Глава 15

Когда-то давно старый индеец открыл своему внуку одну жизненную истину:

– В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух волков. Один волк представляет зло – зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь… Другой волк представляет добро – мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность…

Маленький индеец, тронутый до глубины души словами деда, на несколько мгновений задумался, а потом спросил:

– А какой волк в конце побеждает?

Старый индеец едва заметно улыбнулся и ответил:

– Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь.

Валя брел по мокрому тротуару, запахнув плотнее куртку и как можно ниже натянув капюшон. Свернув с оживленной улицы в квартал старых домов, он, пройдя несколько зданий, зашел в маленькую кофейню с двумя крошечными столиками и барной стойкой. В помещении витал насыщенный запах кофе, сливок и ванили, на небольшой стеклянной витрине в ряд выстроились пирожные на любой вкус, словно маленький уголок рая в унылую погоду этого вечера. Валька вспомнил свою последнюю попытку испечь шарлотку и поежился… Заказав капучино и шоколадный кекс, сел за барную стойку.

Тихая дробь дождика за большим окном подпевала тихой музыке в кафе, пока пальцы скручивали из салфетки рулончик, а внутренняя боль сжимала сердце. Валька уже давно допил кофе, но так и не определился с тем, как должен поступить. Обида и задетая гордость вопили о жертвоприношении, требовали ссоры, а то и разрыва, но гордость как прожорливый огонь, сколько бревен ни подбрасывай, все мало, мало, мало… и пока там не останется выжженная пустыня – не погаснет, а сердце плачет и скулит, как брошенный щенок просится к хозяину, но ошейник разума, удушая, держит на месте. Ведь он был не прав! Эта чопорность и надменность, будто тебе одолжение делают… Да, Марк вел с ним себя по-другому, но это с ним и наедине, а стоило выйти на люди, то Марка будто подменяли, жесткость и циничность выпускали наружу новую личность, запирая его Марка, терпеливого, горячего, доброго, откровенного… Валька порой путался, не понимая, с кем он живет, казалось, что вот он знает Марка, знает, что тот любит и не любит, знает, как именно ему нравится заниматься любовью, в какой позе, как далеко он может зайти, и вроде все как на ладони, а потом хоп… и кто перед ним, Валентин понять не может. Одно только воспоминание о той встрече «друзей» чего стоит!

Семеро избранных коллег и близких «врагов», как про себя назвал гостей Валька, посетили их на прошлой неделе.

С самого утра Марк был как заведенный, подбирал гардероб, был просто бескомпромиссным в выборе одежды даже не для себя…и для Вальки! Потратив почти час на скандал, Валентина все-таки завернули в белый, естественно, супербрендовый свитер крупной вязки, зауженные джинсы и белые дорогущие кроссовки, ценник на которые был выше месячной Валиной зарплаты. Он не раз разглядывал их, не понимая, за что тут платить? За день до «тусовки» Марк отвел парня в парикмахерскую, заставив «стильно» подстричься, и все равно на фоне общей компании Валя был белой вороной.

В итоге долгожданная встреча «близких друзей» состоялась, и Валя не знал, где найти пятый угол в этом террариуме. Один за одним приходили гости, от улыбок которых хотелось надеть дополнительный свитер и удостовериться, что у них с собой нет оружия.

В общих разговорах Валька не участвовал, он вообще ни в каких разговорах не участвовал, слоняясь вдоль стен и стараясь не привлекать к себе внимания. С ним здоровались, знакомились, с любопытством разглядывая зверушку Марка, давали свое «одобрение" (в котором Валентин уж точно не нуждался), мол, партия «достойная», вовлекали в диалог, но Валька будто воды в рот набрал, отвечая односложно и коротко, а то и вообще игнорируя вопросы.

Внутренний баран почему-то уперся намертво, не желая идти на контакт. С Валентином уже было такое, и он сам не мог понять, с чем связаны такие его бзики. Постепенно от Вальки отстали, и, расслабившись, Валя улизнул на балкон, закутался там в плед и представил, что в доме никого, кроме них с Марком, нет, а книжка Дмитрия Емца «переместила» парня в более уютную компанию. Сколько пробыл на балконе, Валька так и не понял, его уединение прервал Марк.

– Детка, я знаю, тебе это все не нравится, но не мог бы ты «помучиться» ради меня еще немножко. – Марк навис над сидящим в кресле Валентином.

– Нееееет… Вы еще не разошлись?

– Нет.

– Зачем я там нужен?

– Ты мне нужен, ты теперь часть моей жизни, и я хочу познакомить тебя…

– Марк, я часть твоей жизни, но не их, зачем мне с ними знакомиться? Мы абсолютно разные люди с разных планет.

– Валь, просто сделай это ради меня! – прервал Марк. – Потерпи немного.

Валька тяжело вздохнул и откинул голову на спинку, прикрыв глаза.

– Дай мне пару минут.

– Одну минуту! – поторопил его Марк, перед тем как вернулся в помещение.

