ГЛАВА 1. ДЕВОЧКА И СТРАННЫЕ СНЫ

– Что, Майка, решила уже, чем в отпуске будешь заниматься? Тетя Зоя в нашем небольшом магазинчике была сразу и бухгалтером, и крестной феей. Она работала в «Долине книг» дольше всех и была незаменимым источником информации, когда новым сотрудникам, к которым я причисляла и себя, несмотря на годовой стаж, требовалась помощь или банальная психологическая поддержка. Она же была душой компании и главной праздничной заводилой. Она втиралась в доверие ко всем, а также обзванивала не явившихся на работу продавцов–консультантов, если вдруг чувствовала сердцем, что произошла беда. Я ее очень уважала: несмотря на солидное телосложение, эта пятидесятилетняя женщина умудрялась быть настоящим электровеником, если того требовали обстоятельства. Я улыбнулась вопросу и без утайки сказала: – Какой там отпуск, теть Зой. За Ванечкой следить буду да к диплому готовиться, за научником бегать. Ванечка – это мой братик с неизвестной степенью родства, сын маминой сестры, попавшей в аварию несколько лет назад. Честно говоря, факт появления у мамы настолько дальней родственницы лично для меня оказался большим сюрпризом. Раньше она ни словом не упоминала ни о какой тете Таисии, у которой еще и ребенок был, однако, когда Ваню привезли, сказала просто: «Мы должны о нем позаботиться – в память о Тае». И лишь взглянув на нового родственника, я поняла, что никогда не пошла бы против этих слов. Ванечка оказался чудесным десятилетним мальчиком, который после трагедии избрал меня своей новой мамой. Конечно, не в буквальном смысле, но все его секреты после того, как поверхностное знакомство переросло в крепкую дружбу, доверялись только мне, а уж затем, если Ванечка разрешал, могли быть переданы старшему поколению. Мама ничуть не ревновала, предоставив мне бразды раннего погружения в нелегкую родительскую судьбу. Ну а я постигала науку быть взрослой, попутно обучаясь в университете. Так и подошел последний год, ГОСы и маячившая в скором будущем защита диплома. В перерывах между всеми этими событиями я устроилась на половину ставки в книжный магазин и следила за тем, чтобы Ванечка исправно посещал школу и делал уроки. В этот раз меня отпускали на заслуженный месяц, вот теть Зоя и интересовалась, чем я займусь. – Он у тебя хороший, – поделилась впечатлениями сердобольная женщина, – на, вот, Майя, отнеси–ка ему, ночью почитаете перед сном. Она протягивала мне книгу со сказками в старом кожаном переплете. Не принять дар было невозможно – я очень рисковала навлечь на себя гнев самой доброй женщины в мире. За год работы в «Долине книг» я усвоила негласное правило: все дары тети Зои идут от чистого сердца, не принять их – значит наплевать в ее чистую душу. Ну, кто же решится на подобный акт вандализма? Правильно, вот и я не смогла. – Большое спасибо, теть Зой, – поблагодарила я ее, – какая вещица интересная! – Это моя родная типография когда–то давно выпустила ограниченный тираж местных сказок, – поделилась информацией коллега. – Для детишек самое оно, поверь мне. Внуки мои в свое время до дыр зачитывали. – Спасибо, теть Зой, обязательно почитаем! – пообещала я. Я знала, что она родом откуда–то с Урала, а в центральной части оказалась еще в молодости. Рассказывала о большой любви, которую пронесла сквозь всю свою жизнь. Я, натура романтическая и впечатлительная, ее обеденные истории слушала с раскрытым ртом. Вот и теперь с удовольствием согласилась, беря книжицу и убирая в свою сумку. Тепло попрощавшись с коллегами, отправилась за Ванечкой в школу. Нам еще предстояло сделать уроки и как следует покушать перед возвращением родителей. – Маечка, привет! Он всегда обнимался со мной, когда я забирала его из школы. Маленький светловолосый шарик, наполненный счастьем и радостью, которой он стремился поделиться со всем миром. Ванечка был очень живым и хорошо развитым для своих лет мальчиком, учителя в школе хвалили его смекалку и пророчили отличное математическое будущее. А еще он был большим выдумщиком и каждый раз после школы рассказывал одну из многих своих сказочных историй. Особенно