Глава 18
Марк вылез из машины, сладко потянулся, размял захрустевшую от усталости шею и вытащив портфель из машины, захлопнул дверь и направился в дом. Весеннее солнышко освещало идеальный газон, который являлся особой гордостью хозяина. Аккуратно подстриженные елочки тянулись вдоль дорожки, из-за одной из таких выскочил Платон и, радостно виляя хвостом, попытался запрыгнуть на хозяина, чтобы вылизать его скривившееся от увиденного пса лицо.
– Фу! Уйди! Фу! Платон! Прекрати! Фу! – Марк отбивался от пса портфелем, пытаясь не дать Платону грязными лапами дотронуться до его белоснежной рубашки, но друг человека был настроен решительно.
Наконец Марк извернулся и, схватив пса за ошейник, отодвинул радостное животное от себя на расстояние вытянутой руки. Так, придерживая собаку, доковылял до двери, в которую протиснулся задом, стараясь удержать собаку, не утратившую надежду облобызать слюнявым языком хозяина. Выпустив ошейник и резко захлопнув дверь перед носом мохнатого философа, Марк, довольный собой, выдохнул и, развернувшись, уперся взглядом в Лейлу.
– А ты тут что забыла?!
Мечты Марка, которые в последние годы сводились лишь к скромному желанию провести жизнь рядом с Валентином вдали от калек и собственных родственников, отразились вселенской скорбью на изможденном рабочим днём лице.
– Какой ты грубый! Я, между прочим, беременная! – Лейла отставила солонку, из которой посыпала черный хлеб солью, и, сложив руки на груди, недовольно уставилась на хозяина жилья.
– Я заметил. Твой огромный живот не дает в этом усомниться. Так что ты тут делаешь? Кто вообще тебя пустил? Я еще на прошлой неделе внес твою машину в черный список на посту!
– Ах ты бесстыжий негодяй! – Лейла, придерживая свой живот, сползла со стула и вразвалку заковыляла за идущим в гардеробную Марком. – Как ты мог так со мной поступить?! Хорошо, что я Валечке дозвонилась! А если бы мне плохо стало?!
– А если мне щас плохо станет из-за того, что в моем доме постоянно кто-то ошивается?! – огрызнулся стянувший рубашку Марк.
– Ты из-за этого точно не родишь!
– Ага, значит, это дает тебе право приезжать к нам через каждые два дня? Я могу побыть в собственном доме наедине с любимым человеком? – поправил себя Марк.
– У меня отекли ноги и…
– Так почему ты к нам с этой проблемой приехала?! У тебя есть лечащий врач, который ведет твою беременность! Какого лешего ты к нам приехала?! – Раздраженный Марк все больше заводился. – Сколько это будет продолжаться? Калеки по будням, родня по выходным! Вы издеваетесь, что ли?!
– Марик, не кричи на сестру. – В гостиную зашла София. – Она неважно себя почувствовала, потому и приехала. – Марк, увидев мать, утратил последнюю надежду выпроводить Лейлу и провести вечер вдвоём с Валей.
– А ты тут что делаешь?! – наконец воскликнул Марк, придя в себя от «радости».
– Я сделаю вид, что не слышала этого. – София надменно приподняла бровь, демонстрируя тем самым всю степень недовольства реакцией сына. – Мы позвонили Валентину, прежде чем приехать, он был не против.
Марк всплеснул руками.
– Ах, ну конечно, он был не против! Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит. Приходи к нему лечиться и корова, и волчица…
– Это кто из нас корова?! – воскликнула Лейла, болезненно воспринимавшая свою располневшую из-за беременности фигуру. В раздосадованного Марка прилетела декоративная подушка.
– Да не ты, блин! – Марк увернулся от подушки. – Где он, кстати?
– Валя? – уточнила София, как-то странно переглянувшись с Лейлой.
– Да!
– На огороде.
– На каком еще огороде?
Лицо Марка приобрело выражение крайнего удивления, потом по лицу пробежала догадка, а следом за ней глаза матерого адвоката, считавшего, что его уже ничто в этой жизни не способно удивить и испугать, в ужасе расширились.
