Глава 40

Бьянка чувствовала дискомфорт весь день, но к вечеру он уже перешел в боль. Она забеспокоилась, поэтому позвонила Тео. Викензо не брал трубку, и, хотя он просил держаться подальше от его брата, когда даже ее собственный брат оказался вне доступа, Бьянка приняла решение довериться Теодоро. Когда-то он уже спас ее ребенка и она верила, что и в этот раз он не причинит им вреда.

Ее деверь взял трубку практически сразу.

— Да.

— Тео, ты можешь приехать? — сразу спросила Бьянка, пытаясь унять свою панику. — Я не могу дозвониться до Викензо, а у меня живот болит. Если я поеду со скорой, охрана…

— К черту охрану, я буду через десять минут! — отрывисто бросил он. — Не паникуй, Бьянка. Я в центре и быстро доеду. Попроси кого-нибудь из прислуги посидеть с тобой.

— Хорошо, — с облегчением выдохнула она. — Спасибо!

Он положил трубку, а горничная, которая сидела рядом с ней в гостиной все это время, предложила принести воду.

— Не надо, — отмахнулась Бьянка. — Просто… Можешь подержать меня за руку?

Она боялась. Очень боялась. Был уже седьмой месяц беременности и девушка опасалась, что у нее начались преждевременные роды. Было слишком рано. Ребенок мог не выжить вне ее тела и эта мысль приводила ее в ужас.

Тео приехал даже быстрее, чем обещал. Он вошел в гостиную все еще в мотоциклетном шлеме и, осознав это, с раздражением снял его, отбрасывая в сторону.

— Я тебя понесу, — сказал он Бьянке, направляясь к дивану. — Машину уже подогнали.

Он аккуратно поднял ее и вынес из дома. Телохранитель открыл перед ними дверь автомобиля и Тео усадил ее на заднее сидение, пристегивая ремнем безопасности.

— Езжайте следом, — сказал он охране, усаживаясь за руль.

Когда они выехали, Бьянка почувствовала схватку. По крайней мере, это ощущалось, как схватка, если верить информации из книг. Она вцепилась пальцами в сиденье, сжав зубы и крепко зажмурившись.

— Мы почти доехали, — ободряюще сказал Тео, мчась на большой скорости.

Впереди показался светофор, горящий красным, но Тео, почему-то, даже не сбросил скорость.

— Черт, да не может быть! — выругался он, ударяя руками по рулю и продолжая ехать прямо в зад машины, стоящей перед ними. — Дьявол, держись!

Он резко вывернул руль, разворачиваясь и создавая какофонию звуков от сигналящих им автомобилей. Бьянку тряхнуло в сторону и она застонала от новой вспышки боли, когда почувствовала жесткий удар, с которым в них врезался другой автомобиль. Их машину закрутило, отчего ее полностью дезориентировало в пространстве, а потом, она почувствовала еще один удар и на этот раз, он принес ей огромную боль. Бьянка потеряла сознание еще до того, как их машина остановилась, превратившись в одно большое месиво.

***

Тео очнулся на больничной койке, чувствуя тупую боль во всем теле. Последнее, что он помнил — тормоза в машине не работали и они с Бьянкой создали большую аварию на дороге.

«Дьявол, Бьянка! Викензо прикончит меня, если с ней что-то случится!»

Он обследовал взглядом обстановку обычной вип-палаты, подобные которой видел много раз, и откинув одеяло, спустил ноги с кровати. Грудь обожгла жгучая боль, и, он поставил бы что угодно на то, что, как минимум два ребра у него сломаны.

— Мистер Гвидиче, Вы очнулись! — чему-то обрадовался врач, заглянувший в палату. — Позвольте мне проверить Ваши…

— К черту показатели, лучше расскажи, какие у меня травмы, — оборвал он тощего очкарика.

Тот не стал настаивать. От него за милю разило страхом.

— Вам очень повезло, — пролепетал док. — Сломано три ребра, легкое сотрясение мозга и вывих запястья.

— Что с женщиной, которая была со мной в машине? И не говори мне, что не можешь давать информацию о другом пациенте, понял? Или я тебе шею сверну, как цыпленку. Ты ведь знаешь, кто я?

— О-она в реанимации! — испуганно воскликнул доктор, когда Тео встал, двигаясь в его сторону. — Вам нельзя вставать!

— Отвали! — рыкнул Тео, отпихивая его с дороги и игнорируя собственное головокружение.

Он открыл дверь в туалет, чтобы отлить, сразу принимаясь за дело.

— Продолжай! Что с ней? — рявкнул он на затихшего дока. — Если тебя смущает вид моей задницы, можешь отвернуться.

