ГЛАВА 2. ОТПУСК, КОТОРОМУ СУЖДЕНО БЫЛО СТАТЬ ВОЛШЕБНЫМ

Я не знаю, как это произошло. Я и спать ложилась отдельно от Ванечки, и даже на сказку не задерживалась, когда он сказал, что уговор дороже денег и в страну его снов мы больше не пойдем. Только вот глаза открыла снова там. И попала я совсем не к романтическому главному герою. – Где я? Поскольку персонаж сказки сменился, я посчитала правильным не выдавать лишней информации о себе. Знакомство началось с того же вопроса, который я задавала Мастеру. Хотя, надо сказать, новый субъект от романтического гада отличался самым кардинальным образом. Если Мастер внешне был похож на ангела, этот молодой человек, показавшийся сверстником вчерашнего собеседника, был воплощением самой тьмы. Темные волосы, темные глаза, узкое лицо и выражение настороженности, с которым меня встретили, рождали во мне сотни и тысячи мурашек. Он даже одет был во все черное и, тем не менее, от этого только выигрывал. И я до ломоты в коленях была уверена, что характер у темноволосого окажется абсолютно противоположным мастерскому! Не знаю, так ли это было в целом, но, увидев меня в достаточно фривольном виде, этот человек не перешел границ вежливости. – Здесь, – немного помедлив и успев рассмотреть меня с ног до головы, неуверенно отозвался он. И только тут я поняла, что же послужило причиной подобного замешательства: я же в ночной рубашке перед ним оказалась! Да, простой и длинной, совершенно непрозрачной, но я всегда любила рюшечки и разную романтическую дребедень, вот и для сна что–то подобное себе подбирала! С ужасом понимая, что мучительно краснею, я как можно более спокойным голосом произнесла: – Здесь – это где? Не могли бы вы конкретизировать? И не были бы так любезны поделиться со мной каким–нибудь покрывалом? Кажется, мое путешествие произошло несколько спонтанно. – Пожалуй, это действительно так, – охотно согласился темный властелин – я решила назвать его по всем канонам романтического фэнтези. Однако в следующее мгновение мне подали не что–нибудь, а настоящий женский пеньюар очень даже в духе моей длинной сорочки, из чего я сделала вывод, что особи женского пола в этом месте появляются. Если уж совсем точно – в спальне. В спальне золотистых тонов и излишней вычурности с огромной кроватью посередине. Почему–то захотелось прищуриться: Мастер себе такой вольности, уверена, никогда бы не позволил. А этот хлыщ без зазрения совести перевешивал пеньюар с одних плеч на другие! Но я, конечно, сдержалась. В данный момент информация была важнее гордости. – Благодарю вас, сударь, – как можно милее улыбнулась я, отмечая, что мое обращение ему незнакомо. И, тем не менее, общий посыл фразы он понял правильно. Вежливо улыбнувшись, молодой человек указал мне на пару кресел у окна и устроился напротив, готовый, кажется, к продолжению диалога. – Здесь – это в моих покоях. Покои мои находятся в замке, а замок стоит на скале, свисающей над морем, – «конкретизировал» ситуацию незнакомец. Мастер хотя бы без прикрас сразу сказал, что обо мне думает. Этот злыдень решил тонко издеваться. – Быть может, зайдем с другого бока? – робко предположила я. – Я узнаю ваше имя, вы – мое… – Тогда нам стоит познакомиться официально, – тут же нашелся властелин. – Меня зовут принц Занн, и я будущий глава королевства Рамбьель, в котором вы изволите сейчас находиться. – А я просто Майя, – присмирев, выдала я. Принц? Не тот это был принц, что так не понравился Ванечке? И снова наши с братом вкусы не совпадали: мне вежливость, пусть и с оттенком легкого юмора, принца пришлась по душе гораздо больше откровенного зубоскальства Мастера. – Просто Майя, вы желанная гостья в моем замке, – улыбнулся темноволосый, и я поняла, что в его словах так напрягало Ванечку. Дело в том, что принц Занн умел в любое свое слово вставить еще десяток значений, так что всякая его фраза имела ощутимое двойное дно. И сейчас, услышав слова о гостье, я сильно засомневалась в том, не является ли это завуалированным приглашением к тому, чтобы стать новой обладательницей пеньюара. Не, дело вовсе не было в моей завышенной