Глава 21

После утреннего занятия с нейрой Мирилис я попросила у Лалли швейные принадлежности и закрылась в комнате. Достала из мешка белое платье и распорола по швам. Из меня, честно говоря, рукодельница на троечку. У бабушки была швейная машинка, и я пользовалась ей только для того, чтобы укоротить брюки или подшить шторы.

Но ведь фартук — это не сложно? Помнится, мы шили их в школе на трудах. Вот и для работы в лечебнице смастерю себе форму.

Времени было не много, сегодня я планировала успеть на лекцию для целителей, а потом к нейту Шерриану на практику. Кстати, о нем…

Я отложила шитье и откинулась на спинку стула. Котяра говорил, что можно позвать его в любое время, если обращусь мысленно. Что ж, попытаемся.

Я закрыла глаза и расслабилась, выбросив из головы лишние мысли. Думала только об Угольке, представляла его перед собой как наяву: хитрые глаза, пушистую черную шерсть, длинный хвост. Внутри росла и утолщалась незримая нить, и я, повинуясь наитию, потянула за нее.

“Чего тебе?” — раздался в голове обиженный голос.

Неужели получилось?!

“Хочу видеть тебя, Уголек” — сказала примирительно.

“Зачем, мрряуу? Опять привела противного Шерриана?” — кошачий голос звенел от негодования.

“Нет. Надо поговорить”

Связь оборвалась. Я перестала чувствовать фамильяра, зато через пару минут за окном зашуршала листва, и на ветке дерева показалась толстая наглая морда.

— Ты заходи, не стесняйся, — позвала я, похлопав по столу.

Кот с тягостным вздохом перемахнул через подоконник и нагло уселся на будущем фартуке. Желтые глаза-фонари смотрели, не мигая.

— Я даже знаю, о чем ты хотела меня спросить, мрряу.

— Какой догадливый! Я думала, у нас больше нет секретов. Привычка воровать у тебя издавна, да? Что за артефакт ты украл у нейта Шерриана?

— Все тебе расскажи! И ведь не отстанешь. Что за попаданка на мою голову? И вообще, этот артефакт не принадлежал ему. Поэтому выходит, я ничего у него не крал, — заявил он и растопырил усы.

— Зато принадлежал его роду. А ты просто взял, потому что плохо лежало? Как кусок колбасы?

— Обиж-жаешь. Он вообще мне спасибо сказать должен, его бабушка не хотела, чтобы артефакт ему достался.

— Почему?

Кот потоптался по ткани, словно раздумывая, выдавать тайну до конца или, как обычно, что-то скрыть.

— Видишь ли, не все магические артефакты одинаково полезны и безопасны, особенно ментальные. А свойства этого не изучены до конца. У каждого владельца он проявлял себя по-разному. Прабабку Шерриана вообще с ума свел, так что в сорок пять она снова превратилась в беспомощного младенца: перестала говорить, только мычала. Ее до конца жизни кормили с ложки и купали с боем, потому что она предпочитала ходить грязной и начала собирать всякий хлам.

— Какой ужас. Очень жаль.

Теперь я понимала, что Уголек просто выполнял волю прошлой хозяйки, он обезопасил нейта Шерриана. Но тот, естественно, оказался против такой заботы. И как теперь быть? Декан дал мне неделю срока, чтобы что-то решить. Но больше обижать своего фамильяра я не позволю. Не для того его кормила.

— У его прабабки был скверный властолюбивый характер и замашки тирана, артефакт только усилил все ее пороки. А как она издевалась над слугами! Пытала ментально за разлитое молоко или плохо подметенные дорожки.

— Ты знал ее?

— Нет, слава кошачьим богам! Мне хозяйка рассказала.

— Она чувствовала, что ее внук может повторить такую судьбу и стать жестоким? Или сумасшедшим?

Уголек моргнул.

