Глава 27

Нейт Грейвс похвалил меня за то, что не забыла о больных в послеоперационный период. Ну как же, забудешь тут, когда все годы обучения в меде нам твердили одно и то же. Я подробно рассказала об уходе за раной, гигиене и питании больного. Заметила, что все четверо мужчин-пациентов были, скажем так, не из самого благополучного слоя. Плохая однообразная пища, тяжелая работа и условия жизни здоровья не добавляли.

Теперь оставалось ждать результата. Перспектива получить магскальпель и утереть нос адептам-зазнайкам была весьма заманчивой!

Раньше я понятия не имела о том, на что способна на самом деле. И если бы работала столько в прошлом мире, давно протянула бы ноги. А тут каждый день без выходных: лекции, практика, лечебница, изучение книг по ночам. И с нейрой Мирилис не забыть пообщаться, чтобы старушка не чувствовала себя покинутой. Дело в магии? В чистой экологии? Или в огромной мотивации? Наверное, все вместе.

— Аннис, так ты не пойдешь со мной в театр? — спросила бабушка Мирилис, когда мы с Угольком собирались в лечебницу.

— Извините, у меня ведь занятие с нейтом Шеррианом. И работа.

Каждый раз, вспоминая о декане менталистов, я начинала волноваться. Страх быть раскрытой шептал почаще прогуливать и держаться от него подальше. Но вопреки доводам разума все равно хотелось его увидеть. Без сомнений, он умный, образованный, есть в нем та самая харизма, которая заставляет женщин оборачиваться и глядеть вслед.

Да, не влипнуть бы. И так дел по горло, думать о всяких глупостях времени нет! Только вот нейра Мирилис все время наседала на меня с планами успешного замужества.

— Ох уж этот Истен! — покачала она головой. — Кажется, он даже разозлился, когда я сказала про театр.

— Он сам трудоголик и не любит, когда ученики начинают отлынивать от занятий.

— Ну-ну, деточка, — нейра хитро улыбалась. — Я знаю верное средство. Надо заставить его ревновать!

Я не сдержала смешка.

— Вы, верно, шутите. Кто я такая? Почему вы решили, что…

— Не наговаривай, ты явно не деревенская простушка, хоть и продолжаешь твердить обратное. Доверься моему опыту. Старушка Мирилис плохого не посоветует.

Мамочки! Уже страшно от планов, которые могут прийти ей на ум. На вид бабуля-одуванчик, зато характер кузнечного молота. Если вобьет себе что-то в голову, то никакими силами не переубедишь.

Прежде, чем она успела обрушить на меня свой, несомненно, гениальный план, я быстро попрощалась и, схватив Уголька, сбежала в лечебницу.

С тех пор, как нейт Родеус покинул ее, атмосфера полностью изменилась. Уволилась и старуха Яга, одно присутствие которой заставляло детей прятаться по углам. Теперь я смогла перезнакомиться со всеми сотрудниками, в том числе с двумя другими лекарями, с которыми раньше не пересекалась.

Нейт Фэйн прислал к нам нового человека, он теперь заведовал тратами и выплачивал жалованье. Его гордо именовали «казначеем». Раньше главный лекарь экономил даже на этом, все проходило через его руки, и неудивительно, что царил такой бардак. Раньше удавалось договориться с проверяющими, но, когда мою жалобу передал нейт Шерриан, покрывать Родеуса просто побоялись.

И сегодня я получила свою первую долгожданную зарплату! Наш казначей, нейт Бэк, сделал отметку в журнале и вручил приятно звенящий мешочек.

А еще пришел ответ свыше: нам одобрили большую часть запрошенного на лечебницу, и Энкель попросил заняться вопросами найма новых работников и заказом лекарств с инструментами.

— Не забудь вознаградить меня за все труды, — непрозрачно намекнул Уголек, когда мы остались одни.

— Конечно! И тебе достанется, и нейре Мирилис надо купить что-нибудь, — я прикинула будущие траты, гадая, хватит ли зарплаты на все. — И мне не помешает разжиться приличной канцелярией, а то на лекции ходить стыдно.

В коридоре царило оживление: дети возвращались с прогулки в палату. Увидев меня, Эллин бросилась навстречу и обняла за талию. Я привыкла к этой милой девчушке, к тому, как искренне она радуется при виде меня. Остальные дети тоже понемногу оттаивали, хоть и вели себя куда скованней.

Не хватало только малыша Терина, но я планировала выяснить, в какой именно приют его вернули. Это было делом непростым, учитывая, что оставшиеся от Родеуса документы представляли собой дикую свалку.

В палате, где раньше содержали детишек, как преступников, тоже все изменилось. Мне помогала Лилит, она оказалась прекрасной женщиной, ответственной и трудолюбивой. За несколько дней мы отскоблили полы, сменили застиранное и ветхое постельное белье, которое только потяни — и маленькая дырочка расползалась до гигантских размеров.