– На каком еще к х*ям огороде?!
Марк подбежал к окну и узрел на заднем дворе чудовищную картину, которую даже в страшном сне себе вообразить не мог: идеальную полянку с идеальным газоном, который Марк заказывал у лучших ландшафтных дизайнеров города и отвалил за это, конечно же, немало денег, разрезали черные борозды грядок, которые с завидным упорством продолжал копать вооружившийся лопатой Валентин. Шматки вырванного газона валялись рядом, напоминая о случившейся катастрофе. Лейла с интересом наблюдала, как у Марка на секунду подогнулись колени и он чуть не осел там же, где стоял, но в последний момент удержался. Все (кроме Валентина) знали, как Марк обожает свой газон и не дает даже цветы сажать, лишь бы увеличить зону зеленого ковра. И прожившему с Марком два года Валентину так и не представился случай узнать, насколько Марк любит свой газон. Из-за сильной загруженности на работе у парня просто не возникало мыслей о том, чтобы что-то посадить, но теперь вместе с освободившимся временем высвободился и Валин огородно-садовый потенциал.
– Все же Валечка очень оживил нашего Марика… До встречи с ним он был таким сухарем и циником, что у меня постоянно болело за него сердце. – Довольная София, выйдя с Лейлой на балкон, с улыбкой наблюдала, как встрепанный Марк в расстегнутых деловых брюках и футболке, без тапок, в одних носках, потрясенный увиденным, выскочил из дома и теперь бежал к начинающему огороднику, с энтузиазмом продолжавшему надругательство над горячо любимой лужайкой Марка.
– Что?! Что, Бога в душу, ты творишь?! – Ошеломленный увиденным, Марк предстал перед удивленным Валентином.
– Грядки копаю… – Валя медленно прошелся глазами по облику Марка, по ногам без обуви, расстегнутой ширинке деловых брюк, с галстуком в кармане, по надетой наизнанку футболке и понял, что сейчас придется разговаривать с Марком очень мягко и спокойно. – Хотел редиску со свеклой посадить… мяту я уже посеял…
– К…какую… – Марк рвано дышал и запинался. – Какую… к херам редиску?!
И дальше София, почтенная мать троих сыновей, одной дочери и бабушка кучи внуков, ни дня не сомневавшаяся в том, что дала своим детям безупречное воспитание, услышала удивительное разнообразие ненормативной лексики, с которой до сего дня не была знакома.
– Боже… Марик, как ты можешь так выражаться?! Я тебя не этому учила! – возмутилась раздосадованная женщина с балкона.
Марк, в этот момент проклинавший всю Валину родню вплоть до динозавров, прервался и перевел разгневанный взгляд на родительницу.
– А вы какого рожна сюда ездите весь месяц как на работу?!
Валя, ни разу не видевший свою половину в таком бешенстве, воспользовался тем, что Марк переключился на мать, и, стараясь не привлекать к себе внимания, бочком добрался до елок, а потом рысцой до гаража и, недолго думая, за руль.
Открыв ворота, Валя сел в машину и дал запрыгнуть в нее Платону, запросившемуся следом.
* * *
Марк обнаружил пропажу не сразу. Разозлившись на мать, потом на позвонившего коллегу, потом выкурив несколько сигар и успокоившись, он заметил, что чего-то не хватает, от промелькнувшей догадки на холке волосы встали дыбом и испуг пробежался морозцем по коже. Бросившись в поиски по дому и по всему участку, Марк быстро убедился, что Вальки нет. С досады захотелось завыть, тем более виноват был сам, вызверился на ничего не подозревающего Вальку, тот ведь просто не знал о том, что у Марка пунктик насчёт газона… мог бы, конечно, спросить, но не спросил и не предупредил.