ему удавались небылицы о драконах и других магических животных. Он свято верил в то, что в его сказках разговаривают даже красные панды. – Привет, мой хороший. Угадай, что сегодня ты должен съесть в обед? – ласково улыбнулась я, обнимая брата и взъерошивая его соломенные волосы. – Майя, что подумают люди? – смешно возмутился Ванечка, как и всегда, пытаясь пригладить беспорядок на голове. – Я же серьезный молодой человек, математический гений в будущем! – Значит, то, что этот самый математический гений спешит каждый день в мои объятия, у людей никакого осуждения не вызовет, да? – припомнила я тут же наш ежедневный ритуал. – Это совершенно другое! – горячо возразил мальчик и принялся приводить мне различные доказательства в пользу того, что обниматься – это нужно и даже важно для здоровья, а вот голову следует оставить в покое. – А на обед сегодня борщ теть Маринин будет, – выговорившись, добавил Ванечка. – Она его вчера весь вечер перед сменой варила, когда думала, что сплю я уже. – Вот хитрец–то ты, Иван! – засмеялась я. – Мама, наивная, думает, ты в школу не высыпаешься, потому что задают много да задачи сверх меры решаешь, а ты, оказывается, борщи ее по ночам вынюхиваешь в щелочку! – Ну, вкусный борщ–то, Май, – покаялся мальчик тут же. – Ну, хочешь, сегодня меня сама уложи или сказку почитай – точно отследишь, когда я усну. Теть Марина все равно поздно придет, с нами уже разговаривать не будет. – И то верно, – согласилась я, а потом про книжку вспомнила. – Ой, Ваня, а мне теть Зоя из магазина как раз в честь отпуска книжку для тебя передала! – Дай глянуть, что за книжка–то, – велел Ванечка. – Вот, Ваня, смотри, – протянула я ему кожаный переплет. – Бажов, сказки его, – было видно, что выбор теть Зои ему понравился. – Вот, давай про горного мастера мне почитай на ночь. Я в сказках не была сильна, а потому, пока мы шли от школы к перекрестку, нашла нужную и быстро пробежала глазами. – Вань, печальная она какая–то, хоть и с хорошим концом, – неуверенно протянула я, сомневаясь, не спутал ли братик название. – Зато там Мастер есть, – оглянулся на меня младшенький, – такой же одинокий, как из моей волшебной страны. И тоже хочет, чтоб его дождались, чтоб он пришел и спас. Почитай, Майка, про него сегодня, мой Мастер такой хороший, опять хочу во сне его увидеть.– Странные сны у тебя, милый, – призналась я, крепко держа Ванечку за руку, пока переходили дорогу по «зебре». – И связаны они между собой, как будто ты кино какое по ночам смотришь. – А я и смотрю! – уверили меня тут же. – Я бы так хотел, чтобы и ты увидела, Май! Там так красиво, ты не представляешь! Такой мир волшебный, только надвое стеной разделен. По одну ее сторону – люди со способностями, по другую – говорящие животные! И драконы там такие летают – закачаешься, Май! И только Мастер один по ночам сидит и скучает. Все ждет чего–то. – Тебе бы самому сказки писать, – усмехнулась я, завидуя чужой прекрасной фантазии. – Пошли уже домой, выдумщик! Вечером, накормив папу с Ваней ужином, я отправилась с мальчиком просматривать его задания. Когда все было готово, а портфель собран, отправила Ваню умываться, а сама откинула покрывало с его стороны кровати, устраиваясь на другой так, чтобы не пришлось разбирать. Я еще ходила в джинсах и легком джемпере и хотела доделать небольшой кусочек диплома, который нужно было отправить научному руководителю сегодня или завтра утром. Так что если бы Ванечка уснул рано, это позволило бы мне сэкономить на ночных бодрствованиях и завершить дела сегодня. Впрочем, мой маленький братик никогда не доставлял проблем в этом плане. Стоило мне прочитать несколько предложений того самого «Горного мастера», как я услышала глубокое и размеренное дыхание мальчика. Посмотрела на его непослушные прямые волосенки, пригладила, как могла. Решила поцеловать на удачу и хороший сон. А потом неожиданно накатила усталость, и я, зевнув, только прилегла рядом с Ванечкой, отложив книгу. Подумала, что немножко поморгаю и очнусь, и не заметила сама, как уснула. Разбудил же меня незнакомый мужской