Валька посидел еще несколько минут, собираясь с силами, прежде чем закрыть книжку, втянул запах типографской краски и, отложив наконец книгу, рывком поднялся из кресла.

Валентин попытался вернуться как можно незаметнее и, достав турку, принялся варить себе кофе. Должно же быть хоть что-то приятное в этот вечер.

Стоило парню появиться на кухне, совмещенной с гостиной, как все взгляды прилипли к парню. Вальке казалось, что он чувствует на своей спине, волосах, ногах чужие невидимые «руки», шарящие по телу. Решив, что сам себя накручивает, Валька сосредоточился на кофе.

– О, Валентин! Мы вас потеряли! – Один из гостей, которого Валька про себя прозвал «отполированным сатаной» за прожженый, надменный взгляд, «змеиную» улыбку, безупречный костюм и осанку, встал со своего места (как видно, заскучав в окружении себе подобных) и пристроился рядом с плитой, наблюдая за ним. – Чудесный аромат, это Blue Mountain? – Мужчина приблизился, втянув аромат идущий от турки.

– Не знаю. – Валька хмуро глянул на мужчину, чуть не упустив поднимающуюся пенку. Достав две кружки: свое «ведро" (по мнению Марка) и традиционную кружечку для кофе размером с рюмку для водки, разлил кофе по кружкам и, добавив в свою кружку сливок, с удовольствием отпил напиток.

– Да вы просто варвар в ангельском обличье. – Мужчина, пораженный, замер. – Вы знаете, что это за кофе? Это венец мировой кофейной индустрии! Я сразу почувствовал этот аромат!

Валька с преувеличенным вниманием слушал преувеличенную обеспокоенность оппонента. Мужчина еще несколько минут заливался соловьем, рассказывая про легендарную марку кофе, из всей информации Вальку заинтересовала лишь цена. После озвученной суммы Валька удивленно взглянул на жидкость в своей кружке, забыв про все на свете.

– А какой ваш любимый сорт? – вернул к себе внимание мужчина.

– Нескафе в красных банках.

Мужчина еле сдержал гримасу отвращения.

– Чем же он вам нравится?

– После него не хочется спать еще пару часов. – Валя был холоден и отстранен.

– Вы даже не пытаетесь быть милым, – сухо заметил мужчина.

– Просто у меня нет цели вам понравиться. – Валентин перевел равнодушно-спокойный взгляд на мужчину. – И я буду очень признателен, если вы уберете свои пальцы от моего запястья.

С лица мужчины сползла любезность, обнажив еще более неприятную натуру. Взгляд бледно-голубых, почти обесцвеченных глаз потяжелел, тонкие губы поджались. Вместо того чтобы отпустить, мужчина сильнее сжал Валькину руку, дернув парня на себя.

– Со мной мало кто может так разговаривать, – злобным шепотом предупредил мужчина.

– Яков, – голос Марка прозвучал неожиданно для обоих, – тебе не кажется, что ты стоишь слишком близко к моему партнеру? – Валька, вздрогнув, обернулся, встретившись с глазами, полными холодной ярости.

Рядом с Марком стояла давнишняя головная боль Вальки – Дмитрий Петрович. Раздраженно выдернув руку из захвата чужих пальцев, Валя выплеснул свой кофе в раковину и хотел уже ретироваться на свой балкон, но был вновь пойман.

– Не так быстро! – Дмитрий Петрович, мужчина за пятьдесят в шикарном костюме, с сединой в короткой бороде и парой тузов в рукаве, поймал его за локоть. – Здравствуй, Валентин. Я сюда приехал ради тебя.

– Зря потратили время!

– Ты, как всегда, очарователен в своей плебейской манере общения, мне говорили, твой батюшка много вложил в формирование твоей личности, как видно, забыв про вежливость. – Валька раздраженно поджал губы. – Вот и Якова Матвеевича обидел ни за что.

– Да он…

– Знаю, знаю! – перебил мужчина. – Он, возможно, был не прав, но и тебе бы не помешало проявить немного гибкости. А теперь его сложные отношения с Марком станут еще более… сложными.

– Тогда что он тут делал, раз они у него «сложные»?

– Как видно, хотел их улучшить, но отвлекся на тебя, у Якова всегда была слабость к красивым молодым мужчинам, вот и сейчас не устоял.

Валька устало плюхнулся в кресло, закинув нога на ногу, мужчина сел напротив.

– Зачем это все? Они ведь не друзья, зачем тут собираться и меня еще сюда тащить?!

– Они деловые люди, Валентин, им нужно пообщаться в неформальной обстановке. Ты не понимаешь всех тонкостей сферы, в которой вертится Марк, тут недостаточно быть просто образованным юристом… – Дмитрий Петрович, улыбнувшись, вздохнул, посмотрев на Вальку как на дите неразумное. – Валь, в твоей профессии можно быть хоть фашистом. Если ты хороший специалист, то всегда будешь востребован, и какая бы ни была репутация у твоей личности, репутация твоего профессионализма всегда будет затмевать ее. У Марка по-другому, репутации личности и профессионализма тесно связаны между собой, нужны связи, уступки, договоренности.