— Как мы с ней выяснили, артефакт подавляет волю даже собственного владельца и стремится ко злу. При его создании использовалась темная магия. Всю жизнь Матильда прятала вещь своей матери, а потом наказала это делать мне.

— Почему она его не уничтожила?

— Ха! Магический артефакт? Чтобы его уничтожить, надо быть сильнее мага его создавшего. Мы даже не знали, кто создал его, это случилось ооочень давно.

Мы немного помолчали, потом Уголек продолжил:

— Твой декан властолюбив, амбициозен, не остановится ни перед чем в достижении цели. Кто знает, как на него подействует артефакт?

— А мне, напротив, он злодеем не показался.

Фамильяр закатил глаза.

— Жееенщины, мрряяууу… Всегда стремитесь видеть в людях только хорошее. Вот на счет тебя я уверен, что ты мягкая, дипломатичная, сердобольная. У тебя даже фамилия из старого мира говорящая.

— Добролюбова? Ну, мне об этом уже говорили, — я почесала висок. — А что хоть за артефакт и где ты его прячешь?

— Хочешь, покажу? — кошачий взгляд стал хитрым-прехитрым.

Как велико было искушение взглянуть! Я медленно кивнула.

Уголек соскочил на пол и закашлялся. Показалось, что сейчас кот исторгнет из себя комок слизанной шерсти, но вместо этого он выплюнул кольцо. Простое медное колечко, чуть мятое и покрытое зеленой патиной. Оно покатилось по полу и замерло у моих ног.

— А можно мне, как врачу, поинтересоваться: как ты его сохранил? Почему не… В общем, у тебя что, в желудке отдельная камера хранения есть?

Уголек поморщился и бросил на меня презрительный взгляд.

— Глупая попаданка. Кто о чем, а она о своих лекарских делишках. У тебя на них мозги повернуты.

— Как говорили в моем старом мире: “Врач — это диагноз”. Не удивляйся.

— А я волшебный кот, фамильяр. Запомни это, наконец. Я и не такое могу.

Кольцо лежало совсем рядом. Я смотрела на него с полминуты, а Уголек гипнотизировал взглядом меня, как бы спрашивая: “Решишься или нет?”

Я осторожно наклонилась, подняла кольцо и вытерла его юбкой. Размер не мой… Будет велико, даже если надену на большой палец.

— Уже мысленно примеряешь артефакт? — усмехнулся котяра.

Украшение весило больше, чем должно весить медное кольцо. От него разило силой и магией, я чувствовала волны тепла, расходящиеся от ладони по всему телу. Пульсация отдавалась в висках, и вдруг возникло желание примерить. Такое сильное, что заломило все кости. Я надела артефакт на безымянный палец левой руки. Только на минутку, потом сниму. Это, все-таки, не игрушка. Пусть и дальше хранится у Уголька.

Внезапно кольцо уменьшилось в размерах и плотно обхватило палец. Я подергала туда-сюда…

— Оно не снимается! — воскликнула в панике.

— Ну конечно. А ты как думала?

Я уставилась на кота с ужасом. Пушистый пройдоха даже предупредить не соизволил, а сейчас наблюдал за моими мучениями с ухмылочкой.

— И что теперь делать? — спросила, оставив попытки сорвать кольцо вместе с пальцем. — Да нейт Шерриан меня убьет, когда увидит!

— Поздно. Кто первый учуял, того и сосиска. Главное, что Шерриану ничего не достанется, мрряуу!

Вот засада. Мало мне было проблем, так теперь перед деканом объясняться и думать, как бы артефакт не свел меня с ума, повторить судьбу его прошлой хозяйки я не хочу. Только кто меня спрашивал?

* * *

На практику я отправилась с перебинтованным пальцем, чтобы не шокировать нейта Шерриана при посторонних. Признаюсь после занятия, артефакт нельзя скрывать и наживать очередные неприятности. Надеюсь, он хоть что-то посоветует. Если не прибьет сразу.