Марк еще минут тридцать метался по дому, набирая недоступный номер, и в итоге не выдержав, схватил ключи от машины и выскочил во двор. Сначала проверил их городскую квартиру, с замирающим сердцем открыл квартиру, боясь увидеть, как Валя собирает сумки, но в квартире его не оказалось. От сердца ненадолго отлегло, Марк даже присел на тумбочку из-за ослабевших во второй раз за день коленей. Следующим местом поиска стала старая Валина квартира, в которой тот второй год подряд делал ремонт вместе с практикантом-анестезиологом, которого пустил год назад «ненадолго перекантоваться», но и там Вали не оказалось, тут Марк уже забеспокоился. Он заехал к Петровичу, еще к двум Валиным приятелям, промчался по всем магазинам Фикс Прайс, где Валентин любил отвести душу после работы, но ни в одном магазине продавщицы, которые его уже знали в лицо, Валентина днем не заметили. Все это время Марк не переставая названивал на недоступный телефон.
Наконец, измаявшись и переволновавшись, Марк позвонил Лейле, которую сам же и выпроводил днем вместе с обиженной мамой, та обещала приехать и разработать план поиска пропавшего без вести доктора.
Когда они подъехали к дому, на улице уже смеркалось и загорелись рыжие фонари. Марк, обкусавший себе за день губы в кровь, нервно постукивая по рулю, заехал в ворота.
– А это что за машина? Я думала, Валя на машине уехал. – Лейла указала пальцем на стоящее авто, которого не было, когда Марк уезжал.
От возникшей надежды сердце в груди заколотилось, и Марк не помня себя от радости и надежды бросился в дом, забыв и про Лейлу, и про машину, и про пакет с продуктами. Он ворвался в дом, перепугав своим появлением и безумными глазами и нарезающего салат Валентина, и собаку, и попугая, и мирно дремлющих хомяков в клетке.
Не успел Валька и слово вставить, как Марк кинулся в его сторону и сжал замершего доктора в медвежьих объятиях, снеся локтем доску с нарезанными помидорами.
– Мааарк… – прохрипел Валька, осторожно поглаживая спину любимого, ощущая, как бешено колотится сердце под ладонью. – Ты меня ща задушишь.
Марк чуть ослабил объятия лишь после третьей Валькиной попытки достучаться до невменяемого от радости адвоката, и то Валентина не отпустили, а переместились за спину и принялись выцеловывать затылок и шею с бегущими по ней мурашками.
– Что случилось? – рискнул уточнить Валька, зажатый в объятиях стоящего за его спиной Марка.
– Я испугался, что ты обиделся и решил… – Марк нервно запнулся и, зарывшись носом в приятно пахнущие волосы, шепотом продолжил: – Я испугался, что ты решил уйти от меня из-за того, что я на тебя накричал… Прости меня, я не хотел, я вообще никогда не кри…
– Знаю. – Валька весело хмыкнул. – Я, если честно, не слышал, что ты говоришь, хотя догадываюсь, что мало приятного, но ты был в одних носках, в расстегнутых штанах… – Валька захихикал. – Боже, ты так нелепо выглядел! Даже не думал, что ты можешь так кричать и выбежать на улицу в носках. Я вообще никогда тебя не видел… таким… так что я решил загладить свою вину ужином и уехал в магазин.
Марк судорожно выдохнул и положил подбородок на плечо Вальки, забрался ладонями под теплую толстовку, огладив руками плоский живот.
– Мне нужно рыбу из духовки достать. – Валька попытался отодвинуться, чтобы подойти к духовой камере.
– Доставай… – Марк лишь плотнее прижался. Валька улыбнулся и, покачав головой, засеменил к духовке с грузом за спиной.
Стоило достать из духовки противень с запеченной рыбой, как Марк вжал Вальку в столешницу и попытался стянуть толстовку.
– Эй! Нет!
Валька, державший горячий противень, попытался освободиться, но Марк оперативно вздернул толстовку вверх, стянув ткань с плеч и оставив ее висеть на держащих рыбу руках. По обнаженной коже пробежало теплое дыхание, Марк огладил обнаженный торс руками, прошелся ладонью вдоль позвоночника и, остановившись на шее, заставил поднять подбородок. Поцелуй вышел требовательным и доминирующим, Валентин расслабил плечи и откинулся спиной на Марка.
