ГЛАВА 15. И МАГАМ НУЖЕН ДОМ

Ему впервые дышалось так свободно. Несмотря на огромную печаль в сердце, он впервые делал именно то, чего по–настоящему желал. И это яркое небо над головой, и солнце, нещадно жарившее темный плащ, под которым он тщетно пытался укрыться, делали жизнь более простой и менее бессмысленной. Одинокий странник, некогда бывший знаменитым принцем–военачальником, не знавшим поражений, со своим надежным спутником–мечом шел в далекую глушь по зову израненного сердца. Он обещал, пусть обещал сделать это за руку с любимой женщиной, прийти на порог ее матери и посмотреть, с чего же началась их любовь. И пусть каждый новый шаг давался с большим трудом, он шел, продолжал идти вперед. Навстречу будущему, которое должен был построить сам. – Я удивляюсь, как Ключ с тобой вообще смогла выжить, – усмехнувшись, остановился Занн и развернулся. – Выходи из зарослей, Мастер, ты пыхтишь, как настоящий дракон. – Элегантно вдыхаю воздух, – отряхиваясь, показался на глаза Эль–Сириан. – Не все ж тебе по родным местам путешествовать. – Отпустил свою женщину и вновь подался в холостяки? – улыбка на губах бывшего принца вышла невеселой. Эль–Сириан сделал вид, что оскорбился: – А я–то из самых лучших побуждений следом отправился, чтобы тетя Има тебя с землей не сравняла! – Кто сказал тебе, Мастер, что я иду именно за этим? – Мечтай, о чем хочешь, но данное наследнику обещание сдержи. Отплатишь долг Сире – верну, как миленького, во дворец. Между ними воцарилось молчание, нарушаемое только пением птиц и шелестом ветра в высокой траве. Да, отныне все люди начали привыкать к присутствию животных в своей жизни. Кому–то досталось соседство с шакалами, кто–то с удовольствием гулял под небом, в котором летали драконы. А кому–то, как, например, жителям этой небольшой деревушки, несказанно повезло оказаться рядом с местом, облюбованным колибри. Эль–Сириан догнал Занна и немного вышел вперед. За следующим поворотом тропы начинались первые деревенские домики. Тишина и благодать. Словно не было несколько дней назад под их боком страшного сражения, унесшего множество жизней с обеих сторон. Мастер даже обрадовался, что отправил Майю домой. Он боялся, что те жертвы, которые случились перед смертью бывшего короля, подорвали бы веру Ключа в себя. Она ведь была освободительницей. Ею и осталась. Не вина девушки в том, что кому–то не понравился благословенный дар. Занн споткнулся на ровном месте. – Что, тетушка Има до сих пор помнится тяжелой рукой, да? – по–доброму усмехнулся Мастер. Что уж говорить, он и сам матери Сиры в свое время побаивался. И когда ухаживать за подружкой детства стал, и когда в любви ей признавался, все равно за спиной будущей магини стояла ее статная и весьма уважаемая в деревне родительница. Апогея страх достиг, когда начал оставаться у Сиры по ночам, а та, порываясь кричать от души, когда они предавались любви, рисковала перебудить весь дом. Как потом хохотала Сира, с утра выпроваживая его и прощаясь звучными поцелуями, от которых кружилась голова. Его первая любовь. Его первая девушка. Зато первой, кто поддержал его после бегства Сиры к Занну, была именно тетушка Има. – Дочке воздастся, – вздохнула целительница. – А ты свою любовь еще встретишь. Так и случилось…вот только он сам отверг свое счастье. Третий поворот, их провожали подозрительными взглядами. Улица с домом Сиры, на удивление, пустовала. Чем ближе подходили они к воротам, тем все чаще раздавался с внутреннего двора заливистый детский смех. – Лечит кого–то, поди? – трусливо предположил Занн, останавливаясь, но Эль–Сириан подтолкнул его вперед. – Соберись. Вместе виноваты, вместе и ответ держать. Тетушка Има стояла на пороге дома, вытирая руки о передник, и с улыбкой смотрела на мальчугана, ковыряющего деревянной лопаткой в земле. Кажется, он только что избавил часть грядки от сорняков, вместе с ними выпалывая и полезные для хозяйства травы. Эль–Сириан пригляделся к мальцу тогда, когда Занн, схватившись за сердце, рвано задышал. И вскоре Мастер понял причину подобного состояния бывшего принца. – Как вы назвали его, тетушка? – спросил Мастер, когда женщина обратила на них свое внимание. – Не я. Мать. Сира назвала его Зионом, – ответила посмурневшая женщина. – Почему дочку не привели? – Она… – осекся Мастер, боясь говорить при ребенке. А затем пошел ближе к несостоявшейся свекрови, оставляя Занна рядом с мальчиком. Тетушка все поняла без слов. – Сколько тебе лет? – пытаясь быть дружелюбным, спросил принц у ребенка. – Почти шесть, – важно ответил Зион. – Бабушка учит меня грамоте и показывает лекарственные травы! У меня дар – выводить из крови людей хворь. Занн сглотнул: как интересно порой могла поворачиваться магия. И сейчас с ним рядом возился в земле будущий наследник… – Так и знала, – в голосе тетушки послышалась боль. – Говорила ведь, ничем хорошим не кончится это. Ну что ж, пошли в дом, коль пришли оба. Помянем доченьку… Ближе к вечеру, когда Зиона уже уложили спать, женщина устроила им сытный ужин с лекарской настойкой на травах. – Невиновным принесет счастье, провинившимся – недолгое забвение, – глядя