самооценке. Это принц все выставлял в подобном свете. Хотя, если задуматься, государственный деятель и должен был владеть искусством слова так, чтобы уметь обратить любую ситуацию себе во благо. – Сочту ваши слова за честь, – нет, я решительно не знала, как нужно обращаться с особой высокого полета, а панибратство, уверена, он позволял только обладательницам пеньюара, и то недолго. Что–то в этом принце было такое, что и настораживало меня, и восхищало одновременно. – Неужели вы ничего не расскажете о себе, просто Майя? – принц обворожительно улыбнулся, являя мне образец самого, что ни на есть, темного романтического гения, и я почти поплыла от его очарования, однако тут, словно ведро ледяной воды и отрезвляющая пощечина, мне на помощь пришли слова Мастера, которые вчера показались донельзя жестокими. «…ноги обтягивать отваживаются только те, кто потом их быстро оголяет». Я очнулась, словно от дурмана. Да меня же тут соблазняли в открытую! Не в прямом смысле, конечно, но дипломатии – или какими там умениями принц Занн научился пользоваться в совершенстве – товарищу было не занимать. А вот Мастер, наоборот, помог мне сохранить рассудок. Вздрогнув, я начала тихонько избавляться от пеньюара, решив особенно с будущим королем Рамбьеля не расшаркиваться: – Видите ли, принц Занн… – я сняла вещицу, принадлежащую чужому плечу, и аккуратно сложила ее на кресле, поднявшись, – вы, возможно, мне совсем не поверите, но в моем пребывании здесь таится огромная ошибка, которую я собираюсь исправить. По правде говоря, этот мир выдумал мой младший братик, и мне здесь находиться совершенно ни к чему. Но если вчера я еще как–то могла объяснить попадание в сплошную фэнтезятину, то сегодня запуталась окончательно. Мне нужно найти выход и вернуться домой. – А что такое «сплошная фэнтезятина»? – на лице принца проступила первая искренняя эмоция. Мои слова, кажется, заставили его поверить в то, что я в буквальном смысле не от мира сего. – Придуманный мир, вымышленная реальность, – стараясь не сильно зверствовать с языком своего времени, объяснила я. – Проще говоря, и вы, и все ваше королевство мне просто снитесь. Но я должна как можно скорее проснуться. Прошу прощения за свой непотребный вид, – я неловко поклонилась молодому человеку и двинулась к двери, подойдя к которой, отчетливо услышала щелканье невидимого глазу замка. Убедившись, что подстава со стороны принца мне не почудилась, а ручка не желает выпускать наружу, я развернулась к молодому человеку, который, казалось, только этого и ждал. Он все еще оставался в кресле, но, когда увидел мою реакцию, поднялся и двинулся навстречу с миролюбивой улыбкой: – Так, значит, это ваш брат вчера навещал меня таким же интересным образом, просто Майя. Вы не находите, что ваш сон, развиваясь, перестает быть похожим на выдумку? – Я подумаю об этом, когда проснусь, – решила я, пятясь от принца боком и замечая, что в комнате есть еще один выход – тот самый, от которого тянуло свежим воздухом. Балкон? О, нет, только не это. – А если мне не хочется сейчас отпускать вас? – принц смотрел пытливо и одновременно азартно. По всему было видно, что его вполне устраивал подобный исход дела. – Значит, вы рискуете заработать себе славу похитителя несчастных девушек, – криво усмехнулась я. План, созревший в голове, мне совсем не нравился, но иного пути я не видела. К тому же, совершенно некстати вспомнился безумный Ванечкин оптимизм. Как, спрашивается, он мог путешествовать по своему выдуманному миру во время сна и возвращаться оттуда, когда пожелает? – И все–таки я рискну, – прищурившись, шагнул ко мне принц с явным намерением ухватить за руку. – Значит, вы не оставляете мне выбора, – улыбнулась я на прощание и ринулась к приоткрытой двери в ночь. Ванечкины сказки не доведут меня до добра! Я поняла это, стоило только оказаться на балконе и, перегнувшись через перила, глянуть вниз. Принц нисколько не обманывал меня, говоря, что его замок стоит на настоящей скале! У подножия море билось о камни с такой силой, что я сглотнула, понимая, что просто не смогу прыгнуть вниз. А именно