Матрасы тоже оставляли желать лучшего. Те, что можно было спасти, мы починили. Остальные — тощие, покрытые, словно географическая карта, пятнами неизвестного происхождения, выбросили.

Лилит знала, где можно было дешево разжиться гусиными перьями для подушек, и я делегировала ей это почетное дело. Дети помогали по мере своих сил: меняли наволочки, вытирали пыль, раскладывали игрушки по коробкам. Большая их часть представляла собой печальное зрелище: от армии солдатиков отваливались головы и ноги, они прямо-таки напрашивались в военно-полевой госпиталь. Безрукие зайцы и медведи-инвалиды таращились печальными глазами, а кожаный мячик порвал кто-то особо ретивый. Книг не было совсем.

Я наблюдала за детьми во время уборки и прогулки, подмечала их особенности. Занятые делом, они почти ничем не отличались от сверстников.

И тут снова вспомнился отец Бона, Тенсон. Он ведь пытался делать игрушки. И деревянные бусы. Что ж, на этого человека у меня тоже есть планы. Не дам ему скатиться в уныние и продолжать считать себя неполноценным. Не знаю, сколько будет длиться наше лечение, так пусть все это время он чувствует себя нужным и востребованным.

На улице мы с Эллин выбросили из горшков засохшие цветы и посадили фиалки, их принесла одна из кухарок. Сказала, специально для детской комнаты. Эти фиалки напоминали наши земные цветы, и на какое-то время в душе вспыхнула острая тоска по дому. Как там моя поликлиника? Как маленькие пациенты и их родители? Некоторые мамочки звонили мне не только для того, чтобы уточнить лечение, но и поздравляли с праздниками, слали милые открытки. Я была нужна там, но здесь…

Здесь еще нужнее. Не просто так ведь оказалась в этом мире. Задуманное мной сбывалось медленно, но даже камешек, сорвавшийся с вершины горы, мог вызвать лавину.

Эллин отвлекла от мыслей, тихо приблизившись и взяв за руку. Переплетая тонкие пальчики с моими, смотрела и улыбалась. Что же случилось с ней? Может, в раннем детстве она упала и ударилась головой, повредив зону речи? Или сильно испугалась? Тяжело переболела какой-то инфекцией?

— Эллин, милая, а ты когда-нибудь вообще могла разговаривать? — спросила я осторожно.

Девочка нахмурила брови, подумала и пожала плечами.

Даже если и умела, она этого не помнит. Я все еще не чувствовала в себе достаточно сил и уверенности, чтобы заняться немотой детей. Мозг — тонкая структура, а я не хочу топтаться в нем, как слон в посудной лавке. Ведь главное — не навреди.

Начиная с того дня, когда нейт Шерриан дал мне книгу Алеста Байна, я усердно ее штудировала. Но встречалось так много непонятных терминов, что приходилось лезть в словарь, уточнять у нейры Мирилис и преподавателей.

Пока мы возились с цветами, Уголек мирно дремал на траве, игнорируя задиравших его котят. Фамильяр недавно пообедал и заявил, что у него сончас, и чтобы я не беспокоила его со своими проблемами.

«Я буду магию накапливать, она хорошо вырабатывается во сне».

«А мне кажется, ты собрался накапливать жир» — я не удержалась и подколола ленивого толстяка.

Время давно перевалило за полдень. Фиалки посажены, дел еще невпроворот, но надо уйти пораньше. Забежать к отцу Бона и проверить его состояние, а потом…

О, потом очередная лекция для вольнослушателей у нейта Шерриана. И что-то подсказывает: сегодня он меня просто так не отпустит!

* * *

Дверь маленькой квартиры открылась сразу, стоило мне постучать.

— Тетенька, а мы вас ждали, — сказал Резвый, пропуская внутрь меня с Угольком. Сегодня мальчик не выглядел угрюмым, как в прошлый раз. Даже лицо, кажется, отмыл.

Меня встретила Дайна, женщина суетилась на кухне, готовя для семьи. Первым делом Уголек задрал голову и жадно втянул воздух. Бросил взгляд на меня и подмигнул. Я погрозила ему пальцем. Пусть только попробует воровать!

— Как себя чувствует ваш муж? — спросила у Дайны.

Она утерла потное лицо полотенцем.

— А вы сами у него спросите. Но Тенсон, кажется, даже воодушевился, — она хмыкнула и провела меня в комнату.

Пациент сидел в кресле у стола, работая с деревом, но, заметив меня, тут же отложил инструменты. Я опустила на пол сумку и подошла ближе. Тенсон виновато улыбнулся:

— Простите, нейра магичка, что я в таком виде…

— Да бросьте, — я махнула рукой. — Лучше расскажите, что у вас нового?

