ГЛАВА 3. САМЫЙ ДОБРЫЙ В МИРЕ ДРАКОН

– Две лапы здесь, две лапы там… – рассуждал кто–то довольно тихо рядом со мной. У меня же болела голова и отказывалось повиноваться тело. – На обезьяну вроде не похоже, на слона тоже. На кого же чудо похоже? Морщась, я открыла один глаз и возблагодарила провидение и все добрые силы на свете за то, что вокруг не было яркого солнца. Наверное, шумевшая голова сейчас отдалась бы дикой болью, коснись меня хоть один из лучей. Я была с мамой. Куда же завел меня странный радужный похититель? Освидетельствование, между тем, продолжилось, и все тот же тоненький голосок с нотками ворчания принялся обсуждать меня дальше: – И тряпки незнакомые какие–то. Животины–то не носят ведь тряпок, уж Мань–то знает всех в лесу! Чудо, что же ты такое? Когда и второй глаз меня послушался, я обнаружила подтверждение словам незнакомого Маня. Я действительно распласталась посреди тропинки в довольно густом сосновом лесу. Именно кроны его деревьев и защищали меня от закатных прелестей местного природного освещения. Пошевелив руками и ногами, я жалостливо застонала: тело отозвалось так, будто меня сотней иголок пронзили. Неужели я правда попала в мир, о котором с таким увлечением рассказывал Ванечка? – Ой! – пискнул голосок, создавая рядышком легкий шум. Нет, человек бы так не передвигался. Где же я могла оказаться? – Чудо звуки издает! – Я не чудо, – с трудом пытаясь сосредоточиться на голосочке. – Я человек. Меня Майя зовут. – Ключ! – маленькой сиреной завопил голос, и мне пришлось сжаться в клубок, чтобы прикрыть уши от неожиданности. – Ключ меня понимает! Когда же я, наконец, сумела полноценно открыть глаза снова и даже усесться на земле, поборов последствия затекания, рядом никого не оказалось. Кажется, все мои самые худшие впечатления подтверждались. Слишком уж знакомой казалась обстановка – с тем лишь отличием, что Мастером тут и не пахло. Но лес – он словно весь дышал волшебством. Во всяком случае, я бы никогда не спутала его с сосновым лесом нашей средней полосы. – Мань, – осторожно позвала я, отряхивая куртку и заодно проверяя собственные рефлексы. – Вы не первый называете меня Ключом. Послушайте, давайте, вы не будете меня пугаться? Если честно, то бояться тут стоит именно мне. Я вообще собиралась вечер провести с мамой и вкусным ужином, а потом этот дурацкий радужный луч все испортил. А самым ужасным оказалось знаете, что? Что моя мама знала обо всем и сказала только в самый последний момент. И теперь я должна найти какого–то Хардрагора, сказать ему имя Эсфея и помириться с дурацким Мастером, который меня за нормального человека в принципе не считает! Мань, раз уж вы здесь оказались, давайте не будем друг друга бояться? Я бы очень хотела вернуться домой. Там меня ждут родственники и обещанная история, о которой моя мама предпочла не рассказывать. Ой, – спохватилась я неожиданно. – У меня же диплом срывается. – Боже, как же это все не вовремя! Как же я домой хочу! – Ключу домой не попасть. Ключ и так вернулся домой, – глубокомысленно изрек тонкий голосок, и я обернулась на его звук, неприлично раскрывая рот от представшего глазам зрелища. Дело в том, что Мань оказался настоящим красавцем. Красная панда! Передо мной в траве находилась самая настоящая красная панда! С черными глазками–бусинками, носиком–пуговкой, очаровательной светлой мордочкой и таким мягким мехом, в который тотчас же захотелось погрузить пальцы. Проблема была только в том, что вот эта конкретная панда, в довершение всех моих бед, умела еще и разговаривать. Ну и считала, конечно, что мне совершенно не нужно возвращаться домой. – Мань, вы что такое говорите? – огорчилась я. – За меня дома волнуются и переживают. У меня мама с папой и братиком там остались, как же я без них! Панденыш просеменил ближе ко мне и посмотрел умными глазками: – У Ключа есть слишком важная миссия, чтобы думать еще и о