это и было моим планом по освобождению от Занна – испытать большое эмоциональное потрясение, которое, как и в прошлый раз, помогло бы мне переместиться из сна обратно в наш мир. Но не тут–то было: ужас сковал меня с головы до ног, и мне понадобилась почти вся выдержка, чтобы закинуть ногу на каменную ограду балкона. – Просто Майя, что вы творите! – в голосе принца, вошедшего на балкон за мной, сквозило неподдельное беспокойство. – То, что, наверное, должна была сделать сразу же, как увидела вас! – отчаянно выкрикнула я, думая на самом деле о том, что принц мне по–настоящему нравится. Кто же виноват в том, что так сложились обстоятельства: он выдуманный темный властелин, а я – поехавшая крышей студентка, которая на почве написания диплома поверила сказкам десятилетнего брата. Но если это и правда сказка, у меня все должно получиться! Я ведь знаю, где на самом деле живу, как знаю и то, что этот мир – совсем не мой и моим никогда не станет! Это было не иначе, как самовнушением, поскольку за доли секунды, на которые мое тело оказалось разблокированным от удушающего действия страха, я смогла не самым красивым образом лечь на широкие перила. Стараясь не смотреть вниз, я в последний раз глянула на принца: – Не подходите! Так действительно надо. – И не подумаю слушать глупых девчонок! – разъярился молодой человек, до этого старавшийся сохранить хотя бы каплю уважительного отношения к женщине. Он двигался так быстро, что мне стало еще страшнее, чем от того факта, что вскоре придется прыгать вниз. Апогея, однако, мое состояние достигло тогда, когда Занн все же дотронулся до моей талии, впиваясь в бок пальцами в желании стащить обратно на балкон. Именно тогда–то я и испугалась по–настоящему. И проснулась. На лбу выступила испарина. Я лежала в комнате одна, а значит, в этот раз не кричала, ведя себя образцово и показательно. Встав с постели, я подошла к ночному столику и отхлебнула воды из бокала, который держала в комнате на всякий случай. А потом как–то неудачно повернулась и тихонько взвыла от боли. Свет включила тут же, подбегая к зеркальной дверце шкафа–купе и задирая рубашку до груди. На правом боку виднелись красные следы от пальцев. Как раз в том месте, куда успел дотянуться принц.***– Вызывали, мой принц? В спальне скрипнула потайная дверь, и мурлыкающий голос Сиры, его давней любовницы и, по совместительству, королевского мага, заставил Занна отвлечься от мыслей об исчезнувшей девчонке. Несомненно, все его предположения сегодня подтвердились. Только вот выживших потомков утраченного королевского рода оказалось несколько больше, чем он предполагал. – Да, – принц обернулся к замершей у двери ладной темноволосой девушке, призванной на службу почти ребенком. Именно ее предсказания давали нынешнему королю надежду на светлое будущее. Все – кроме одного, когда она с уверенностью заявила, что в этом году Рамбьель ожидает пришествие радужного луча. Радужный луч – дорога между мирами, открывающаяся лишь в случае глобальных изменений. Кажется, Занн начинал догадываться, что будет сулить государству тот, что вот–вот появится. – Чем могу быть полезна? – сладко улыбнулась девушка, демонстрируя соблазнительные ямочки на щеках и ничуть не стесняясь своего открытого декольте. Занн смотрел на Сиру с удовольствием, хотя стыдливость «просто Майи», одетой не в пример откровеннее, неожиданно пришлась ему по душе. Что ж, у него будет возможность узнать, такова ли девчонка на самом деле, какой казалась при первом знакомстве. Возможность держать при себе потомка древнего королевского рода он упускать не собирался. – Сколько осталось до радужного луча? Сира, думавшая, что ее позвали скрасить досуг, ненадолго надула губки, а затем ровным голосом ответила: – На исходе седьмой декады он пронзит небосвод вместе с последним светом солнца. – Я хочу, чтобы во время его появления ты осуществила заклинание призыва древней крови. Девица заметно побледнела: – Что ты рассчитываешь сделать, Занн? – Мне второй раз за декаду явился потомок Лореля во плоти. Старый королевский род не умер, как мы думали, а продолжился в