Уголек, конечно, был против такого расклада. Но мнение усатой морды меня не интересовало. Такое ощущение, что фамильяр ставит какие-то свои эксперименты. Но кот, конечно, сказал, что я неблагодарная. Ведь он доверил мне самое ценное, что у него было!

И хорошо, что кольцо вело себя тихо. По крайней мере, я больше не ощущала ни тепла, ни прочих признаков жизни.

На практику пришло народа в три раза меньше, чем посещало лекции. У некоторых при себе были фамильяры — маленькие разноцветные тиины, как у Лика. А у одного мужчины на плече сидела большая жирная крыса.

Среди взрослых вольнослушателей я заметила компанию молодых адептов и уже знакомую мне троицу. Сначала мы наблюдали, как нейт Шерриан допрашивает подозреваемого в убийстве — многие менталисты работали следователями. Двоих вольнослушателей он подозвал к себе и предложил потренироваться. Это было впечатляюще. Позже, когда допрос завершился и часть слушателей отсеялась, декан оглядел оставшихся.

— Что ж, прекрасно. Вижу, вы все стремитесь к знаниям, а вот моя учебная группа — сплошные лентяи. Но ничего, это пока до экзаменов дело не дошло, — он положил ладонь на макет головного мозга и слегка похлопал, как старого друга. — Сейчас предлагаю провести практику передачи воспоминаний. Знаю, что это один из самых сложных приемом для неопытных менталистов. Для начала разбейтесь на пары.

Я обернулась в поисках напарника. Ко мне никто не спешил, все уже успели перезнакомиться. Заметив мои метания, навстречу шагнул знакомый адепт, Таннатар.

— Хочешь со мной? — спросил парень, и я с готовностью согласилась.

Нейт Шерриан принялся объяснять, что от нас требуется.

— Каждый должен нарисовать мысленно любую картину или воспоминание, чтобы передать ее напарнику. Четкость картинки зависит от правильности расположения рук и перераспределения магической силы. Потом сверяете результат и меняетесь.

Нейт Шерриан подозвал меня и коснулся браслета, думая, что ослабляет его действие.

— Где же ваш кот? — поинтересовался вполголоса, склонившись к моему уху.

— Обещал прийти позже.

Надеюсь, Уголек не подведет. Я же не хочу отдуваться одна!

— А что с рукой?

— Порезалась.

Кажется, менталист не поверил ни на счет кота, ни на счет пальца, но ничего не сказал.

Мы с Таном встали друг против друга. Я пыталась сделать так, как показывал нейт Шерриан: три пальца каждой руки касаются висков, в каждый вкладывается одинаковое количество силы. Сложность состояла в том, что прежде я лишь снимала боль и убеждала, подсмотреть чужие воспоминания мне не удавалось.

Если сегодня получится… Можно будет попытаться узнать прошлое детей из лечебницы. Возможно, это поможет на пути к разгадке их недуга.

Сначала я ничего не видела. Под закрытыми веками царила темнота, но вскоре я ощутила тепло в кончиках пальцев. Оно мягко окутывало запястья и поднималось выше по рукам, плечам и шее. Видно, что Таннатар старался передать свое воспоминание: веки юноши дрожали, брови были нахмурены.

Голову окутал туман, и показалось, будто я попала в темную комнату. Постепенно вокруг стало светлеть, и я начала различать нечеткие силуэты. Они двигались, перетекали друг в друга, а картинки мелькали, как кадры из фильма.

— Старайтесь вычленить самое важное, — звучал приглушенный голос декана.

Как это сделать? Опять довериться чутью?

Я представила, что нахожусь в темном чулане. И чтобы выбраться, сдвигаю в стороны ветхий хлам, срываю клочья паутины. Впереди маячила зеркальная гладь, над головой синело небо.

Кольцо на пальце стало теплеть, голова потяжелела, и я прервала контакт, опустив руки.