— Она в коме из-за травмы головы, — продолжил тот после долгой паузы. — Ребенок тоже жив. Если она не придет в себя к моменту родов, придется делать плановое кесарево сечение.

Звучало получше смерти.

— Мозг не поврежден? — спросил Тео. — Раз вы допускаете мысль, что она может придти в себя?

— Н-нет. То есть, нет необратимых повреждений.

— Ладно, иди, — сказал Тео. — И принеси мне одежду.

К счастью для себя, доктор не стал настаивать, что ему нельзя уходить из больницы. Тео вымыл руки и, выйдя из туалета, открыл дверь в палату. Сразу за ней стояло два охранника.

— Позови главу безопасности, — приказал он им.

— Да, Дон, — тут же ответили они в унисон, одновременно тянясь к своим рациям.

Их слова отпечатались в его мозгу ярким пятном.

— Как вы меня назвали? — зло прорычал он, не желая слышать подтверждение своих худших опасений.

Охранники переглянулись, прежде чем уставиться на него со страхом.

— Ты! — ткнул он пальцем в одного из них. — В палату. Живо!

Мужчина отделился от стены, заходя вслед за ним и закрывая за собой дверь.

— Что случилось?

— Вчера вечером, на Дона Гвидиче и мисс Гвидиче было совершено нападение. Мисс Гвидиче получила пулю в плечо и сейчас находится в соседней палате. Свидетели на парковке видели, как Дон со своим телохранителем садятся в машину. Машина взорвалась на месте, а тела в ней обгорели. Это все, что я знаю. Мистер Роберто может сообщить Вам больше информации. Он сейчас в палате мисс Гвидиче.

Тео оттолкнул его с дороги и направился в соседнюю палату. Кто-то чуть не уничтожил всю его семью за один день и он был в ярости. Верить в то, что Викензо мертв, пока тело не прошло через экспертизу, мужчина отказывался.

***

Андреас Роберто, являющийся Младшим боссом всего год, был одним из умнейших людей среди тех, кто занимал руководящие должности в Фамилье. После того, как на всю семью Гвидиче было совершено покушение в один день, он организовал такой уровень безопасности в больнице, что Тео даже не пришлось ничего исправлять. Роберто также удалось убедить его не нападать на Терехова средь бела дня, безо всякого плана, приведя разумные доводы, которые затушили ярость Тео, заставив вновь начать трезво мыслить.

Теодоро Гвидиче всегда был человеком ума, а не чувств. Он практически в любой ситуации мог себя контролировать и мастерски владел собственными эмоциями, но в этот день произошло столько всего, что весь его контроль смело слепой яростью. А когда он увидел свою сестру — единственную женщину, которая имела для него ценность в этом мире, бледную и измученную, едва не умершую от потери крови, Тео решил, что не позволит Виктору Терехову просто умереть.

О, нет, этот ублюдок заслуживал чего-то куда более изощренного…

Терехов всегда кичился тем, что у него нет слабостей ни в виде семьи, ни в виде женщины, но Тео знал то, что узнать было практически невозможно, если только ты не являлся доверенным лицом русского выродка, а у Виктора такой человек был лишь один. Тео знал, куда нужно давить, и, не собирался отступать, несмотря на последствия. В конце концов, если тело в машине признают Викензо, он станет новым Доном и вся власть будет в его руках, чтобы поступать по-своему.

***

— Пожалуйста, не убивайте меня! Умоляю! Я не хочу умирать…

Дуло его пистолета упиралось в бледное кукольное личико с огромными синими глазами, из которых текли ручейки слез. Взъерошенные пряди длинных русых волос свисали с плеч, прикрывая полуобнаженное тело, одетое лишь в девственно-белую длинную ночную рубашку. Девушка сидела на коленях, молитвенно сложив руки и сотрясаясь всем своим крошечным, но таким притягательным, телом. Красивая куколка. Изящная. Слишком хороша для кого-то, вроде Виктора Терехова. Его маленькая невеста, невинная, но вынужденная платить по его счетам.

— Закрой глаза, куколка, — мягко сказал Тео. — Это будет быстро. Ты даже ничего не почувствуешь.

Он не ощущал вину за свои действия, но решил проявить доброту. Любой другой на его месте не сделал бы это быстро. Эту красивую девушку впереди ждала бы долгая ночь, полная боли и унижений, но правила, установленные его братом, не позволяли Тео причинять вред женщинам и детям. Хотя его член напрягся до боли при виде беспомощности этой маленькой красотки, желая попробовать ее тугую девственную киску, он не мог нарушить правила без веских причин. На данный момент их не было. Единственной целью на эту ночь была ее смерть. Этот урок он был просто обязан преподать Терехову.