голос, звучащий одновременно с ленцой и превосходством: – Ну и странные же нынче пошли девицы легкого поведения. В одиночку путешествуют, да еще и на пограничные частные земли забредают. Сначала я не поняла толком, что происходит. Открыв глаза и не обнаружив Ванечки рядом, порядком испугалась, тем более что оказалась не дома, а на ночной лесной поляне, освещаемой лишь светом костра, за которым, вероятно, и сидел обладатель голоса. Не знаю, к кому конкретно он обращался, но странным на фоне этого пейзажа выглядел именно он: романтичная рубаха с широкими рукавами, кожаный жилет поверх нее, кожаные же штаны и высокие сапоги. В сочетании с подтянутой фигурой и довольно симпатичным лицом, не будь он одетым, как сказочный герой, мог бы смело претендовать на роль в приключенческом фильме с обязательной романтической линией. Короткие и волнистые русые волосы, светлые глаза. А уж этот его наглый прищур, с которым он меня разглядывал, добрую половину женской аудитории точно бы заставил пищать от восторга. Я даже на локте приподнялась, чтобы лучше рассмотреть своего вынужденного визави, и не обратила внимания, что сама лежу на земле, хотя засыпала на вполне теплой и комфортабельной постели. Оторвавшись от созерцания странного типа, я, наконец, решила поинтересоваться, что же, собственно, происходит: – А где я? Накинуться на него сразу мне не позволило как природное воспитание, так и то, что в момент изобличительной речи я поднималась на ноги, наконец–то сообразив, что попросту могу простудиться. – Путешествуют, забредают на чужую территорию, да еще и невинными овечками прикидываются, – продолжил незнакомец, которому на вид я не дала бы больше тридцати. – Милочка, сумей уже признаться, что неплохо провела ночь в одной из таверн на границе владений Мастера Ключа, а потом, счастливая и пьяненькая, пошла на радостях гулять дальше. Я наконец–то начала понимать, к кому он обращался в первый раз: – Так это что же – вы меня гулящей обозвали сначала? Не понимая моего возмущения, молодой человек пояснил свою позицию: – Ну, знаешь, у нас так ноги обтягивать отваживаются только те, кто потом их быстро оголяет. – Да вы…вы! – я оскорбленно осмотрела свои целехонькие джинсы – любимые, между прочим! – и снова перевела взгляд на возмутителя спокойствия. А он и ухом не повел: – Я – что? Сам напросился, гад! – Хамло трамвайное! Нахал бесстыжий! И как такого наглеца вообще земля носит? Незнакомец удивленно присвистнул: – В душе не чаю, что такое «трамвайное хамло», однако если с бесстыжим нахалом еще кое–как знаком, то ты, выходит, дважды меня оскорбила, мелкая? – Сами вы…! – что добавить, не нашлось, поскольку свой запас обзывательств я на тот момент даже перерасходовала. Я решила сделать то, что сделала бы в моем положении любая уважающая себя девушка. – Знать вас не желаю. Как мне избавиться от вашей компании? В какой стороне выход? Улыбка лежащего у костра нахала стала до того пакостной, что я сразу почувствовала подвох: – Ну, раз ты посмела оскорбить уважаемого человека, – на этих словах я аж фыркнула – уважали его здесь явно не из–за манер! – то по своим землям я тебе больше ходить не позволю. Так что тебе остается только к дракону идти. – Куда? – я всерьез подумала, что этот косплейщик или реконструктор слишком уж вошел в роль, но тот и не думал становиться серьезным. Небрежным жестом он указал куда–то за мою спину, и я, развернувшись, гордо зашагала прочь, сопровождаемая насмешливым напутствием: – Смотри, лбом о стену не ударься, мелкая! – О какую стену? – зло осадила его я, намереваясь повернуться и высказать все, что я о нахале думаю, и в этот самый момент одновременно произошло две вещи. Сзади, со стороны романтического нахала, раздался такой шорох, будто он на ноги со всего маха подскочил, а спереди я будто соприкоснулась со странно уплотненным воздухом, сквозь который по инерции, на одном упрямстве, и прошла. На миг меня окатило холодом, но я, слишком раздраженная попавшейся компанией, не придала этому значения. А когда развернулась, увидела совершенно преобразившегося хама: он стоял в