Глава 44

Катриона подскочила на кровати, тяжело дыша. Снова тошнота. Торопливо откинув одеяло, она бросилась к чистому ночному горшку, который перед сном предусмотрительно оставила рядом с туалетным столиком. Когда все наконец закончилось, Катриона обессиленно уселась на пол, совершенно не обращая внимания на холод. Хорошо, что Габриэля не было дома. Иначе, ночуя в соседней комнате, муж обязательно бы услышал то, что с ней происходит. На этот раз у Катрионы не было абсолютно никаких сил на то, чтобы спрятаться в туалетной комнате.

Тяжело сглотнув, Катриона взглянула на дверь, ведущую в смежную комнату, которую должен был занимать хозяин дома. Только вот Катриона не могла точно сказать, сколько раз муж проводил ночи дома, в своей собственной постели. Обессиленная приступами головокружения и тошноты, Катриона теперь засыпала очень быстро. Печально усмехнувшись, она покачала головой. Похоже, и сегодня Габриэль нашел другое место для того, чтобы провести там ночь. Уж, не в кровати ли ее сестры, Эмилии?

Глубоко вздохнув и отбрасывая прочь ненужные сейчас мысли, Катриона поднялась на ноги, собираясь вернуться в кровать. Она не успела сделать и шага, когда услышала шум с первого этажа. Замерев, Катриона снова прислушалась. От звука, который раздался в тишине сонного дома, Катриона покрылась мурашками страха. Стон. Мужской стон очевидной боли. Неужели кто-то пробрался в дом, воспользовавшись поздней ночью и тем, что все должны были спокойно спать?

От испуга, Катриона отпрянула назад и едва не упала на кровать. Резко выпрямившись на дрожащих ногах, она вытянула руку, опираясь на высокое деревянное изножье и восстанавливая равновесие. Кто бы это мог быть? Стон снова повторился. Теперь уже совсем близко. Кто-то медленно поднимался по лестнице.

Недолго думая, Катриона бросилась к двери. Она знала только одного человек, способного так тихо передвигаться. Распахнув двери, Катриона едва успела подскочить, чтобы подставить плечо Габриэлю, который начал неловко заваливаться на бок.

— Иди в комнату, — прошипел Габриэль, увидев, кто именно пришел ему на помощь. Он же надеялся, что у него получится пройти к себе, так, чтобы никто его не заметил. Теперь, когда Катриона стояла рядом, пути назад уже не было.

Застонав, и едва не согнувшись от тяжести мужского тела, Катриона кивнула и потащила Габриэля в комнату. Она не хотела в это верить, но почему-то не сомневалась, что он ранен. В ином случае он бы никогда не позволил прикоснуться к себе. Только вот насколько сильно? Об этом Катриона боялась даже подумать.

— Что происходит? — прошептала она, но ответом ей был лишь рычание Габриэля, когда они едва не споткнулись на пути к кровати. К удивлению Катрионы, у нее все же хватило сил дойти до кровати. Габриэль со стоном повалился на мягкий матрас, едва не утянув девушку за собой. Катриона поспешно отшатнулась в сторону. — Я схожу за кем-нибудь, кто сможет помочь.

Но, она не успела сделать и шага, как Габриэль, резко выпрямившись, схватил ее за руку и грубо притянул к себе. Вскрикнув, Катриона оказалась лицом к лицу с побледневшим мужем. Нахмурив брови, он вкрадчиво прошептал:

— Ты останешься здесь и сделаешь все сама. Ясно?

— Нет, — Катриона в ужасе отшатнулась от Габриэля, не веря в то, что он сказал, — Я не могу этого сделать.

Она могла бояться этого мужчину, могла испытывать к нему ненависть и обиду, но вот видеть его рану, оказалось выше ее сил. От одной только мысли об этом, голова закружилась. Но, похоже, Габриэль не хотел соглашаться с этим.

— Ты сделаешь это, или пожалеешь о последствиях, — он еще сильнее дернул ее на себя, отчего Катриона едва не зажмурилась, настолько сильным был ее страх.

Трясясь от ужаса, Катриона кивнула, прекрасно понимая, что он хотел этим сказать. Похоже, ей все же придется сделать это. Придется, несмотря ни на что. Она снова кивнула и прошептала:

— Хорошо, будь по-твоему.

Усмехнувшись, Габриэль оттолкнул ее от себя, а затем зашипел от боли. Прикоснувшись к правому боку, он взглянул на Катриона, отчего она вздрогнула, выплывая из тумана страха.