семье. Может быть, – задумался он ненадолго, – что, выполнив свою миссию, Ключ сможет вернуться домой. Мань не знает, – длинный хвост дернулся, словно придавая словам хозяина дополнительный вес, – знает Хардрагор. Ключ хочет к Хардрагору? Ключ говорил о нем, а Мань это заметил. Мань отведет. Если Ключ не будет баловать. И на меня при этом так выразительно зыркнули, что я машинально кивнула, подтверждая свое согласие. Зверек эффектно развернулся и засеменил по тропинке, так что я даже позабыла о сложностях в управлении телом: пришлось срочно развивать скорость, чтобы успеть за проводником. – А в какой стороне стена, Мань? – поинтересовалась я, пользуясь тем, что ненадолго установившееся молчание могло бы (я очень на это надеялась) снизить градус напряжения. Видимо, ошибалась: меня не удостоили даже взглядом, зато хвост точно указал направление, давая понять, что мы движемся в противоположном. Меня прошибло холодным потом: я ведь помню, Ванечка рассказывал, что магические звери целиком и полностью оставались только на одной стороне стены! А то, что я сейчас следовала за Манем, могло означать только одно: от людей я уходила все дальше и дальше. – А вы уверены, что мы идем в правильном направлении? – осторожно спросила я, надеясь, что Маня это не растревожит. Зверек остановился и даже обернулся, глядя на меня словно с укоризной: – Что непонятно Ключу? – Ключ хотел бы узнать, в ту ли сторону мы направляемся, – осторожно озвучила просьбу я. – На этот вопрос точно ответит только Хардрагор, – уверенно ответил панденыш. – Мань приведет Ключа к Хардрагору. Ключ идет и не задает нелепых вопросов. Ключ должен быть вполне умным! Мне показалось, что на этих словах мордашка мохнатого зверя даже скривилась, будто от кислятины, и я, чтобы не провоцировать его плохого настроения, только вздохнула, не произнося больше ни звука. Меня заинтересовал вопрос о том, кем может оказаться Хардрагор, проживающий не на человеческой территории и пользующийся у красных панд огромным авторитетом. Не зря же, думаю, Мань с таким уважением отзывался об этом незнакомом существе. Да, правильней было бы назвать его именно существом. Кто знает, возможно, человеческий отшельник поселился на территории магии задолго до появления стены. Кто знает, что могло стать тому причиной. С таким же успехом, учитывая внешний вид Маня, Хардрагор мог оказаться даже говорящим муравьем. Ну а что? Если здесь даже панды – и те разумные. Насколько я успела понять, время здесь или было синхронизировано, или не очень отличалось от нашего. Во всяком случае, в тот мир, где за стеной располагалось государство Рамбьель, я попала так же вечером, как и исчезла из своего мира. Сердце больно кольнуло: вспомнилась мама и ее залитое слезами лицо, которая знала, куда отправит меня неведомый радужный луч, и ничего не могла с этим поделать. Я с огромным усилием приказала себе не думать об этом, стиснув зубы и сосредотачиваясь на текущем положении вещей. Пусть Мань и не был уверен, что я смогу отсюда выбраться, я могла хотя бы немного надеяться на успешность предприятия. Надо всего лишь добраться до Хардрагора. Всего лишь! До чего же наивной я иногда могла быть. Понимая, что на местность медленно, но верно опускаются сумерки, я снова обратилась к неунывающему панденышу: – Мань, а вы хорошо видите ночью? Тот остановился и снова обернулся ко мне. Хвост его нетерпеливо подергивался, как у самой настоящей кошки. – Почему Ключ спрашивает об этом? – Просто ночь настает, – принялась я объяснять свой интерес. – В темноте я могу потерять вас или оступиться. Хотела предложить, если это возможно, остановиться где–нибудь до утра. Ответом мне был задумчивый прищур. – Ключ не так глуп, как кажется поначалу, – наконец изрек Мань. – Ключ говорит разумные вещи. Я решила изображать миротворца и аргументировать свою позицию так, чтобы некто особенно умный, но не сильно выдающийся (конечно, я имела в виду рост!) понял меня окончательно: – Зря вы так, Мань. В моем мире в книгах про попаданок те непременно начинают истерить и искать прекрасных принцев, чтобы спасли их от неминуемой гибели в темном лесу. А я, только оказавшаяся здесь, ни слова против не высказываю, да еще и иду за вами, словно на веревочке. Самым коротким путем к нашему взаимодействию было бы ваше понимание. Я ведь правда неизвестно как оказалась в вашем мире, я же не отсюда. – Отсюда или нет, Ключ понимает животных, – возразил зверек. – В мире Ключа есть магия? – Нет, – покачала я головой. – Значит, тот мир Ключу неродной с самого начала. Появиться на свет Ключ мог где угодно, но Ключа душа принадлежит нам. Ключ потому и спокойна, что не чувствует от меня опасности. И не потому, что Мань такой маленький и совсем не годится в соперники. Мань – дитя магии, которую Ключ повсюду чувствует. – А вы правда могли бы вступить со мной в противостояние? – улыбнулась я, не веря ни единому слову. Слишком уж очаровательным казался невысокий зверек. – Пойдем, Ключ, – позвал меня Мань. – Увидишь, на что способна наша магия. Вскоре мы добрались до места, где росло высокое дерево с удивительно толстым стволом. Панденыш подскочил к одному из торчащих из–под земли корней и что–то тихо зашептал, а потом началось настоящее волшебство. Две ветки сосны опустились почти до самой земли, переплетаясь между собой так, что образовали подобие дорожки, по которой вполне можно было забраться наверх. Посмотрев выше, я ахнула: дерево расширило небольшое дупло, и теперь в него могла пролезть даже я. – Ну же, Ключ, смелее, – подгонял меня Мань. – Не ты ли хотела переждать ночь в лесу, чтобы не споткнуться? Не став дожидаться, пока я отомру, он проворно забрался по лестнице из ветвей и нетерпеливо посмотрел на меня уже сверху. – Тут, конечно, не так, как в пещере Хардрагора, но ты хотя бы не замерзнешь и не станешь добычей злых животных. Ключ, не задумывайся, следуй за мной, пока дерево еще готово тебя принять. Я снова задумалась над тем, кто же такой Хардрагор и почему, лишь услышав его имя, не слишком–то разговорчивый панденыш согласился отвести меня к нему. Кто мог обладать такой большой известностью, что и звери, и не пойми откуда знавшая о нем мама слепо верили в него? Я осторожно приблизилась к импровизированному трапу на борт самого необычного корабля и, цепляясь за свободные от иголок ветки, медленно поползла вверх. – Ключ слишком труслив, чтобы быть настоящим Ключом, – со снисходительной миной на лице взирал на меня сверху панденыш. – Ну, знаете! – покачнувшись, не выдержала я, но тут же умолкла, благоразумно решив оставить разборки на то время, когда под ногами будет поверхность дупла. Добившись желаемого, я вздохнула с облегчением и продолжила: – Я вовсе не просила присылать или вызывать меня сюда – не знаю, как уж там получилось! У меня и на Родине дел невпроворот, чтобы еще ваши оскорбления выслушивать! – Мань согласен с Ключом, – неожиданно выдал зверек, запрыгивая ко мне на руки. Места внутри дупла оказалось лишь на то, чтобы устроиться в полусидячем положении, немного подтянув к себе колени. Однако я не могла не заметить, что внутри древесина словно была устлана мягким ковром, и оттого находиться рядом с ней было очень приятно. – Мань просит у Ключа прощения. Мань постарается иметь в виду, что Ключ не из нашего мира. – Мань, а вы видели, как я здесь появилась? – из отверстия дупла было видно, как постепенно сгущаются сумерки, и без искусственного освещения меня тоже начало клонить ко сну. Бодрости не добавлял и свернувшийся в моих руках теплый комок шерсти, иногда принимавшийся возиться, чтобы расположиться удобнее. Но пока я еще не спала, а Мань неожиданно расщедрился на комплименты, я решила попробовать выпытать у него хоть немного информации. – Сегодня было время радужного луча, – отозвался глухой голос