нескольких шагах от меня с таким выражением лица, как будто призрака увидел. Хотя в его терминологии – романтический ведь герой! – это должно было звучать несколько иным образом. – Что, я как–то по–другому выглядеть стала? Дракон сейчас прилетит?! Что вы на меня так уставились? Молодой человек продолжил молчать, зато сзади зашевелились кроны деревьев, а в моей голове раздался странный урчащий голос: «Если быть точным, то дракон уже прилетел. Мы с этим мальчиком тут каждый вечер встречаемся. Добро пожаловать на наши скромные посиделки, молодая леди…» Нет, мне не могло все это показаться! Чувствуя, как по спине начинает катиться холодный пот, я медленно обернулась, уверенная, что у этого странного голоса должен быть обладатель. Между кронами зависла огромная рептилья башка, усыпанная рогами и крокодильей кожей. Большие желтые глаза горели на ней подобно костру, за которым сидел наглый романтический герой. А потом это чудище разинуло пасть, и мне стало не до шуток. Истошно завопив, я поняла, что подкашиваются ноги и я падаю на землю. Последней мыслью стало то, что сейчас меня съедят заживо. А потом я проснулась.***– Ты это видел, Хард? – изумлению молодого человека не было предела: на его глазах мелкая нахалка преодолела воздвигнутую столетия назад магическую сену, а потом умудрилась испугаться обычного дракона, да еще и исчезнуть под занавес. В ответ махина изобразила скучающее выражение, выпустив из ноздрей две струйки пара, и положила морду на землю. – Понравилась? – по–своему истолковал реакцию волшебного животного «романтический герой». – Эх, погладил бы тебя по чешуе, да только я сквозь эту стену пройти не в состоянии. В ответ дракон тихо рыкнул – насколько позволяли его легкие, и молодой человек рассмеялся: – Я вначале и правда подумал, что девица из дешевого сопровождения. Теперь сомневаюсь. Зря я, пожалуй, с ней был грубоват, да? Ему показалось, что в ответ дракон еле заметно кивнул. Вообще этот дракон, готов был поклясться юноша, понимал все, о чем он говорил. И даже отвечал. Только вот знание об общении с волшебными животными давно было утеряно. Так же давно, как появилась и стена. – Может, из магов–перемещателей кто? Новенькая, из закончивших академию? – продолжал размышлять он. Дракон не мог скрыть скептического выражения морды. Иногда этот человек проявлял удивительную глупость. Ну, какой, к богам, перемещатель мог преодолеть непреодолимую стену? И ладно бы, если услышал это от среднестатистического мага. Но новому Мастеру Ключа было стыдно говорить о таких вещах с непростительной беспечностью. Нет, дракон не был настолько наивен. И он намеревался рассказать сородичам об удивительном появлении незнакомой девушки на границе. Только вот человеку о его планах знать необязательно, пусть он и мысли не поймет. Но ритуал ночного общения все равно прерывать не стоит. А потому Хард отправится к своим, когда настанет рассвет.***– Маечка, милая, проснись! – уговаривал меня кто–то очень знакомый, и я вынырнула из сновидения так же быстро, как оказалась в нем. Надо мной склонился обеспокоенный Ванечка, в дверях я заметила уставшую маму в ночной рубашке. Стало неловко. Похоже, страх оттого, что увидела во сне огромного ящера, заставил меня кричать и наяву. – Разбудила? – пробормотала я. – Простите, ради Бога. Мам, спать иди, я больше так не буду. Мама без слов подошла ко мне и положила на лоб прохладную ладонь. – Сейчас градусник принесу, – тихо сказала она. – Ваня, тебя это тоже касается. – Теть Мари–и–и–н! – мигом растеряв весь боевой дух, понурил голову братишка, но я потрепала его по щеке: – Даже если температура, съедим по аспирину, а завтра в школу. Ох, уж эти твои небылицы, Ванька! – мягко пожурила я его. На меня уставились самые наивные в мире глаза: – Майя, видела, да? Драконов видела? Майя, ну, скажи же, до чего они красивые! Как летают здорово! Загляденье одно! – Не знаю, – поморщилась я, вспоминая свое знакомство с огромной ящерицей. – Мне попался не самый дружелюбный. Мало того, что морду свою ко мне сунул, так еще и в голову залез, оправдывая какого–то