соседнем измерении. – Ты уверен? – Сира отбросила последние крупицы надежды на расслабленный вечер. – Можешь забрать кровь Лореля со стены с древом его рода в усыпальнице, – не терпящим возражений тоном распорядился принц. – Когда вернется король, мы преподнесем ему великолепнейшую новость. Или даже несколько. – Какие же? – заинтересовалась Сира. – У Лореля два разнополых наследника, – поведал ей принц. – И девушка как раз достигла брачного возраста. Если я женюсь на ней, наши дети станут законными наследниками Рамбьеля. На последних словах придворная магиня еле заметно выдохнула. В этом был весь Занн: сообщал свои мысли, совершенно не заботясь о том, что может принести боль окружающим. – Я не смогу доставить сразу двоих в указанное место, – спрятав обиду поглубже, ответила девушка. – Даже одна наследница рискует затеряться на просторах королевства. – На девушке моя отметка – это облегчит ее нахождение. А уж на поиски мы не поскупимся, – успокоил ее Занн. – Думаю, даже Мастера привлечь стоит. – Ты жесток, – не стала скрывать Сира. Но принц уверенно покачал головой: – В поисках примет участие любое годное мужское население Рамбьеля. Чем Мастер не мужчина? А то, что не выполняет своих прямых обязанностей, не освобождает его от долга короне. – Мастер короне не подчиняется, – напомнила магиня и без того известную истину. – Его земли – вне угодий Рамбьеля и короля. – Однако ж с настоящим королем он общался бы куда охотнее, – улыбнулся Занн победно, – не так ли, дорогая? Сира вздохнула снова, рассеянно кивнув, и собралась идти отдавать распоряжения, когда ее плеча мягко коснулась рука принца: – Но это чуть позже. А пока… – его ладонь уверенно опустилась на талию придворного мага, – я бы хотел, чтобы ты рассказала мне одну увлекательнейшую сказку. Сира хмыкнула: такие сказки обычно приводили к совместным пробуждениям. Но она не могла противиться. Когда хотел, и без того симпатичный принц мог быть совсем обаятельным.***После второго путешествия в сон, навеянный Ванечкиными фантазиями, я вздохнула спокойно. Первые две ночи, конечно, ложилась с опаской, но спала спокойно до самого утра. Потом обстоятельства вынудили отодвинуть ненужные переживания на второй план. Главным моим беспокойством стал именно диплом, поскольку неожиданно заболел научный руководитель, все наши встречи в пустынных аудиториях университета пришлось отменить, зато я вынуждена была каждый вечер отчитываться ему по почте в проделанных изменениях. А хворь явно не пошла профессору на пользу: он придирался к каждой лишней запятой, вынуждая меня проявлять чудеса терпения и дописывать к каждому письму что–то типа: «Желаю вам крепкого здоровья, Евгений Васильевич!» Каково же было мое удивление и радость, когда я, наконец, на шестой день прочитала в письме вожделенные строчки: «Хорошо, Светлова, это, по крайней мере, не будет сразу же забраковано комиссией. Насчет рецензии не волнуйтесь. Мои коллеги каждый год пишут их для моих студентов. Теперь вашей задачей является рассказать это так, чтобы ни у кого не возникло впечатления, будто вы совершенно в теме не разбираетесь. О встрече и репетиции диплома я сообщу вам дополнительно. Ориентировочно – через неделю, когда окончательно пойду на поправку. Негоже талантливых студентов перед главным событием выпуска бактериями заражать». В этом был весь мой научник. В одном небольшом письме он мог вознести на небеса и низвергнуть сразу же обратно. Иначе как можно было объяснить его замечание о том, что я, пусть и талантливая, но все–таки могу создать впечатление, что в теме не разбираюсь? Другая бы возмутилась, но я своего Васильевича знала почти как облупленного. Человек военного воспитания, он считал, что студентов перехваливать не стоит, но и лишний раз принижать заслуги – тоже. Потому говорил всегда по существу, но к его манере нужно было еще привыкнуть. Впрочем, для меня это был уже пройденный этап. Научным руководителем Евгений Васильевич стал для меня с четвертого курса. Прочтя его последнее сообщение, я радостно пискнула. Шесть дней у меня было на то, чтобы отпуск действительно