена, что она говорит так, как было на самом деле. Она просто не хочет брать вину на себя. Манера такая — прятаться за спины других.

— Повтори идею, если не трудно, — я немного засомневалась.

— Спасти тебя от одиночества и интернетных знакомств. Ты же сидела с переломами. И она предложила, я, кстати, её очень хорошо понимаю, найти тебе виртуального друга из знакомых, чтобы он был подконтролен, с ним можно было договориться, и чтобы смог тебя заинтересовать.

— Так-так-так… заинтересовать. Для этого надо иметь представление, что жертва ценит в людях, какие у неё взгляды, предпочтения в искусстве, например, или литературе. И отлично знать, чего она терпеть не может. Я права?

— В целом, да.

— А кто знает обо мне больше всех после меня самой? Кто провёл со мной огромное количество времени, начиная от сидения за одной партой в течение двух лет и заканчивая постоянными встречами на тусовках, походах по выставкам и даже двухнедельного отдыха на турецком берегу? Мама правильно всё оценила. Других вариантов, собственно, и нет.

— Когда я на это соглашалась, я искренне хотела тебе помочь.

— Помочь в чём?

— Уберечь тебя от ненужных и опасных виртуальных связей. Во всяком случае до того момента, пока тебе не снимут гипс.

Теперь я сидела и таращила на неё глаза. Получается, столько времени мне дурили голову практически несуществующим Киром. Кто? Самые близкие люди. Откровенно издевались надо мной, не считаясь с моими чувствами.

Вот это да-а-а! «Всегда копи жизненный опыт, Лилечка, в жизни часто случается то, что никакая фантазия не придумает» — примерно так говорил мне дед. Я тогда толком ещё не понимала, что он имел в виду. Сейчас становится яснее.

— Кто со мной переписывался? Раз уже начала, то и заканчивай. Это вряд ли была ты. Ты лишь давала инструкции и рассказывала обо мне всё, что знала. Это был мужик. Мы разбирали с доктором кое-какие ходы. Там чувствуется рука мастера, так сказать. Да у тебя и времени столько не могло быть. К кому ты обратилась?

— Понимаешь, я всё ещё хотела его вернуть.

— Германа?

— Да. Он опять оказался на мели. А твоя мать не жалела денег.

— Да, она транжирит отцовские бабки так, как ей вздумается. Она и доктору, наверное, столько отвалила, что он со мной носится, как с допотопным смартфоном.

Бутылка заканчивалась, оливки тоже. В бокалах ещё немного оставалось.

— Когда Герман услышал о предложении поддерживать с тобой переписку, да ещё и за неплохие деньги, он тут же загорелся и согласился. Ты и так ему всегда нравилась. Он часто мне говорил, какой у тебя охренительный взгляд с поволокой и точёный профиль. Мне это не особо нравилось, конечно, но тогда такие откровения значения не имели. Ему надо было платить по долгам и иметь возможность писать картины на продажу. Всё совпало.

— Был ещё кто-то третий, — я допила шампанское, — хочешь ещё?

— Не, хватит, я за рулём.

— Кто третий, Натали?

— Третьего не было, — она тоже допила бокал, — не отказывай Герману в уме. Он хоть и не вызывает у меня особых симпатий, дураком его назвать не могу.

— А пентхаус был чей? Первый проект. Я напоминаю.

— Я не знаю фамилии. Это как раз его контакты.

— Хочется плюнуть ему в морду. Меркантильный и бессердечный. Обкрадывал меня. Доктор прав. Ну, ты сука, Натали…слов нет.

Тут на меня накатывает жалость к себе. К тому, насколько я была искренней с этим Киром, сколько мы с ним вместе провели времени, наполненного настоящим флиртом, шутками, откровениями, рассуждениями. Он здорово меня заводил, что уж там.

— Ты , конечно, читала переписку и добавляла деталей. Мразота ты, самая настоящая.

— Спать с чужими мужиками не считается чем-то благородным тоже, — она вяло оправдывается.

— Я бы встретилась с Германом. Он будет не против. Тебя я об этом просить не буду. Мне вообще наплевать, что ты об этом думаешь, ревнуешь или нет.

— Зачем он тебе? Вы с ним о чём-то не договорили? — она усмехается.

Я встаю и иду к столику, за которым сидит Решетов.

— Пойдёмте гулять, доктор! Спасибо вам за хорошо организованную встречу, но остались некоторые непроясненные моменты, — почему-то я с трудом произношу слово «непроясненные». Из-за шампанского, наверное.

— Какие моменты? — переспрашивает он.

— Ну, там, где основное враньё, — улыбаюсь и киваю в сторону Натали. Она сидит и не шевелится.

— Если хотите, мы можем взять вашу подругу с собой.

— Какую ещё подругу? Она мне больше не подруга. И хватит делать вид, что ничего не происходит, Артём Викентьевич. Очень даже происходит. Я в шоке вообще. Ваше счастье, что у меня лёгкий характер. Но всему есть предел.

— Я предлагаю посмотреть старый коровник на той стороне поля, — говорит доктор на полном серьёзе.

Мы одеваемся и выходим на улицу. Что там в коровнике? Ерунда какая-то.

Вычищенные дорожки и огромные, чуть ли не выше человеческого роста сугробы по обеим сторонам, создают впечатление, что мы движемся в каком-то лабиринте. Символично. Не раз замечала, что у него сходятся пазы. Махинатор.

— Со стороны может показаться, что моя история с Киром не заслуживает больше пары часов разговоров. Сколько я разговаривала с Натали? Ну, час.

— Что вас больше всего сейчас беспокоит?

— Опустошённость. Я как будто увидела себя сверху, с люстры, и мне стало так жалко потраченных эмоций.

— В прошлом всегда много того, о чём мы сожалеем. Мы смотрим на прошлое с другого места, как во времени, так и в пространстве, и с другим опытом. Многое проясняется к тому времени, когда воспоминания опять приходят. Это нормально.

— Артём Викентьевич, почему Натали согласилась приехать? Зачем ей это?

— Думаю, вы ещё не собрали все звенья в цепи событий, — он остановился и огляделся, — вон там коровник, пойдёмте. Туда и обратно, — настаивает Решетов.