нахала, который ночью у костра грелся. Если в твоих сказках все люди такие, я отказываюсь на них дальше смотреть. Под конец моего изобличительного монолога вернулась с градусниками мама. Передавая их нам с Ванечкой, она до того подозрительно посмотрела, что я посчитала нужным объясниться: – Не бери в голову, это я на фоне отпуска, наверное, и диплома нервами сдавать начала. Ваня сегодня о своих сказочных снах рассказывал, я впечатлилась и дракона увидела, вот и все. – А тот, нахал, который, в кожаных штанах был, Май? – не желал сдаваться мальчик. Видимо, лицо я все–таки удержать не могла, потому что глазенки Ванечки зажглись таким нездоровым интересом, что я невольно отпрянула. Вместе с градусником, конечно. – Дракон и человек, да еще ночью, Май? Ты на встречу Мастера Ключа попала с одним из древнейших существ! Они же не могут никак иначе пересечься, вот и сидят по разные стороны от стены на границе владений Мастера, она там как раз проходит и волшебных животных от злого умысла людей отделяет! – Нет там никакой границы, – неожиданно для самой себя, взбунтовавшись, возразила я. – Этот твой Мастер тоже мне сказал, чтоб головой не ударилась, я же спокойно к дракону прошла, а он возьми да напугай меня! После этих слов в комнате воцарилась почти мертвая тишина. Ванечка смотрел на меня широко распахнутыми глазами, мама – с непонятным снисхождением, ожидая, видимо, подтверждения того, что сорвавшийся с наших языков бред – не что иное, как проявление банального жара. И действительно, когда она вытащила у обоих градусники, мы, как под копирку, получили одинаковые показатели. Тридцать семь и пять. – Вы, молодой человек, при таком продолжении завтра рискуете не пойти в школу, – строго посмотрев на Ваню, вынесла вердикт мама. – А вы, молодая леди, будете отлеживаться, если к утру не поборете свое желание температурить из–за чужих фантазий. И только попробуйте кто–нибудь, – добавила она тихо и с угрозой в голосе, – в этом случае встать с постели. Узнаю – ваша кара вас настигнет. После того, как мама прикрыла дверь, мы с Ваней минут пятнадцать лежали, не шелохнувшись. От такой отповеди я даже забыла, что пришла сюда брата укладывать, и очнулась только тогда, когда голым ногам без тапок стало холодно. – Из комнаты не выходи, – шепнул Ванечка. – У теть Марины везде глаза и уши. У меня ночуй, Маечка. Что верно, то верно: даже не находясь дома, мама всегда была в курсе всех наших безумств, так что, напортачив днем, мы никогда не играли в «камень, ножницы, бумагу» на то, кто вечером расскажет об этом маме. По одному ее строгому взгляду после работы и так становилось понятно, что она в курсе абсолютно всех наших шалостей. Вот и сейчас безопаснее всего было остаться рядом с Ванечкой, особенно когда мама после смены вернулась уставшая и уже собиралась спать. Ну, кто, скажите на милость, в здравом уме и трезвой памяти станет дергать тигра за усы? Вот и я не стала. Взяла только теплый плед с кресла, использовав его вместо одеяла, и пристроилась рядом с Ванечкой. Вот только брат засыпать и не думал. Я поняла это по его угрюмому сопению, которое он даже не стремился замаскировать под сон. – Ну что такое, Вань? – не выдержала я, позвав его шепотом. Он будто только моего приглашения и ждал. Повернулся и зашептал: – Мы попали с тобой, Майка. Ой, как попали. Тебе вот к Мастеру посчастливилось сегодня попасть, а я у принца очутился. И до того он мне не понравился, что даже описать не смогу, каким противным показался. Самое нехорошее, что ведь видел он меня. – Ваня, это ж сон все, – в сотый раз напоминая мальчику, чтобы не путал мечты с реальностью, сказала я. – Ты взрослая, потому и не веришь. А я на одном драконе летал и узнал, что тот, кто стену пересекать сможет, в силах будет ее и разрушить! А у людей ведь есть и злые языки, Май, которым это выгодно! – И что с того? – смирилась я, позволив чужой фантазии разыграться не на шутку. Сама я была уверена: стоит потоку Ваниных слов иссякнуть, и малыш угомонится тут же. – Принц–то твой как с этим связан? – От принца слухи разнесутся со скоростью