сделать отпуском. Естественно, я не преминула сообщить об этом маме. Выбежав из своей комнаты, отправилась на кухню, попутно отмечая, что Ванечка еще сидит у себя и усиленно выводит что–то в тетради, а папа засел за вечерним просмотром новостей. Мама как раз готовила ужин, и по кухне витал сладкий запах жареной картошечки. Заглянув под крышку большой сковородки, я с удовольствием втянула его концентрат. – Руки…мыли? – с видом физрука, тренирующего команду перед олимпийскими играми, гаркнула моя светлейшая родительница, и я, подпрыгнув и отойдя от шока, засмеялась вместе с ней. – Мам, научник мой диплом наконец–то одобрил! Через шесть дней, скорее всего, будет репетиция. – Это значит, что шесть дней у тебя остается на то, чтобы пофилонить перед решающим рывком? – улыбнулась мама, прекрасно понимая направление моих мыслей. – Ма–ам, – я сделала просящие глазки, – а может, тортик завтра испечем? А? Я знала, что подобный вид умоляющей дочери не оставит материнское сердце равнодушным. Сдавшись моей хитропопой натуре, мама тяжко вздохнула для приличия: – Если завтра поможешь мне сходить в магазин и купить посыпку и стружку. – А еще муку, яйца, творог, крабовые палочки… – начала перечислять я все, что приходило в голову. – Ты новый год, что ли, отмечать собралась, – прыснув, замахала руками мама. – Сдай диплом сначала, а потом, я тебе обещаю, оторвемся на полную катушку! Подлетев к самому прекрасному в мире родителю, я от всей души чмокнула ее в щечку. – Что бы я без тебя делала! – Забывала бы мыть руки перед едой, – отшутилась мама. – Зови папу с Ванечкой, ужинать пора. На следующий день я, как и обычно, проводила Ванечку в школу и обратно, честно сделала с ним все уроки и даже вымыла кухню, подготавливаясь к вечернему заседанию поварят. Мама работала в нескольких остановках от дома, и я должна была встретить ее у проходной, чтобы потом отправиться вместе в супермаркет. На середине пути от дома до работы как раз находился такой, и мы все время закупались там перед праздниками или какими–то событиями, требующими ответственного подхода к кухонным делам. Оставив Ванечке список необходимых указаний, в числе которых было аккуратное обращение с огнем и электричеством, а так же наказ ждать папу с работы, я отправилась в путь, одевшись в удобные джинсы и футболку с длинным рукавом. Нацепив кроссовки, долго думала, выпендриться и пойти в ветровке или все–таки отдать бразды правления здравому смыслу и как следует утеплиться. Ну и что, что апрель, мало ли, дождь случится. В общем, смысл победил. И мама, вышедшая с работы, отметила это одобрительным кивком. – А я уже было думала, что после твоих температурных скачков опять легко оденешься, – с иронией произнесла она. – Мам, ну было–то всего один раз! – вяло возмутилась я, хватая ее под руку и ведя в сторону супермаркета. – Ты–то, может, только градусник и запомнила, – возразила мама, – а я следующей ночью твой горячий лоб опять ощупывала. Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Да быть того не может! – Волновалась? – осторожно спросила я, не зная, что и думать. – Если бы ты и третью ночь температурила, я бы врача вызвала, – призналась мама. – Но потом все стало нормально, и я решила предоставить шанс выпутываться твоей совести. Может, и правда стресс так на тебе сказался. Может, конечно, и стресс, живо согласилась я про себя с ее словами, но уж больно подозрительно реагировал мой организм на все новое, что с ним случалось. И, главное, именно тогда, когда я в навеянные Ваниными рассказами сны проваливалась. Очень странно. Очень. Но со мной ведь рядом была мама. Я ведь могла ей все рассказать! – Мам, ты меня точно отправишь к врачу, если узнаешь, что мне в те ночи снилось, – виновато начала я. – Только не к терапевту, а к психиатру. – Да ты что? – изумилась мама. – Это Ванька, что ли, на тебя такое впечатление произвел? – Ой, мама… – я покачала головой, встретившись с ней взглядом. – Я же никогда особо внушению не поддавалась, правда? – увидев утвердительный кивок, я продолжила. – А тут, знаешь, мистика какая–то! Словно в подтверждение