Оказалось, особых изменений мужчина не заметил, тогда мы с Дайной помогли ему перебраться на кровать, и я окинула его магическим взором. Вроде темный цвет стал не таким густым и угрожающим. Или мне просто хочется так думать?

Бросив красноречивый взгляд на фамильяра, я приступила к лечению.

«Помогай, хорошо?»

«Ага, — он хитро усмехнулся. — Аннис, попробуй использовать силу кольца. Хватит уже трусить. Артефакт считывает характер владельца».

Легко ему говорить. Если что-то случится с Тенсоном, будет виноват не он. Я опустила ладони на поясницу больного, накрыв место травмы, и обратилась к целительской магии внутри себя.

Благодаря лекциям и книге стала лучше понимать принцип ее действия, а магический взор позволял увидеть поврежденные структуры. Это как при исследовании на УЗИ-аппарате: сначала ничего непонятно, одни расплывчатые тени. Но с каждым разом становится все яснее и яснее, вот и я различала очертания позвонков, органы в глубине тела, наполненные кровью сосуды.

Ладони окутало приятное тепло, мягкий золотой свет заполнял черноту, сужая ее границы. Кольцо не спрашивало моего мнения, оно само понимало, как надо действовать — внезапно пробудившись, укололо палец силой.

«Заимствуй магию у него» — посоветовал фамильяр.

Уголек решил бросить меня на произвол судьбы, помогая только своими, без сомнения, ценными советами. Больше я не ощущала его вмешательства. Заимствовала силу артефакта очень аккуратно, по капле. И видела, как срастаются поврежденные позвонки, нити сосудов и нервов.

Тяжело было сдерживать и разгулявшийся артефакт, и регулировать потоки. Напряжение достигло пика, и в какой-то момент поток магии оборвался, а я чуть не упала. Голова закружилась, в глазах потемнело. Наощупь я нашла стул и опустилась, тяжело выдохнув.

Уголек мурлыкнул, запрыгнул на колени, и я обняла теплое меховое тело. Дайна поинтересовалась, не нужна ли помощь, а потом сбегала за водой. Спустя некоторое время я пришла в себя и, ссадив Уголька на пол, достала из сумки иглу и снова вернулась к Тенсону.

Попросив его рассказывать об ощущениях, по очереди уколола каждый палец, кожу стоп, голеней и бедер. Внезапно Тенсон охнул.

— Кажется, я что-то чувствую! — он сам себе не поверил и чуть не задохнулся от волнения. — Уколите еще раз… вот тут… да-да! Теперь я уверен, чувствую! Раньше ноги было словно чужие.

Это был маленький шаг вперед. Чувствительность возвращается! А значит, нельзя прекращать лечение. Теперь только вперед.

— Я вернусь послезавтра. Этого времени хватит, чтобы остаточная целительская магия закрепилась.

— Даже не знаю, как благодарить вас будем, если все получится.

— А я знаю!

С этими словами я достала из сумки игрушки, которые прихватила из лечебницы. Тенсон следил за мной с любопытством. Даже Бон просочился в комнату и сунул любопытный нос.

— Заметила, что вы хорошо обращаетесь с деревом. Сможете починить?

Мужчина покрутил в пальцах сломанного солдатика, и лицо его просветлело.

— У меня в детстве был похожий. Да о чем вы говорите, нейра магичка. Конечно, починю. И новых в подарок сделаю. Это вашим деткам, да?

Я согласно кивнула. Да, моим деткам. Я почти многодетная мать.

Кроме того, спросила у Тенсона, знает ли он людей, которые могут привести лечебницу в божеский вид, починить крышу и окна. И тот посоветовал бригаду мастеров, с которой раньше работал.

— Скажите, что от меня. Ребята сделают скидку.

— Ты такая довольная, будто сметаны объелась, — заметил Уголек, когда мы вышли на улицу. — Твое стремление всем помогать, случайно, не связано с тем, что тебя бросили родители?

— Оставь свою кототерапию, — мне не хотелось развивать эту тему, но фамильяр был неумолим и не собирался щадить мои чувства.

— Ты хочешь всем понравиться, доказать, что можешь быть нужной. Тебя нельзя просто взять и бросить. Как я говорил, ты мягкая, как кошачий коврик. А знаешь, что делают с ковриками? Вытирают об них ноги.

— Умеешь ты настроение испортить! Это никак не связано, и я не коврик, сколько можно повторять?

— Ну-ну, — вредный кот усмехнулся в усы.

В ответ я буркнула:

— Больше с тобой не разговариваю. Обиделась.

Пусть думает, что хочет!

На улице начало темнеть. Извозчика повезло найти быстро. Услышав, что ехать надо в Академию Магии, мужчина оглядел меня со скепсисом и хмыкнул. Удивился, что забыла в обители магов девушка из бедного квартала, но возражать не стал.

Надеюсь, не опоздаем. И нейт Шерриан не будет злиться.