ветра! – важно объяснил мне мальчик. – Да и кому, ты думаешь, выгоднее всего разрушение стены? Конечно, будущему главе государства! Магические животные умеют разговаривать, Май! А некоторых из них раньше даже использовали в запрещенных ритуалах. Стена не просто так была воздвигнута! Драконы все секреты того мира хранят. – И почему же, по–твоему, была воздвигнута эта невидимая стена? – не скрывая улыбки, продолжила я его игру. – Мастер Ключа, при котором эту стену воздвигли, узнал, что животных начали истреблять ради ритуалов по присвоению себе чужеродной магии, Майя! И стену создали! А мы с тобой ее разрушить можем. – Мы–то почему? – логично поинтересовалась я. – Не знаю, – признался мальчик. – Только мой дракон сказал, что таких, как я, умеющих разговаривать с животными, раньше не встречал. Так только девочки умели! – И ты решил и меня в свой сон позвать? – понимая, к чему клонит малыш, предположила я. – Май, я всего–то захотел, чтобы ты тоже эту красотень увидела, честно! – будто извиняясь, ответил Ванечка. – А теперь они нас отсюда забрать смогут и к себе перенести. – Ва–а–а–ня! – тут уж я не выдержала, привлекая явно напуганного ребенка к себе. – Ну, ты совсем страшилками голову задурил свою! Ну, сам посуди: кто тебя сможет у меня забрать, если ты этого не хочешь? – Никто, наверное, – немного подумав, ответил Ванечка, и я оживилась: – Вот видишь, ты и сам это понимаешь. Ведь были же у вас в школе уроки, на которых объяснялось, что с незнакомыми дядями и тетями ходить никуда не надо? – Май, ты меня совсем–то за детсадовского не держи, – проворчал ребенок, и я тихо засмеялась: – Люблю тебя просто, вот и хочется все по полочкам разложить. Так и здесь: пока ты сам не захочешь, никто тебя в этих снах не присвоит себе и никуда не заберет. Логика простая. Вот не захочешь ты этой ночью больше видеть сны про свою сказку, и не придет она к тебе. Сможешь? Я добавила в голос упрямства, на которое Ванька всегда велся, если нужно было взять его на слабо. Вот и сейчас прием сработал: – А давай! И столько уверенности было в его ответе, что я сразу успокоилась: остаток ночи точно должен пройти хорошо. Заодно и маму успокоим, а то, честно говоря, терзало меня одно смутное сомнение, что наш с Ваней один сон на двоих мог такой подъем температуры вызвать. Ну и расстраивать уставшего родителя не хотелось совсем. Так что я перестраховалась еще и в этом. И пусть где–то на задворках сознания угнездилось сожаление о том, что симпатичного, но слишком уж нахального главного героя любого женского романа увидеть больше не получится, я предпочла успокоить себя тем, что собственные фантазии куда менее важны, чем общий семейный климат. С этой мыслью и заснула. На этот раз – до самого утра. Утром, как я и думала, мы с Ваней показали идеальные деления в температуре – тридцать шесть и шесть, то есть, и мама, смерив нас подозрительным взглядом, разрешила разбредаться по своим делам. Счастливый Ванечка на радостях домчал меня до школы вдвое быстрее обычного, через слово на ходу обещая, что никогда–никогда больше не позовет меня в свои сны, а я, улыбаясь, наслаждалась теплым весенним утром. Начало апреля в этом году выдалось на редкость сухим и солнечным, и все мы подумывали о том, как бы скорее поснимать надоевшую верхнюю одежду, чтобы сменить ее ветровками или сразу же переодеться в летний вариант. После того, как отвела Ванечку в школу, прогулялась вокруг пруда рядом с домом и даже посидела на лавочке, бросая уткам купленную недалеко в ларьке булку. Она была на удивление свежей, так что под конец я даже соревноваться с ними стала за то, кто быстрее расправиться с остатками мякиша. Победила, конечно, я, несмотря на численное превосходство противника, и, заслуженно удостоив себя награды главного булкогрыза, пошла домой с намерением устроить себе второй завтрак с кофе и чем–нибудь вкусненьким. Тишина квартиры плодотворно повлияла на мое приподнятое солнцем и запахом лета настроение. Пока грела чайник и мастерила добавку к кофе, успела прикинуть примерный план занятий до того времени, как придется снова