моих слов, в небе прогремел гром. И это при абсолютном отсутствии туч на небе! Яркое апрельское солнце никоим образом не давало представления о том, что вскоре где–то может начаться гроза. – Разве на сегодня передавали осадки? – удивившись, посмотрела я наверх. – Вообще нет, – ответила мама. – Это–то и странно. Это–то и настораживает. Пойдем–ка побыстрее в магазин, а ты, давай, расскажи мне пока все ваши с Ваней небылицы. Ты же знаешь: как бы хорошо он с нами ни прижился, утрата матери может проявляться в поведении до сих пор. И нет никакой гарантии, что не проявится в будущем чем–то более подозрительным, чем детские небылицы, рассказанные из снов. – Ой, мама… – снова повторила я. В общем, всю дорогу до магазина я в красках описывала ей два своих «температурных сна». Мама снисходительно улыбалась, когда я с жаром описывала нахальство Мастера, и прислушивалась, когда речь заходила о драконе и принце. Мне даже показалось, что я ничуть не удивила ее тем, что каким–то образом наши с Ванечкой сны пересекались на общих героях, которые еще, ко всему прочему, и имели представление о том, что к ним приходили мы оба! – Только не говори сразу, пожалуйста, что я с дипломом окончательно из ума выжила. И я честно приготовилась к строгой маминой речи о том, что по ночам стоит спать больше, а не усиленно выверять свою работу вплоть до последней запятой. Однако ничего подобного не последовало. Мы подходили к самым кассам с нагруженной продуктами тележкой, и мама добирала последние продукты по списку. – Папе, что ли, позвонить, чтоб встретил нас, – с сомнением посмотрев на гору купленного, пробормотала она. – Донесем ли? – Мам, ну в первый раз, что ли! – фыркнула я, понимая, что все это время она тщательно обдумывала мои слова. – Лучше мнение свое скажи: ты так выглядишь, как будто и правда во все мои небылицы поверила! – Я тебе, наверное, завидую, – наконец улыбнулась мама. – Но мальчика, конечно, тебе бы не помешало завести. Хотя бы для того, чтобы выдуманные принцы по ночам не снились. Мне подарили лукавое подмигивание, и я тут же принялась оправдываться, понимая, что мама не восприняла мои слова серьезно, однако не припомнить мне их все равно не сможет. – Принц – это еще полбеды, мам! А вот этот Мастер – это точно что–то с чем–то! Я ведь слышала, что наши сны могут в какой–то степени быть отражением наших дневных переживаний. Но, даже учитывая влияние Ванечки, не могло в моей жизни случиться ничего такого, чтоб я мечтала с таким нахалом пообщаться! – Ну а сама–то кому бы предпочтение отдала? – поиграла бровями мама. – Судя по тому, что ты рассказала, они оба довольно приметные молодые люди. Да и должности такие – то принц, то Мастер Ключа. – Мастер–фломастер! – передразнила я должность романтического совсем не героя. – Глупости это все, мам. Ну как можно оценивать тех, кто приснился в кошмаре? – Не такой уж и кошмар, – хмыкнула мама, когда мы, минуя кассу, принялись складывать продукты в пакеты. – По крайней мере, ты довольно живо обоих описала. Ну, так что, романтичная ты моя? Какому типу ты бы доверилась? – Хм, – я задумывалась, представляя, что было бы, окажись эти двое в моей реальной жизни. – Принц вроде бы очень даже ничего, мама. Но мутный какой–то. Вроде и хочешь ему всю правду рассказать, а что–то останавливает, – говорить о том, что у меня синяк на боку от его прикосновения остался, я, конечно, не стала. – А вот Мастер…Ванечка так за мысли о нем хватался, но это так противоречит моим собственным впечатлениям! – Что ты встретилась бы с ним еще раз, чтобы окончательно убедиться в ощущениях, да? – засмеялась мама. Мы как раз вышли на улицу, и я удивилась странному вечернему солнцу. – Надо же, какой радужный сегодня закат, да, мам? – выйдя вперед и первой заметив творящееся с природой безобразие, спросила я. Ответа не последовало. Я обернулась, подумав, что мама задерживается, и решила ее подождать. Однако я сильно ошибалась в предположениях. На тротуар упали оба ее пакета. Сама же мама, бледная как полотно, стояла и смотрела на расцвеченное в семь оттенков небо. Она приложила руку к