— Помоги раздеться, — Габриэль посмотрел на Катриону, ожидая пока она сделает то, о чем он просит. Он морщился боли, которая пронзила раненный бок.

Тяжело сглотнув, Катриона протянула дрожащие руки, чтобы хоть как-то помочь Габриэлю. Стиснув зубы и стараясь действовать очень осторожно, она с трудом стянула сюртук с широких плеч мужа. Она старалась не обращать внимания на его стон и быстро отбросила ненужную и похоже навсегда испорченную вещь.

— Рубашку, — проскрипел сквозь зубы Габриэль, искоса глядя на побледневшее лицо жены. Он не мог позволить кому-либо узнать о его ране, и поэтому единственной, кто мог ему помочь, это Катриона. Он видел, что ей тяжело, но другого выходы у него не было. Оставалось лишь надеяться на то, что у нее хватит сил.

Дурнота подкатила внезапно, и Катрионе пришлось несколько раз вздохнуть и выдохнуть, чтобы продолжить. Молча, она потянула прежде белоснежную рубашку вверх, пытаясь снять ее. Сделав над собой усилие, Габриэль поднял руки, помогая Катрионе.

От вида раны, которая была на его боку и сочилась кровью, Катрионе стало невыносимо плохо. Отшатнувшись в сторону, она зашаталась, и выставив руку, попыталась удержать равновесие. Но не смогла.

Габриэль, чертыхнувшись и забыв о собственной ране, подскочил на ноги и едва успел поймать Катриону, когда она потеряла сознание. Он и не думал, что она настолько чувствительна. Скрипя зубами и чувствуя, как кровь из раны потекла только сильнее, он опустил Катриону на кровать. Ее бледное и безжизненное лицо насторожило его. Склонившись над ней, он сдвинул волосы с ее лица и едва ощутимо провел пальцем по нежной щеке. Сейчас, когда Катриона этого не видела, он мог позволить себе прикоснуться к ней.

И зачем она только вышла из комнаты? Неужели ждала, пока он вернется? Могло ли это быть правдой? Габриэль нахмурился и грубо усмехнулся. Нет, этого просто не могло быть. Особенно после всего, что она думала о нем. Скорее всего, в этот вечер ее мысли о нем были во много раз хуже. Он едва не рассмеялся, и только после этого вновь вспомнил о своей ране.

Проклятье.

Габриэль мог поверить, что в этот раз так легко попался в ловушку. Он только вышел из клуба, когда со стороны на него набросился мужчина. И если бы не его реакция и умение драться, в эту ночь ему не довелось добраться до дома. Рана на боку была пустяковой, по сравнению с тем, что могло бы быть. Конечно, он не видел лица нападавшего, ведь, как и всегда он действовал слишком осмотрительно.

В этом то и была вся загвоздка. Габриэль, которому все было подвластно, не мог найти того, кто вот уже несколько раз пытался его убить. Хотя у него был самый главный подозреваемый. Ненависть отразилась на его лице, когда он представил какой будет расплата, когда он выведет этого подлеца на чистую воду. И теперь осталось вывести его на чистую воду.

Катриона застонала, возвращая Габриэля в реальность. Он резко отпрянул, отчего рану снова пронзило болью.

— Что случилось? — открыв глаза, Катриона осмотрела по сторонам, а потом отшатнулась, увидев сидящего рядом Габриэля, — Твоя рана.

Катриона старалась дышать глубоко, чтобы тошнота не дала о себе знать. Только не сейчас, иначе лишних вопросов точно не избежать. Сейчас, она не была готова признаваться мужу в своем маленьком секрете, а приступ, несомненно, наведет его на совершенно ненужные мысли.

— Неужели никогда прежде тебе не доводилось видеть подобные раны? — насмешливо пробормотал Габриэль, немного сдвигаясь в сторону, чтобы Катриона могла подняться с кровати. Несмотря на свое спокойствие, он чувствовал что совсем ослаб от того, сколько крови ему пришлось потерять.

Катриона хмыкнула что-то неопределенное, не зная, что именно ответить мужу. Она ведь и правда в таверне много раз помогала посетителям, которые перебрав с пивом, бросались в драку. Она видела раны и похуже, чем у Габриэля. Но ни разу у нее не было подобной реакции. Она всегда отличалась стойкостью и хладнокровностью, особенно в минуты опасности. У нее всегда была твердая рука, помогающая многим раненным. Почему же она не могла помочь своему собственному мужу? Неужели все дело в беременности и именно из-за этого ей стало плохо? Или в чем-то совершенно другом?