панденыша. Похоже, он, как и я, решил отдохнуть перед долгой дорогой к неведомому Хардрагору. – Он обычно проходит вдоль стены, будто подтверждая ее право на существование. Сегодня же Мань захотел увидеть луч вблизи. А увидел бессознательного Ключа. – Вообще меня Майя зовут. – Красивое имя для Ключа, – одобрил Мань. – Вообще всех Ключей называли красивыми именами. – И Эсфею тоже? – обрадовалась я прекрасной возможности продолжить диалог. – Леди Эсфею, – поправил меня маленький защитник правил. – Мань не настолько долго живет на свете, но слышал, что она была прекрасна и телом, и душой. Она же, правда, и разделила наш мир пополам, но того требовали суровые времена. Ценой своей жизни она спасла магических животных от гибели, а людей – от беспричинного присвоения себе все большего волшебства. – Леди Эсфея погибла? – расстроилась я. Все же надежда на прояснение обстоятельств своего перемещения была во мне сильна. – Исчезла, – ответил Мань совсем ленивым голосом, и я поняла, что он уже наполовину погрузился в сон. – Вместе с телом своего покойного и горячо любимого мужа Сафариана. А с ними из нашего мира навсегда ушло и счастье. Пока не появился новый Ключ. Ты наша последняя надежда, Майя. После этого Мань окончательно засопел, я тоже чувствовала сильное желание прикрыть глаза и забыться сном без воспоминаний. Я очень надеялась на то, что, попав в этот мир Ванечкиной фантазии, перестану видеть всех, с кем довелось встретиться раньше. Сейчас меня гораздо сильнее беспокоили другие перспективы. Возвращение домой – оно непременно должно состояться. И пусть мама знает, куда меня отправили, она все равно будет безумно переживать. Я не могу допустить этого. А значит, я должна встретиться с Хардрагором. Живым Хардрагором, находящимся где–то среди этого леса или за ним. Живым, в отличие от леди Эсфеи, о которой так мало успела рассказать мама.***В темной комнате замка на краю Рамбьеля со стоном проснулся молодой человек. Схватившись за грудь, он поднялся с подушек и растер область в районе сердца. Затем встал с кровати, подошел к тумбе и зажег лежащую на ней свечу. Прошелся по комнате, укутанной мраком, вышел наружу – в длинный коридор, на стенах которого висели многочисленные мужские портреты. Напротив должна была быть такая же вереница женских – но однажды она прервалась со смертью одной из обитательниц замка. Рядом со спальней молодого человека как раз висел ее портрет, и юноша каждый раз улыбался, глядя на одухотворенное лицо последней в своем роде женщины. В конце галереи изображений на стене висело огромное зеркало. Осторожно уложив свечу в блюдо на стоящем рядом комоде, молодой человек стянул с себя рубаху. Когда он снова поднес свечу к зеркалу, отпрянул, будто от ожившего кошмара. На его груди появилось изображение руки, держащей в руках ключ – символ хранителя этого замка. Вот почему женская галерея пустовала: магия Мастеров продолжала дарить миру своих последователей, но защищать им было некого. До этого момента. И Мастер знал, что непременно найдет свой Ключ. А уж в свете отданного принцем приказа – найдет первым. Чего бы это ни стоило.***Ночь выдалась удивительно теплой. То ли сосна так согрела меня, то ли близкое соседство Маня, но выспалась я замечательно. Панденыша, правда, в моих объятиях не оказалось, но я не расстроилась: слишком сильно действовала нега неожиданного жилища. Улыбнувшись, я погладила дерево изнутри и осторожно выбралась наружу. Солнце светило так ярко, что даже сосновые кроны не останавливали его лучей. Маня поблизости не было видно, но я была странно спокойной. С его манерой общения, если уж пообещал, что отведет к Хардрагору, то обязательно это сделает. Значит, просто умчался по своим делам. Мои собственные, кстати говоря, тоже давно уже ждали меня. Голод и еще одно чувство, обычно сопровождающее организм по утрам, делили пальму первенства в списке самых