— Ты хотел показать мне озеро в горах?

Таннатар кивнул и скромно улыбнулся.

— Верно. Это мое место силы. Когда я хочу восстановиться, то отправляюсь туда. Теперь твоя очередь.

Я обернулась к нейту Шерриану, который стоял сбоку. И как успел оказаться так близко?

— А как быть со мной? — спросила у декана, наблюдающего за практикантами.

— Таннатар, не пытайся проникнуть глубоко в разум Аннис, с ней не все так просто. А вы, — обратился ко мне. — Покажите что-то из недавних событий. То, что вам хорошо запомнилось.

Одна часть меня понимала, что, если уж Шерриан не смог увидеть мое настоящее прошлое, то Тан тем более не сможет. И все же из-за нервов я не могла придумать ничего подходящего. Потом зацепилась за образ лечебницы, детей и нейта Родеуса. Вспомнила разбитый двор, голубые глаза Эллин, недовольно поджатые губы главного лекаря. Как я столкнулась с мрачным незнакомцем, как перебирала инструменты… Не получалось сосредоточиться на чем-то одном, мысли разбегались, как тараканы.

Все это отнимало прорву сил. Я ощущала чужое присутствие каждой клеточкой, это чувство было странным и пугающим.

Тан безошибочно описал увиденное, а потом почесал переносицу.

— Кажется, я встречал одного из этих людей, только не помню, где.

— Кого из них?

Я мгновенно напряглась. О ком он? О Родеусе? Вполне возможно. Пусть столица и большая, но встретить его у юноши была возможность. Но если бы это не стоило внимания, адепт бы ни слова не сказал, верно?

— Ну такой с худым лицом, — он провел пальцами вдоль своих скул. — Недовольный.

— И что ты о нем знаешь?

— Возможно, если я сумею покопаться в своей памяти, то вспомню больше. Только эта техника слишком сложна и трудозатратна, она у меня плохо получается. Это только с виду кажется, что бродить по просторам памяти легко. Но на самом деле там можно затеряться.

Когда все пары закончили упражнение, адепты и вольнослушатели начали расходиться, я же осталась. Замерла у стола декана, прокручивая в голове будущий разговор. Нейт Шерриан сделал отметки в журнале и поднял на меня взгляд. Хоть они с Угольком и терпеть друг друга не могли, но как же были похожи! Даже улыбки одинаковые.

— У вас неплохо получаются ментальные упражнение. Такое чувство, что вы не совсем новичок, Аннис.

Слава Богу, он не стал дожидаться ответа. Залез в ящик и извлек оттуда потрепанный том.

— Вот книга, которую вы просили. Труд Алеста Байна “Менталистика в целительстве. Загадки нашего мозга”, — он положил книгу на стол.

А декан определенно знает, чем меня порадовать. С каждым днем я читала все лучше и лучше. Конечно, не без огрехов, но прогресс налицо.

— А еще я передал ваше обращение в министерство финансов. У них обычно много работы, но и до вашей лечебницы очередь дойдет.

— Я знала, что на вас можно положиться, нейт Шерриан. Но мне нужно еще кое-что вам сказать, — я вздохнула и принялась разматывать бинт.

— Очередная просьба? — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Сначала ваш противный кот, потом все остальное.

— Не совсем просьба. В общем, посмотрите сами. Но сильно не бейте!

— Я женщин не бью, только покусать могу, — Шерриан подался вперед.

А я протянула руку и с замиранием сердца проследила за тем, как меняется выражение его лица.

Из добродушно-насмешливого оно стало сначала растерянным, потом на нем проступило понимание, шок, гнев. Декан схватил меня за кисть, заставив перегнуться через стол.

— Откуда?.. Это он отдал его вам, да? — процедил сквозь зубы и одарил таким взглядом, что у меня желудок впечатался в диафрагму от страха.

— Я все объясню!