— Надо промыть твою рану.

Сейчас когда ужас первого соприкосновения с его раной прошел и чувствуя себя более менее спокойно, Катриона поспешно отвернулась от бледного Габриэля и подошла к своему туалетному столику, чтобы взять все необходимое. Перелив воду в небольшую чашу, Катриона взяла несколько чистых полотенец, а затем снова подошла к мужу. Стараясь держать свои чувства в уезде, она смочила полотенце в воде, и прикоснулась к ране. Габриэль резко вдохнул от неприятных ощущений.

— Прости, — с сожаление в голосе пробормотала Катриона. Собственные проблемы отошли на второй план, стоило ей только бросить быстрый взгляд на Габриэля. Прежде всегда смуглое лицо мужа, теперь становилось все бледнее, всякий раз, когда она прикасалась к его ране. Значит ему все же намного больнее, чем он хотел показать.

Габриэль усмехнулся, удивляясь тому, какой сочувствующей выглядела его красавица жена. Даже удивительно.

— Ты должна получать особое удовольствие, видя как мне неприятно, — насмешливо сказал он, пристально вглядываясь в лицо Катрионы. И когда потрясение отразилось на ее лице, он едва не рассмеялся.

— Я не люблю когда людям больно. Кто бы это ни был, — с горечью в голосе сказала Катриона, сжимая в руках полотенце. — Почему ты всегда думаешь обо мне так плохо?

Она тут же пожалела о сказанном, и попыталась отскочить в от мужа, но он тут же поймал ее за руку, притягивая обратно к себе.

— Я знаю, кто ты такая. И я знаю тебе подобных, моя милая неверная жена, — он осмотрел ее с ног до головы, а потом продолжил, — Заканчивай свою работу, Катриона.

Катриона и была рада закончить. Опрометчивость, с которой она задала своей вопрос, могла ей многого стоить. Поэтому и только поэтому, она торопливо взяла свою чистую белоснежную рубашку и игнорируя насмешливый взгляд мужа, быстро разорвала ее на длинные полосы. Приложив повязку на рану, которая после промывания оказалась не такой ужасной и уже практически не кровоточила, Катриона начала обматывать талию Габриэля своим импровизированным бинтом. Закрепив его крепким узлом, она с облегчением вздохнула. Она не могла поверить, что все это, наконец, закончилось.

Габриэль устало откинулся на подушку, и со стоном постарался устроиться как можно удобнее. Стараясь лишний раз не двигаться, чтобы не тревожить рану, он наблюдал за тем, как Катриона ходит по комнате, убирая на место, все чем пользовалась, чтобы промыть его рану. Он не мог отрицать, что без помощи жены ему пришлось нелегко. Но благодарить ее за это он точно не будет. Вместо этого он с интересом рассматривал то, как она выглядела в простой ночной рубашке. Усмехнувшись, он резко приказал:

— Иди сюда.

Рука Катрионы замерла на дверной ручке. Она уже собиралась зайти в свою гардеробную, чтобы устроиться там на ночь, предпочитая спать на кушетке, чем с мужем, которому было мало ее одной в своей кровати. Но, похоже, у Габриэля было иное мнение.

Скрипнув зубами, она повернулась к мужу.

— Зачем? Я уже сделал все, что ты хотел. Я правда очень устала, и хочу спать, — она еще сильнее сжала пальцы, надеясь что муж прислушается к ее мольбам.

— Я сказал, иди сюда.

Даже раненный, Габриэль имел над ней, несомненно, сильную власть, такую, какой Катриона не могла протестовать. Тяжело вздохнув, Катриона разжала руку, тут же чувствуя себе так, словно лишилась последней опоры. На дрожащих ногах, она подошла к кровати и застыла рядом с кроватью.

— Ложись спать здесь, — Габриэль кивнул на кушетку, стоящую у изножья кровати.

— Почему? — оправившись от изумления, пробормотала Катриона. И эта кушетка была не самым плохим местом для сна. А в этот самый момент еще и куда более предпочтительнее, чем кровать, на которой расположился Габриэль.