необходимых в ближайшее время подвигов. И, честно говоря, я не знала, чего мне хочется больше. Слава Богу, что Мань подоспел вовремя. И если о голоде я еще как–то могла с ним поговорить, то вторая проблема заставила сильно сконфузиться. Решением всех моих бед снова оказались сосновые ветви. На этот раз дерево так причудливо их изогнуло, что, зайдя внутрь хитросплетения, можно было оказаться в настоящем месте для задумчивости. – Мань, но природа–то здесь волшебная, – окончательно покраснев, поделилась я последним своим доводом рассудка. – Маню показать, как это делают волшебные животные в волшебных природных местах? – морда пушистого была до того живой, что я почти представила на его месте человека, обвиняющего меня в излишней глупости. – Мань был лучшего мнения о Ключе! Кое–как совладав с собой, я все же уединилась в зарослях, а потом, заметно посвежевшая, снова явилась к Маню. – Мне бы умыться, – осторожно решила понаглеть я. – Ключ пойдет за Манем и не будет задавать лишних вопросов, – в своей обычной манере издал указ панденыш. А я напоследок погладила дерево, выражая свою благодарность, и отправилась вслед за своим добровольным конвоиром. Постепенно лес сменялся низкорослым кустарником, вскоре и вовсе начали попадаться одинокие камни. Под конец же Мань вывел меня на возвышение, за которым текли воды довольно бурной реки, и я всерьез задумалась над тем, как бы спуститься с этой, пусть и невысокой, но все же довольно отвесной скалы. – Ключ скоро увидит Хардрагора, – уверенно заявил Мань, плюхаясь на поверхность животом. – Ключ может идти умыться, Мань подождет здесь. – А может, здесь есть какой–нибудь более безопасный способ спуститься? – наивно предположила я. – Не хотелось бы перед встречей с ним ломать себе шею. – Хардрагор поможет Ключу, – непонятно ответил Мань. – Каким образом? – нахмурилась я. – Когда появится? – Хардрагор уже здесь, – прикрыв глазки, ответил панденыш. – Как здесь? – огляделась я, никого не обнаруживая. – Где он, Мань? – Прямо здесь, – повторил свою фразу маленький зверек. Больше он со мной не разговаривал. Зато вместо этого раздался голос в голове: «Если вы посмотрите правее, юная леди, то увидите тропу, по которой можно аккуратно спуститься вниз. И мы с вами обязательно поговорим». – Хардрагор? – нерешительно спросила я вслух. «Именно», – и голос этот казался мне ну очень знакомым. Чтобы раскрыть тайну того, к кому настоятельно рекомендовала обратиться мама, я последовала совету странного голоса, и правда обнаруживая упомянутую дорожку. Только вот странной какой–то она оказалась: спускалась причудливой истончающейся лентой, под конец и вовсе отходящей от скалы, и разительно отличалась от каменной породы. Не думая ни о чем конкретном, я из чистого любопытства нагнулась и потрогала ее рукой. И тут же вздрогнула: «камень» был теплым! Стоило избавиться от цивилизованного взгляда на вещи, и я поняла, чем являлась эта «тропа». – Х–х–вост… – запинаясь, пробормотала я. «Именно», – согласился голос в моей голове, а потом почва под ногами задрожала, и я потеряла равновесие. С криком покатившись по импровизированной дорожке, я успела подумать обо всем на свете, готовясь к скорой гибели, но и тут «скала» удивила меня: хвост изогнулся так, что я не полетела на землю с огромной высоты. Я аккуратно скатилась, оказываясь на мелкой гальке у подножия бывшего природного образования, откуда было рукой подать до реки. И вовсе это не было горной породой: то, что я по незнанию приняла за небольшие каменные выступы, оказалось шипастым хребтом, Мань же задремал сбоку от брюха лежащей махины. Ну, конечно, где еще я могла слышать этот голос? Я вспомнила первый вечер в этом мире и Мастера у костра, когда на меня посмотрели знакомые желтые глаза. «Приветствую тебя в мире волшебства, Ключ по имени Майя. Меня зовут Хардрагор. Именно меня ты искала, только прибыв сюда». Приплыли. Меня