идти за Ванечкой. Нет, район у нас, конечно, был относительно спокойный, но посещавшие школу полицейские настоятельно рекомендовали провожать и встречать детей начальной школы, а директор даже распорядился писать специальные заявления, если кто–то из родителей этого делать не мог. И тут я была целиком и полностью на стороне руководства и органов правопорядка. Что могло быть в жизни ценнее смеха и здоровья ребенка? Да ничего, и любого, кто с этим бы не согласился, я готова была обходить стороной. Только появившись в нашей семье, Ванечка сразу стал ее главной отрадой, потому и потерю настоящей мамы он переживал на удивление легко, потому и сроднился с нами так быстро. Всему причиной была сила любви, так почему не поддержать ее, особенно если имеется возможность в виде работы на полставки, двухразовыми прогулками до школы и обратно? Тем более дороги вокруг школы слишком уж насыщены транспортом. В общем, береженого Бог бережет. Так считала вся наша семья. Когда заварила кофе и присела к окну, с удовольствием зажмуриваясь от насыщенного аромата, исходящего от чашки, невольно вернулась к событиям прошлой ночи из сна. Мысленно отругала себя за то, что снова вспоминаю романтического нахала, приплетая, ко всему прочему, собственную неспособность обзавестись нормальным парнем хотя бы к концу университета. Все подружки давно уже разбрелись по парам, и только одна Майя Светлова продолжала изображать спортсменку, комсомолку и просто отличницу. Кто же мог предугадать, что четыре года назад на наши головы свалится счастье по имени Ванечка? У меня даже закрадывалось сомнение, что он отваживает от меня неугодных кавалеров. Во всяком случае, его грозные взгляды производили на парней, в несколько раз старших его, неизгладимое впечатление. А может, я и сама виновата, что со временем причина «надо сидеть с Ваней» вошла у меня в привычку. Может, просто еще не встретила того, которого признает даже брат. В свете всего этого наглый Мастер Ключа вообще не имел никакого морального права называть меня девицей легкого поведения! Меня, которая перед экзаменами наизусть повторяла все конспекты, меня, которая и целовалась–то столько раз, что пальцев на руках хватит! Вообще гнусный тип, решила я, не забывая, все–таки, того факта, что своими неосторожными словами он успел меня сильно задеть. Не знаю, с чего вдруг мне захотелось вдолбить в его небольшой мозг истину, что я совсем не такая, но я, наверное, случись с ним еще одна встреча, непременно попыталась бы оправдаться. К счастью, сия дурная мысль недолго обитала в моей голове. Ванечка быстро поставил мои мысли на место. Когда забирала его из школы, ненавязчиво вывернула разговор в сторону романтического нахала. И тут Ванечка снова встал за него горой: – Майка, ну ты же взрослая девчонка, должна понимать! Мастер Ключа – он же кто? Он же волшебник, который погибает без своего дела! Ну, посмотри сама, Маечка, чем занимается он вместо того, чтобы охранять своего Ключа? Разжигает костры по ночам и делает вид, что понимает язык драконов! Ну не нелепица разве? Вообще говоря, в свете того, что мой братик уверился в существование драконов в какой–то параллельной Вселенной, которая является ему во снах, пусть он еще и был достаточно маленьким человеком, разговор Мастера Ключа с драконом, которого тот не понимал, зато понимала я, не казался совсем уж бессмыслицей. Все эти новости вкупе образовывали такую нелепицу, что я могла только кивать на слова наивного ребенка. Одинокий и ждущий своего призвания Мастер? Конечно, почему нет? Пожалеть бедного и несчастного, ведь у меня такое большое сердце? Конечно, Ванечка, лишь бы ты был счастлив за своего Мастера. Мне же самой, если честно, стало обидно оттого, как рьяно эти мужики защищают друг друга. В конце концов, кто Ванечку воспитывал? Я, конечно. А к кому в итоге потянулся мелкий? К гипотетическому нахальному мужику, которого он и видел–то всего несколько раз во сне! Нет, конечно, внешне я своей обиды не показала, но ревновать к этому Мастеру стала еще больше. Ох, знала бы я, чем все это в итоге обернется.