— Чтобы ты была рядом, когда будешь мне нужна. Пока, можешь ложиться спать, — повелительно бросил Габриэль, закрывая глаза и собираясь спать, показывая, что не будет слушать возражения Катрионы. Но она и не собиралась возражать. Усталость навалилась на нее, и она уже с особой радостью и нетерпением улеглась на кушетку. Катриона не успела закрыть глаза, как ощутила довольно сильный удар, когда в нее влетела твердая подушка. Вскрикнув, она резко выпрямилась и недовольно оглянулась на мужа. Тот и не думал скрывать усмешку. Забывшись, он пожал плечами, о чем тут же пожалел. Скрипнув зубами, он все же сказал:

— Я не настолько жесток, чтобы заставлять тебя спать в неудобствах.

Катриона покачала головой. Схватив подушку, она сунула ее под голову. Но прошло еще очень много времени, прежде чем сон сморил ее. Последнее что она слышала, это спокойное дыхание Габриэля, когда он тоже наконец заснул.

Как и каждое утро, вплоть до этого, Катриона снова проснулась с предчувствием накатывающейся тошноты. Вздрогнув, она выпрямилась и со страхом посмотрела на спящего Габриэля. Похоже, она его не разбудила. Не в силах и дальше терпеть, она вскочила на ноги и бросилась в комнату мужа. Только там, скрытая за дверью его гардеробной, она упала на колени перед ночным горшком.

— Что с тобой?

Катриона застонала, но теперь уже совсем не от тошноты. Она так надеялась, что эти звуки не разбудят Габриэля, но похоже, ее надежды всегда были напрасными. Сейчас, она даже не могла придумать достойного оправдания, потому что он снова застал ее в самом неприглядном виде. Ее мысли лихорадочно заметались в поисках выхода, но ничего не приходило в голову.

Всхлипнув, она осторожно поднялась на ноги, так и не повернувшись к мужу лицом.

— Я задал тебе вопрос, — еще настойчивее спросил Габриэль, видя, что жена не собирается отвечать. Если бы он не спал так чутко, а Катриона не передвигалась с таким шумом, он бы никогда не увидел ее здесь. Теперь же он хотел получить ответ на свой вопрос. Он уже второй раз застал жену в подобном состоянии, и в отличие от первого, сейчас это его насторожило. Последнее что ему сейчас было нужно, так это больная жена. Особенно сейчас, когда преследователи были особенно близко.

Катриона прекрасно понимала, что муж не оставит ее в покое и ей придется хоть что-то да ответить. Только вот что? Неужели, она все же осмелиться рассказать ему правду о ребенке? Закусив губу, она торопливо повернулась к Габриэлю. Бледный и немного сонный он пристально разглядывал ее. Невольно Катриона бросила быстрый взгляд на бинт у него на боку. Вопреки ее ожиданиям, он бы совершенно чистым.

— Нам нужно поговорить. И это очень серьезно, — она начала говорить, и только тогда поняла, насколько сильно дрожит ее голос. Но она ничего не могла с этим поделать. Слишком велико было ее волнение о судьбе их ребенка.

— Сядь, — Габриэль кивнул головой, на кресло в своей гардеробной, — И продолжай.

Катриона снова покачала головой. Она чувствовала, что если подастся на приказ мужа, то потеряет всякую смелость. Сейчас мало бы что изменилось, даже если бы она села в это проклятое кресло. Страх и дрожь все равно не покинули бы ее.

— Я беременна, — на резком выдохе выпалила Катриона, еще сильнее сжав руки перед собой. Замерев, она уставилась на мужа, стараясь разгадать его выражение лица. Она понимала, что радости он точно не испытает. Но у нее все еще сохранилась надежда на то, что муж выскажет хотя бы какую-то реакцию.

— Мои поздравления, — наконец невозмутимо кивнул Габриэль.

Катриона не могла поверить своим ушам. Габриэль говорил так спокойно, как будто она сообщила ему не о ребенке, а о чем-то совершенно неважном.

— Это все, что ты можешь мне сказать? — с отчаянием в голосе прошептала она. Муж выглядел настолько безразличным к услышанному, что она испуганно смотрела на него, не зная чего ожидать дальше.

Габриэль усмехнулся и пожал плечами. Рана тут же откликнулась неприятным ощущением. Но это не помешало ему ответить Катрионе.

— Мне ребенок не нужен. Но, ты, как моя жена, конечно же должна родить наследника. Молись, чтобы это был мальчик.