— В чем моя вина? — вцепившись пальцами в его джинсы, с неожиданным гневом воскликнула она. — Я не обязана платить за чужие грехи! Что бы не сделал мой отец…

— Это не твой отец, — отрезал Тео, щелкая затвором. — Прекращай лить слезы и закрой глаза. Сейчас.

— Нет! Если собираешься убить меня, то делай это, глядя мне в глаза, трус!

Неожиданная вспышка гнева удивила его. Слезы исчезли вместе с загнанным выражением на ее лице. Она выпрямилась, все еще стоя на коленях, и вызывающе вскинула подбородок, встречая его взгляд. Настоящая маленькая тигрица. Его член начал пульсировать еще больше.

Дьявол!

— Будь по твоему, — усмехнулся Тео.

Но не успел нажать на курок. Девушка изо всех сил дернула его под коленями, заставив потерять равновесие. Любого человека это уложило бы на лопатки, потому что прием был совершен с поразительным мастерством, но он удержался. Не теряя времени, она запрыгнула на него, все-таки, умудрившись свалить на пол, но ее пальцы не успели добраться до цели на его шее, перехваченные его рукой. Он знал эту последовательность. Если не можешь победить противника — выруби его в кратчайшие сроки с минимумом усилий. Куколку, видимо, обучали, а не просто держали в башне, как он считал. Упущение с его стороны.

Перевернувшись, Тео подмял, визжащую, как банши, девушку под себя и полностью обездвижил. Ее ерзанья и попытки выбраться из-под него даже были забавны. Теперь ему действительно было жаль убивать эту маленькую бомбу. Она оказалась занятной штучкой.

— Почему ты хочешь убить меня? — наконец, притихнув, спросила она.

Их лица находились так близко, что он ощущал ее сладкое дыхание на своих губах. Большие яркие глазища метали молнии, а мягкая грудь часто поднималась и опадала, задевая его собственную, и, уже всерьез искушая его нарушить правила Викензо.

— Твой жених задолжал мне, — честно ответил Тео, не в силах отвести глаз от ее красивых губ. — Ничего личного, детка.

Он мог просто свернуть ей шею. Пистолет был отброшен в ходе борьбы, чтобы малышка, ненароком, не добралась до него. Пора было заканчивать эту игру. Тео не хотел, чтобы эта незнакомка оставила свой след в нем. Он уже начал ею восхищаться, ведь девчонка оказалась настолько безбашенной, что осмелилась напасть на него.

Его рука крепко обхватила ее горло, наслаждаясь, на краткий миг, ощущением нежной бледной кожи под пальцами, когда она, внезапно, вскинула бедра, потираясь тазом о его эрекцию.

— Ты мог бы отомстить Виктору по-другому, — мурлыкнула нахалка, кокетливо улыбаясь.

Тео не сдержал смешка.

— Хитрая штучка. Заманчивое предложение, но — нет.

Ему нравились ее попытки торговаться. На жалость надавить не получилось и маленькая хитрюга решила пойти ва-банк. Видимо, невеста Терехова была не такой невинной, как ему обещали.

— Если ты убьешь меня, он просто найдет другую невесту, — продолжила убеждать его девушка. — А вот если я останусь в живых… Ты ведь знаешь, кто мой отец? Даже если меня поимело тридцать врагов, Виктору придется сдержать слово и жениться, если он не хочет войны с моим папочкой. Разве такой исход не более унизителен для него?

План девчонки был куда изощреннее и унизительнее, но, к сожалению, Тео собирался не просто ранить Терехова, а начать его полное уничтожение. Если он убьет эту девушку, это заденет его куда больше, потому что Виктор жил по одному принципу: если еще дышишь — все можно исправить.

— Хорошо, — согласился он, вставая на ноги и подавая ей руку. — Иди в ту комнату и раздевайся. Мне нужно принести камеру.

Она позволила ему поднять себя, и, он уловил облегчение, мелькнувшее на ее лице перед тем, как она отвернулась, направляясь в коридор. Тео потребовалось несколько секунд, чтобы подхватить пистолет с пола и выстрелить ей прямо в сердце. Девушка упала в коридоре, лицом вниз, и, все было кончено.

Скрип старых досок на полу от его шагов был единственным звуком, раздававшимся в старом доме. Присев на корточки, Тео перевернул ее на спину, наблюдая, как в больших синих глазах недоумение сменяется пустотой, прежде чем они закрылись навсегда. По девственно белой ночной рубашке расплывалось алое пятно вытекающей крови. Он поправил подол, целомудренно прикрывая ее ноги, и встав, направился к выходу. На секунду в груди кольнуло сожаление — эмоция, испытываемая им крайне редко, но оно исчезло так же быстро, как и появилось. Несмотря на опасения Викензо, Тео не был психом. Он просто был человеком без совести и способности испытывать вину.