груди и тяжело дышала. – Мама, мама, что случилось?! – я подбежала к ней, одновременно судорожно соображая, как поскорее вызвать «скорую» и отвезти ее в больницу на обследование. Нет, моя прекрасная мама никогда не жаловалась на сердце, но в мире постоянно что–то случалось! Вдруг мы не доглядели? – Я сейчас тебе помогу, только телефон достану! – Не надо телефона, – хрипло ответила мама, когда я и свой пакет рядом с ее бросила, принявшись ощупывать. Она затрясла головой, давая понять, что физически не пострадала, и копна волнистых пшеничных волос заволновалась, гладя ее плечи. – Милая, я сейчас скажу тебе одну странную вещь, но попытайся запомнить все слово в слово. От этого будет зависеть твоя дальнейшая судьба. Слышишь, Майя? – Мам, я слышу, но давай ты дома мне об этом расскажешь? – предложила я, снова слыша раскаты грома на абсолютно чистом небе. – Нет, Маечка, – мама покачала головой. – До дома мы с тобой уже не дойдем. За тобой пришли, солнышко мое, и я не смогу этого остановить. Майя, слушай меня! – она неожиданно сильно схватила меня за плечи, почти как принц несколько дней назад. Это причиняло боль – но и отрезвляло в то же время. – Майя, это знание передавалось в нашей семье по женской линии, и я бы обязательно открыла его, когда ты родила бы свою доченьку. Но цепь замкнулась на тебе, и теперь слишком мало времени до прихода радужного луча. – Радужного? Мама! – задергалась я в ее руках, но хватка не ослабевала. – Майя, все, что сказал тебе Ванечка, – абсолютная правда. Можешь считать меня безумной, главное, выживи в том мире, куда тебя закинет этот ужасный портал! Раньше этой силой обладала я, но с твоим рождением она перешла к тебе. Майя, найди в том мире Хардрагора и попроси его рассказать тебе историю леди Эсфеи! Запомни эти две вещи: Хардрагор и Эсфея! Она стала началом нашего рода! Я замотала головой, а потом увидела это. То, о чем меня предупреждала мама. – Слишком поздно… – обреченно проговорила она, но я уже не смотрела на нее. Все внимание было поглощено творящимся в небе светопреставлением. Вся его радужная раскраска, казалось, сконцентрировалась в одной точке, а затем рухнула на землю широкой разноцветной полосой. Полоса эта двинулась в нашу сторону, и я подумала, что ее перемещение очень напоминает движение инопланетного луча из фильма о пришельцах, который испускается космическим кораблем, намеренным похитить человека. Когда луч оказался довольно близко к тому месту, где стояли мы с мамой, она неожиданно сильно встряхнула меня, привлекая к себе внимание: – И еще одно, Майя! Найди этого Мастера Ключа! Найди и, чего бы тебе это ни стоило, попроси защиты для себя! Каким бы плохим он тебе поначалу ни казался, он исполнит любое твое желание, если ты сделаешь его своим Мастером! – О чем ты говоришь, мама? – ошеломленно выдохнула я, слушая ее ненормальную речь. – С чего бы этому Мастеру мне помогать?! – Потому что ты – это Ключ! Тот самый Ключ, которому приносит клятву Мастер! Ты смысл его жизни и прямая обязанность. Он обязан защищать тебя и ограждать от любых невзгод. Найди его, Майя, и заставь служить тебе! Она выпустила меня, позволяя отойти на некоторое расстояние. Я сама не заметила, как попятилась в сторону луча, а когда ощутила, как между мной и мамой разверзлась пропасть в виде радужной пленки, отсекающей меня от нее, попыталась выйти наружу. Но натолкнулась только на глухую стену. Я не могла пройти сквозь образованный радугой барьер! Неужели слова мамы оказались пророческими? – Бесполезно, Маечка… – со слезами на глазах сказала мама, протягивая руки ко мне. – Будь осторожна, солнышко мое. Пожалуйста, найди этого Мастера. И возвращайся домой, когда выполнишь свое предназначение, милая. Мы будем ждать тебя… – Мамочка! – всхлипнула я, испугавшись, а затем свет радуги стал нестерпимым. От страха я закричала еще громче, пытаясь найти хоть какую–то точку опоры в окружившем меня ярком безобразии. Но мир перевернулся. Я почувствовала, как падаю в неизвестность, и зажмурилась. Лишь бы остаться живой, подумала я в последний момент. А потом сознание меня покинуло.