Сказав это, он направился в комнату, давая понять, что разговор окончен. Катриона удивленно моргнула, глядя ему в спину. Сейчас, она отказывалась понимать слова мужа, и поэтому бросилась вслед за ним. Схватив Габриэля за руку, она попыталась развернуть его к себе, но он лишь легко дернул рукой, отчего Катриона с трудом смогла удержаться на ногах.

— Объясни мне, что ты имел ввиду? — уточнила она, хмурясь и пытаясь сдержать надвигающуюся волну беспокойства и паники. Все было совсем не так, как она того ожидала.

— Я признаю только мальчика, — все также невозмутимо ответил Габриэль, насмешливо рассматривая ее потрясенное лицо, — Девчонка мне не нужна.

Катриона выставила руку и обессилено оперлась рукой об стенку. Голова закружилась, и ей пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы прийти в себя.

— Не тебе решать, кто родится, — прошептала Катриона, непонимающе качая головой, — Кто бы ни родился, он будет твоим законным ребенком. Даже девочка, черт бы тебя побрал.

Габриэль рассмеялся. От этого Катрионе стало не по себе.

— И еще, если родится девочка, я с тобой разведусь и выкину вас с этого дома, — спокойно ответил Габриэль, вновь разворачиваясь к Катрионе, — Поверь, мне будет очень просто это сделать. Всего несколько свидетелей твоих измен, и все. Нас разведут за адюльтер.

— Я так понимаю, свидетельницей выступит твоя милая любовница. Ублюдок, — с ненавистью в голосе прошипела Катриона, отступая назад и сжимая кулаки, — Я сама уйду и тебе даже не придется подавать на развод.

Развернувшись, она направилась к двери, сама не зная, куда собиралась уйти. В любое место, только как можно дальше от Габриэля. От слез, она даже не видела куда идет. Габриэлю же хватило всего несколько шагов, чтобы догнать ее. Схватив Катриону за руку, он грубо развернул ее и заставил посмотреть на себя.

— Если хотела сбежать, надо было делать это того, как рассказала о ребенке. Теперь, пока он не родится, ты останешься в этом доме. Сможешь уйти только после его рождения. В его воспитании ты не будешь принимать участия. Моему сыну не нужна такая мать.

Катриона дернула рукой и отскочила от мужа. Все оказалась намного хуже, чем она могла думать.

— Мой ребенок останется со мной. Я никогда не отдам тебе ни своего сына, ни дочь.

Увернувшись от Габриэля, она бросилась к двери, и на этот раз у нее получилось забежать в свою комнату. Быстро перевернув ключ в замке, она прислонилась к ней спиной, а затем обессиленно опустилась на пол и расплакалась от собственного бессилия. В этом доме ей было совсем негде скрыться. Ни в этом доме, ни в городе, ни в стране. Муж найдет ее в любом месте.

Габриэль смотрел вслед жене. Как только за ней закрылась, нет, вернее было бы сказать, захлопнулась, дверь, он позволил себе расслабиться. Скрипнув зубами, он слепо шагнул к креслу и осторожно присел. Рана начала беспокоить его все сильнее, но точно знал, что Катриона хорошо постаралась этой ночью.

Нахмурившись, он снова взглянул на дверь. Проклятье, только этого ему сейчас не хватало. Он никогда не испытывал особой потребности в ребенке, тем более от такой женщины, как Катриона. Особенно когда он точно знал, что пройдет немного времени, и ее больше не будет в его жизни. Никогда. Как только придет назначенное время, он постарается сделать так, чтобы она покинула этот дом. И ей же будет лучше, если родится мальчик. Тогда она уйдет одна, не обремененная ребенком.

Габриэль не собирался растить девочку. Никогда. Он заплатит Катрионе хорошие деньги, чтобы она уехала далеко и надолго. А сам забудет об их существовании.

Он встал на ноги. Рана снова кольнула, возвращая его в действительность. Катриона и ее ребенок, последнее, о чем ему следовало сейчас волноваться. Он не позволит жене обдурить себя, отвлекая внимание. Сейчас, все что ему нужно было, найти того, кто так сильно хотел его убить. И так же, как и прежде, Катриона все еще должна сыграть в этом не последнюю роль.

Усмехнувшись, Габриэль направился в свою комнату, собираясь переодеться к позднему завтраку. А затем, он отправит письмо Александру. Сейчас, самое время другу приехать в Лондон. И как можно скорее.