послали встречаться с огромным драконом. Мамочка! Нет, я не закричала. Просто потому, что уже этого товарища видела. Но на попу я уселась довольно неуклюже, не предпринимая попыток к бегству, пока хищник, в лапах которого я почти оказалась, не смел двигаться. Мы застыли друг напротив друга, подобно двум изваяниям, и никто не решался сделать первого шага к сближению. – Мне же это не снится, да? – наконец пробормотал я. «Насколько я успел понять, к разговаривающей панде вы за вечер и ночь успели привыкнуть, – начал рассуждать дракон, и я ощутила, как мои страх и тревога, заставлявшие тело совершать попытки к бегству, замерли в ожидании дальнейших рассуждений. – Я несколько больше в размерах, но поверьте, то же относится и к моей доброте». – Самый д–добрый в мире д–дракон, – спокойная речь никак не желала возвращаться, но я оказалась способна на вполне безобидную шутку. Пасть шипастого чудовища изогнулась в подобии улыбки: «Как видите, внешность порой бывает слишком обманчива». – А вы могли бы пока не делать так? – сглотнула я. «Как именно?» – не понял дракон. – Зубы. Моли бы вы их не показывать? – объяснила я. – Страшно пока. «В вашем мире драконы не такие большие?» – предположил Хардрагор, к имени которого я постепенно начала привыкать. – В моем мире их нет вообще, – прокашлявшись и, наконец, вернув способность говорить нормально, ответила я. – Мой мир совсем не такой, как ваш. Никакой магии, только люди и технологии. «Технологии? Что это такое?» – заинтересовавшись, выгнул костистую бровь дракон. – Ну… – поначалу я не нашлась, что ответить. – Вот вы, например, наверняка умеете летать. А в моем мире люди придумали для этого специальные машины. Летающие машины – самолеты. «Машины?» – снова задумался Хардрагор. – Как бы понятнее сказать, – задумалась я. – Повозки. Тележки. У вас есть такие приспособления? «Есть, – большая голова утвердительно кивнула, – и я понял, что такое самолет, из ваших воспоминаний. Драконы – прирожденные маги разума». – Менталисты, значит, – прищурившись, я ощутила небольшое раздражение. Он тут из меня дуру делал, в то время как давно успел разобраться! «Юная леди, не стоит сразу думать обо мне плохое, – кажется, мои мысли снова нагло прочитали, – возможно, я и успел просмотреть некоторые ваши воспоминания, но без вашего объяснения вряд ли понял бы что–нибудь. Слишком уж разительно отличается ваш мир от привычного мне...» – Так чего же вы тут тогда спектакль разыгрывали? – недовольно проворчала я, нисколько не собираясь прощать пройдоху. «Каюсь – хотел дать вам время привыкнуть ко мне. Ну и полюбопытствовал, куда же в свое время занесло мою любимую Эсфею». – Любимую? – я как–то сразу подобралась. Просто фэнтези я в свое время читала много и была в курсе, что драконы в сказках вполне могут оказаться оборотнями, поедающими юных девственниц или, что нисколько не лучше, делающих из них своих возлюбленных. Я к такому пока не была готова! «У Эсфеи был горячо любимый муж Сафариан, Майя, – мне показалось, что голос Хардрагора звучал укоризненно. – Драконы не имеют человеческого обличья. А вы, судя по всему, приходитесь далеким плодом любви моего ненаглядного Ключа». – Что? – задохнулась я. – Не городите ерунды, Хардрагор! Моя мама произвела меня на свет в одном из советских роддомов! «Я же сказал – далеким, – тут же напомнили мне. – Это значит, что Эсфея уходила отсюда не одна, а нося под сердцем ребенка. Попав в ваш мир, она сумела выжить и произвести потомство на свет. И спустя несколько поколений родились вы». – Сами–то в это верите? – не удержалась я от сарказма. «После того, как из лишенного магии мира пришло создание, обладающее утраченным даром из нашего? Охотно», – мне показалось, что этот дракон удивительным образом перенял кроху моего цинизма по жизни. Во всяком случае, отвечать в моей манере учился прямо на глазах. – А я дитя технического прогресса, – не