– А как же ужин? – решил уточнить доктор, когда с него стянули джинсы.
– Мы им позавтракаем.
* * *
– Нет.
– Но почему? – Валька возмущенно взглянул на Марка.
– Потому что.
– Это не аргумент!
– А вот ЭТО для тебя аргументом не является?!
Марк вылез из машины, которая с трудом помещалась на узкой дорожке дачного кооператива и обвел рукой заросший бурьяном участок в десять соток и маленький домик с облупившейся голубой краской и огромным амбарным замком на хлипкой двери.
Валька поджал искусанные Марком губы и хмуро обвел взглядом дачный участок, на котором был лет десять назад с отцом. Знакомый домик и в то время выглядевший не лучшим образом, теперь стал еще более изношенным и будто потерянным. Казалось, последний кусочек его счастливого прошлого вот-вот осыплется и окончательно сотрется с лица земли, будто и не был Валька маленьким, и не гонял на старом велосипеде с мальчишками по ухабистой дороге, не знавшей асфальта, не запекал с молодым отцом картошку в костре и не носился повизгивая по участку, стараясь увильнуть от струи ледяной воды, которой отец пытался его зацепить.
– Я сожгу траву и…
– Ага, траву и весь кооператив заодно! У вас тут вода, кроме как в колодце, есть? Чем ты тушить огонь, если что, будешь?
– У нас есть вода на участке! – гордо возвестил Валька и, стянув кроссовки, вытащил сапоги из багажника.
– Валь, это плохая идея! Тут трава мне почти по плечо, а тебя так вообще скроет!
– Вообще-то я ниже тебя всего на семь сантиметров, если не на шесть!
– Да-да, я помню… но куда ты собрался лезть? А если в этой траве гады какие-то живут? – Марк навис над переобувающимся парнем, заслоняя утреннее яркое солнышко.
– Я в сапогах, ничего мне не будет!
Валька воинственно подтянул сползающие штаны, в которых вчера копал на священном газоне Марка грядки и, прихватив перчатки, направился к рабице, обтянувшей единственную сторону участка, не закрытую заборами соседских участков.
– Валя… внемли голосу разума! Куда ты лезешь?! Тут как минимум бригада рабочих нужна и трактор!
Валя, не обращая внимания на «голос разума» и Марка, под громкий стрекот цикад и глухой крик кукушки, доносившейся из рощи, вплотную примыкавшей к дачному поселку, отогнул кусок сетки и, раздвигая заросли руками, принялся пробираться к домику. Наконец добравшись до пункта назначения, Валька попытался заглянуть в домик через мутные стекла, но так ничего и не разглядев, добрался до двери, которую запирал огромный замок. Сняв кусок пластиковой бутылки, служивший козырьком, Валька пошарил рукой над дверным косяком и, нащупав пыльный ключик, отпер дверь.
– Валя! Ты где?! С тобой все нормально? – Марк подошел к дыре в заборе и, опасливо косясь на заросли, стал выискивать скрывшегося за домиком Вальку.
– Да тут я, тут! Чего ты кричишь?! Иди сюда!
– А у нас еще сапоги есть?
– Есть, посмотри в мешке!
Доктор, несколько раз рванув застрявшую дверь, наконец ее распахнул и зашел внутрь. Все убранство крошечного домика состояло из койки со старым пружинным матрацем, на котором лежал старый сетчатый гамак, стола, заваленного множеством старых журналов, и стоящих в углу лопат, граблей и множества других предметов, необходимых для огорода.
При виде журналов, заваливших стол, у Вальки защипало в глазах, а сердце защемило от тоски и радости, потому что он все же сюда приехал. Валька вспомнил, как отец в последний их визит сюда, ища справочник, на котором записал важный номер телефона, раскидал сложенную стопку старых журналов и газет, половина из которых пошла бы на растопку, а остальная на мытье окон, и вот до сих пор те журналы лежали в таком же беспорядке, будто отец только-только навел бардак и вышел на огород.
– Господи боже! Тут уж и лягушки!
Валька закатил глаза и, выудив из угла старую косу, взял брусок для заточки и вышел на улицу.