– Как все сложно… – Валентин устало вздохнул, подперев кулаком подбородок.

– Не забивай себе голову, просто будь самим собой и дай Марку быть самим собой.

– А я что, не даю?! Он и так такой, каким хочет быть, я его ни в чем не ущемляю!

– Валя, можно я гадость скажу? – Валька хмуро уставился на мужчину, зная из опыта их прошлого общения, что после этих слов последует правда-матка не в самом приятном формате.

– Скажите…

– Валя, ты эгоист, каких поискать. – У Вали от подобного заявления вытянулось лицо, в эгоизме его еще никто не обвинял. – Да, да! Не удивляйся, но ты тешишь свое раздутое и обиженное ЭГО альтруизмом. Да, ты хороший, отзывчивый парень, блестящий специалист, жадный до знаний, но ты эгоист. Сколько вы уже с Марком живете?

– Несколько месяцев… – Валя поджал губы, готовясь к обороне.

– Сколько раз за эти несколько месяцев ты шел Марку на уступки? Сколько раз ты подстроился под него?

– Он вам уже нажаловался?! – зашипел покрасневший от негодования Валька.

– Нет, он мне и слова не сказал. Просто я с тобой работал. – Валька приподнял брови, не понимая, к чему этот аргумент. – Ты, Валя, привык к подобострастному отношению к себе, тебе нужно, чтобы тебя носили на руках. Ты ушел от меня, хотя я тебя, мягко скажем, деньгами не обидел. Ты ушел, имея стабильную клиентуру, и ушел потому, что никто не смотрел на тебя как на божество, а в твоей государственной больнице, которая может только мечтать о таком специалисте за эту зарплату, на тебя молятся и тебе это нравится. Так же и с Марком, ты сконцентрировался на себе, своих переживаниях и проблемах, пациентах, ты за попугая своего беспокоишься больше, чем за Марка.

– Это не так!

– Да? Я буду только рад, если это правда. – Мужчина улыбнулся так, что стало понятно, он уверен в обратном. – В общем, ты подумай на досуге о компромиссах и о моей клинике, я все также жду тебя. – Мужчина тяжело поднялся и направился в сторону кухни.

Валька раздраженно вскочил на ноги и, быстро собравшись, вышел из дома, не предупредив Марка.

* * *

Валька засиделся до закрытия кафе, выпив несколько стаканчиков кофе и попробовав почти все имеющиеся десерты. Марк так ни разу и не позвонил… В кармане лежала связка ключей от собственной квартиры, которую он все собирался сдать, но так и не сдал… Видимо, как чувствовал. Сердце в груди ныло и болело, было обидно, стыдно и немножко страшно… Не перегнул ли он палку? Еще ни разу они не опускались до оскорблений. Чувство обиды уступило место чувству вины, которое, как назойливый комар, жужжало беспокойством. Марк действительно не заслужил таких слов. Да, Валька сказал ему правду… но отец всегда говорил, что правда – это инструмент добра, и если ты используешь правду не во благо, то она превращается в инструмент возмездия и боли, ведь правду можно сказать по-разному, разными словами, интонацией, а не отвесив правдой «пощечины».

Знакомый подъезд встретил запахом сырости и мигающей лампочкой. Валька замер на пороге, все же собравшись вернуться к Марку, но что-то его не пустило: раз решил остаться дома, нечего теперь бегать. Медленно поднявшись на свой этаж, Валя вставил ключи в замочную скважину и, провернув ключ, открыл дверь. В прихожей горел свет. Валя удивленно замер, неужели он забыл выключить свет, и тот уже столько времени здесь горит?! Валька зашел в прихожую, поставил пакет с ряженкой и печеньем на тумбу и прошел вглубь квартиры, но везде было темно. Валька стянул куртку и, подхватив пакеты, зашел на кухню, на ходу включая свет.

И замер, уставившись на Марка, стоящего у окна. Тот, облокотившись бедром об подоконник, потерянными глазами смотрел на Вальку. Повинуясь первому порыву, Валя бросился к своему мужчине и, обняв, уткнулся лицом в высокий ворот свитера. Крепкие руки сжали его в объятиях. Валя почувствовал, как Марк судорожно вдохнул, будто и не дышал все это время.

– Прости меня, я такой идиот!

– Я знаю, – печально вздохнул Марк.

– Вообще-то я думал, ты тоже извинишься, – недовольно пропыхтел Валька в воротник.

– А я думал, тебе хватит смелости вернуться в нашу квартиру.

– Раз ты так думал, что ты делаешь здесь? – Валька попытался отстраниться, но Марк лишь крепче сжал его в объятиях.

– А здесь я убедился в том, какой ты все-таки балбес.

– Я бы попросил!!! Я бы попросил вас подбирать выражения! – сквозь улыбку делано возмутился парень.

– Иди в кровать, сегодня ты будешь долго извиняться.

– Это кто ещё перед кем тут извиняться должен, – пробурчал парень, направляясь в ванну.