желала сдаваться я. – С техникой вы уже немного знакомы, знаете, что такое прогресс? Развитие, движение к совершенству, понимаете? Ну, каким образом мои корни могут происходить из мира волшебства? Даже если когда–то в мой мир отсюда сбежала женщина! «Сколь вы симпатичны, столь и упрямы, Майя», – мне показалось, что дракон смотрит на меня с укоризной. – Это называется скептицизм, Хардрагор, – вернула я недовольство. «Ну что ж… Ваш скептицизм поборет, пожалуй, только магия». – Жду с нетерпением, – живо кивнула я, делая вид, что удобнее устраиваюсь на мелкой каменной крошке берега. В данный момент меня не интересовало ни то, что желудок противно урчит, напоминая о голоде, ни то, что перед громадиной я продолжала оставаться неумытой, ни даже то, что солнце поднималось над горизонтом все выше. Да–а, а солнце здесь было не менее красивым, чем у нас! Хардрагор повел себя не самым вежливым образом: выпустил из ноздрей огромное облако пара, окатившее меня так сильно, что пришлось даже закашляться, мысленно поминая всех его родственников до двадцатого колена. «Вы очень витиевато ругаетесь, Майя», – казалось, мое излишнее внимание дракон воспринимает даже с наслаждением. – Каков прием, такое и отношение к нему! – огрызнулась я с несвойственным раздражением. Эьль мир решил испытать на прочность мое терпение. «Полно сердиться. Простите. Сейчас рассеется туман. Смотрите, Майя». – На что? – отгоняя от себя пар, спросила я. «На то, какой я запомнил Эсфею...» Когда все произошло именно так, как и предрекал Хардрагор, я стала свидетельницей настоящей магии. Я бы, конечно, могла подумать, что все это оптическая иллюзия, но интуиция твердила: не стоит. Когда–нибудь потом я обязательно использую это поистине полезное качество своего характера. Сейчас нужно было наслаждаться зрелищем. Да–да, сотканная из тумана женщина никаких других эмоций во мне не будила. То, что Хардрагор испустил из своего организма, развеяв лишние молекулы, превратилось в изящную женскую фигуру. Незнакомке, зависшей рядом со мной в воздухе, я не дала бы больше тридцати лет. Хотя назвать ее незнакомкой, пожалуй, вряд ли повернулся бы язык: пусть она и была одета во что–то, сильно напоминающее средневековое платье, она оставалась до боли похожей на меня. А когда солнце осветило ее точеную фигуру, я и вовсе зажмурилась – та озарилась яркими красочными оттенками. «Наше светило вдыхает жизнь в нашу магию. Такой была чудесная леди Эсфея, волшебный Ключ мира магических животных и человеческих магов. Теперь понимаете, Майя, почему я ни мгновения не сомневался, что вы родственницы?» Конечно, я все поняла правильно. То же овальное лицо, те же ореховые глаза, те же губы, которые могли улыбаться и тут же кривиться от слез. Вьющиеся волосы – только у меня они были чуть длиннее, чем до плеч, и обладали более выраженным оттенком медного. У леди Эсфеи же они спускались ниже пояса, заплетенные в перекинутую на грудь пшенично–золотую косу. Тонкие руки, в которых, я уверена, как и в моих, таилась настоящая сила. Кто же еще мог по ночам убаюкивать Ванечку, если ему вдруг приснился дурной сон? – Она и правда вылитая я. «Я рад, что хотя бы в этом мнении мы наконец–то пришли к взаимопониманию», – попытался улыбнуться дракон, но вовремя вспомнил, что меня его дружеский оскал откровенно нервирует. – Правильно ли я понимаю, что у нас еще очень много вопросов, которые предстоит решить? – серьезно посмотрела я на него. «И мыслите вы совершенно так же, как и Эсфея…» – одобрил мое поведение Хардрагор. Наверху зашевелился Мань, усиленно пряча взгляд, в котором мне показалось уважение. – У меня будет много вопросов, дракон, – не стала церемониться я. – Очень много. И главным среди них будет один: что мне сделать для вас, чтобы появилась возможность вернуться домой? «Я знал, что благоразумие в итоге пересилит, – осторожно кивнул дракон. – Что ж, давайте начнем».