Нейт Шерриан несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, хватка стальных пальцев разжалась. Он откинулся на спинку кресла, потер лоб и пробормотал сокрушенно:

— Вот паршивец хвостатый. Бедовый кот. А вы потрудитесь объяснить, зачем взяли артефакт?

Мне стало невыносимо стыдно. И как могла повестись на провокации Уголька и позволила кольцу затуманить разум? Точно ведь, все было, как в тумане.

Я присела на край стула и сложила руки на коленях. Откашлялась и выложила все как на духу.

— И что, оно вот так просто вас приняло? — недоверчиво спросил менталист.

Я кивнула.

— Простите, нейт Шерриан. Я виновата, но ничего плохого не хотела, честное слово!

Ух, надеюсь, он не задумает отрубить мне палец, чтобы забрать артефакт? Или откусить? Не нравится мне его прищур и взгляд.

— Ну хорошо, что вы признались. Надеюсь, Куулин рассказал, что это не просто безделушка, а опасная вещь? Мне чутье с самого начала подсказывало, что с вами просто не будет, Аннис. У вас все не как у людей.

Знал бы декан, кто я на самом деле. И как он назвал Уголька? Куулин? Ну и имечко. То, что дал коту Лик, звучит гораздо лучше.

Вдруг Шерриан посмотрел в окно. Глаза его гневно сузились.

На подоконнике восседал мой фамильяр собственной персоной, кошачий взгляд был непередаваем. В нем смешалось торжество, насмешка и вопрос: “Ну, что теперь ты будешь делать?”

Эти двое смотрели друг на друга и молчали, но казалось, будто между ними идет немой диалог.

— Вы можете с ним разговаривать? — удивилась я.

— Разумеется, — нейт Шерриан снова посмотрел на меня. — Не думаете же вы, что я стал деканом факультета просто так? Я общаюсь с вашим котом ментально. И еле сдерживаюсь, чтобы не оторвать ему хвост.

Уголек рассерженно мявкнул. Его такая перспектива не радовала.

— Нейт Шерриан, можно вопрос? Вы не будете… ммм… пытаться снять кольцо насильственными методами? Мне палец тоже как бы еще нужен.

Декан долго смотрел на меня, потом усмехнулся.

— Разумеется, нет. Тем более артефакт вас признал. Но теперь вы точно не отделаетесь от моего пристального надзора. Возможности этого кольца до конца не изучены, я наслышан лишь о его отрицательных свойствах. Вы ведь уже в курсе, что случилось с моей прабабкой? Так вот, теперь изучать их придется вам. Но не вздумайте взывать к нему и просить его силу. По крайней мере до тех пор, пока не освоите хотя бы базовую ментальную магию.

Я и сама боялась до одури. Будущее, еще недавно казавшееся определенным, вновь было под вопросом.

— Конечно, проще было бы вас запереть где-нибудь в лаборатории и наблюдать… — продолжать рассуждать он.

— Не надо!

— Но…

Вдруг в дверь постучали, и на пороге возник запыхавшийся адепт.

— Нейт Шерриан, вас вызывает ректор!

Честно, в эту минуту я была готова расцеловать главу Академии, которого даже не видела.

— Это надолго, — недовольно пробормотал Шерриан, а потом посмотрел на Уголька. — А ты, шкура бесстыжая, будешь в оба следить за своей хозяйкой и докладывать мне обо всем.

— Мяяяууу, — Уголек метнул на Шерриана заносчивый взгляд.

— Помните об осторожности и главных правилах менталиста, — сказал декан, поднимаясь. — Нам теперь придется видеться чаще. Обязательно изучите книги, что я вам дал. И помните: никакой самодеятельности!

Мы с Угольком обменялись взглядами.

“Не бойся, я помогу тебе справиться с колечком, — фамильяр подмигнул. — И с Шеррианом. Еще спасибо мне скажешь”.