– Ого! – Марк замер, уставившись с опаской на Валькино «оружие» – Это что, древняя коса?
– Она не древняя!
– Кто этим пользуется?! Это ж каменный век!
– Я! – Валька, насупившись, уселся на трухлявый пень, служивший по совместительству порожком и импровизированной табуреткой, и принялся затачивать старую косу бруском.
Пока Валька косил поросший бурьяном участок, Марк не хуже археолога-любителя изучал маленький домик, предварительно сняв с себя чистую футболку и натянув то, что доктор взял с собой в пакете, а именно старую, растянутую футболку, которая хоть и натянулась на широких плечах, но, тем не менее, налезла.
– Это так странно… – Марк стоял за Валькиной спиной и ковырялся в баночке из-под горошка, набитой мелочовкой, пока тот пытался добиться из старого крана выходящей на участок трубы воду. – Тут столько старых приспособлений… Мы есть сегодня будем? – Марк резко перевел разговор на другую тему.
– Да. Принеси черный пакет из багажника.
В пакете Марк обнаружил сырую картошку, вареные яйца с огурцами, хлеб и сосиски.
– Где мы будем это готовить? Тут нет плиты.
– Я знаю, не волнуйся.
Валька, сжигавший в это время собранную сухую траву, побросал картошку в костер, а на вбитые колышки повесил котелок с водой. Под ошеломленным взглядом Марка он нанизал сосиски на тонкие прутики орешника и, вручив ему веточки, поручил жарить сосиски.
Марк поначалу бухтел, что он не первобытный человек, потом ныл, что тут ему некомфортно, нет ни воды, ни туалета, и лучше вызвать рабочих, которые приведут участок в порядок, но когда Валька окатил привередливого аристократа из шланга ледяной водой, которую таки умудрился открыть, повернув проржавевший кран, все негативные мысли из головы зануды выветрились. Марк подскочил с пенечка, на котором сидел, и, спасая сосиски от воды, бросился наутек, но Валя, уставший слушать за полдня это нытье, решил на нем отыграться.
– Я и подумать не мог, что ты можешь быть настолько жестоким!
Марк, закутанный в плед, сидел на раскладном стуле и с плохо скрываемым наслаждением ел с прутика сосиску, запивая все это заранее приготовленным чаем из термоса с яблоками, мятой и шиповником. Валька отставил лопату, которой закончил копать первую на этом участке грядку, и, усмехнувшись, взглянул на довольного Марка, навернувшего уже не только свои сосиски, но и яйца с хлебом.
– Хватит ныть. Тебе кто-нибудь позвонил за это время?
– Нет… Тут сети нет.
– Ну вот. Может быть кто-то из родственников приехал?
– К чему ты клонишь…
– А ты как думаешь?
Марк нахмурился, дожевал свою сосиску, грустно посмотрел на Валину и, получив одобрительный кивок, съел еще и ее, а потом расслабленно вытянул ноги и откинулся на спинку.
– Ну, вообще да… тут неплохо, но если ты кому-нибудь скажешь про это место, то мы сюда ездить не будем.
– Хорошо, тут, кстати, недалеко озеро, можно рыбу ловить.
– Отлично… думаю, нужно достроить дом, а этот оставить как сарай.
Остаток дня прошел для Вали под довольный бубнеж Марка, который планировал новый газон на участке и постройку небольшого «теремка».
– О Боже! Кажется, мы совсем забыли про Платона!
– Не переживай, там Лейла, я попросил ее присмотреть за ним.
– А откуда у нее ключи?! – Марк возмущенно оглянулся на уставшего, но довольного Вальку.
– Я ей свою связку с возвратом дал.
– А если она дубликат сделает?!
– Не сделает.
С появлением сети их телефоны затрещали от приходящих смсок и оповещений. Валька с Марком синхронно застонали.
– Поехали сюда завтра вечером, – наконец предложил Марк, ответив на второй звонок Софии, взволнованной из-за недоступности телефонов обоих парней.
– Странно слышать это от тебя, но я согласен!