в никуда, тетушка опрокинула в себя чашку. Мастер и Занн последовали ее примеру. – Отпустило… – удивленно пробормотал принц. Мастер промолчал. – Значит, твоей в том вины не было, – развеяла последние сомнения тетушка Има. Занн спрятал лицо в руках. Упал на колени перед скорбящей женщиной. – Я виноват, только я виноват… – Хочешь искупить вину – забирай сына с собой. Я вложила в него все, что могла. Магию крови станешь показывать сам, а уж как пустить ее на исцеление – Зион догадается, поверь мне. Сира тоже молодец: родила, оставила здесь ребенка, наведываясь только в короткие выходные, забывая о том факте, что мальчишке оба родителя нужны были. И дело ведь не только в магии. – От отца прятала. Ему нужен был титулованный наследник. – Да и ты под его влиянием не принял бы, – согласилась Има. – А теперь слушай мою волю, поганец. Мальца воспитай – я лично проверю. Пойдешь против моего слова – попомни меня, страдать от хворей не перестанешь. Папаша, – брезгливо поморщилась она. – А я так мечтала, что дочь одумается и Эль–Сириана мужем изберет. Покачав головой, женщина их покинула. На кухне остался гореть лишь маленький светлячок. Занн, устремив на него расфокусированный взгляд, неожиданно заговорил: – А я тогда удивлялся, чего Сира пропала на целый год. Она же первый раз со мной осталась не по своей воле. Чертова магия крови…я думал, Сира никогда больше не вернется. А она стала в итоге моей тенью. – Полюбила. Даже таких, как ты, любят, – глядя сверху вниз на Занна, ответил Мастер. Жалко принца не было. Жалко было Сиру. И скребли на душе демоны, что оставил Майю одну. Да, от врагов Рамбьеля он ее сберег. Но что ждет ее там, на Родине? Вспомнит ли она, что в любой момент может позвать его снова? Вспомнит ли, что он придет к ней в любой из миров?.. – Вернешь сюда Ключа – придем к вам с сыном в гости. Познакомишь с дочкой. А до того момента – знать тебя не желаю, – усмехнулся вдруг принц, будто читая мысли Мастера. И улыбка Занна так напомнила знакомую ему, королевскую, что Мастер поневоле вздрогнул. Но ощущение тут же отпустило: Занн поднялся и отправился к выходу. – Ночую под звездами. Бывай, Мастер. Эль–Сириану показалось, что в принце наконец–то укрепился стержень. И на сердце полегчало. Смерть Сиры изменила Занна, и теперь все будет хорошо. Зион вырастет настоящим мужчиной – об этом позаботится его отец. Что ж, эта страница жизни может быть перевернутой. Он же… Тяжело вздохнув, Мастер привалился спиной к деревянным доскам стены. Майи сильно не хватало, очень. До боли, до мурашек, до видений перед глазами. Он жаждал когда–нибудь снова увидеть ее. Вот почему промолчал, когда тетушка заговорила о вине. Его личная, размером с огромную гору, висела над сердцем опасностью, готовой в любой момент обернуться бедой. Терзала его изнутри, пожирая внутренности и вгрызаясь в плоть снова и снова. Простит ли его Майя? Сможет ли понять, что он действовал целиком и полностью на инстинктах, пытаясь защитить ее? Наблюдая, как с внешней стороны дома Занн пристраивается к стене, Эль–Сириан выпустил тоску наружу, не заботясь о том, что его могут в этом упрекнуть. Ночь – хорошее время для того, чтобы расставаться со страхами. А утром он попытается поверить в то, что все обязательно будет хорошо.***– Маечка, закроешь сегодня магазин? – тетя Зоя смотрела на меня со смесью жалости и надежды. – Конечно, – кивнув, я изобразила живое интерес к ситуации. Кому еще стоило помочь женщине, недавно ставшей бабушкой и решившей самоотверженно делить с дочкой все тяготы декрета? – Идите спокойно, все будет сделано по высшему разряду. – Только не задерживайся допоздна, Маечка, хорошо? – заботливо попросила она, с тревогой поглядывая на меня. Подозревала тетя Зоя многое. Только вслух об этом не говорила. – Постараюсь, – честно пообещала я. – Бегите скорее, внук не ждет. Карапуз и правда у них родился красивым. Тетя Зоя показала фотку после того, как я успешно защитилась и забрала диплом из университета. Свободная птица. Настолько свободная, что перестала нормально спать по ночам. Научный руководитель покачал головой, когда я, опоздав на несколько дней, с повинной и отредактированным до блеска дипломом появилась перед дверями кафедры. Я видела по глазам, как обрадовался он моему возвращению, но не выслушать авторитетную лекцию о том, как халатно перед последней вычиткой диплома пропадать из поля зрения, все же не смогла. Пришлось отшучиваться, что семья по срочному поручению отбыла в деревенскую глушь, где не ловили средства связи, а до отъезда я не отправила весточки, поскольку была сражена новостью о внезапной хвори бабушки. – Ну, в итоге–то хворь победили, Майя? – ни слову не поверив, спросил профессор. – И да, и нет, наверное, – честно призналась я. Если задуматься, настоящая хворь потихоньку оставляла меня. Нет, после возвращения и терпеливого рассказа родственникам спать лучше я не стала: все так же просыпалась посреди ночи в поту, зовя Ваню или Эль–Сириана, все так же тихо рыдала в подушку, понимая, что никто на мой зов не придет. Просто со временем тоска притупилась, что ли, и я стала относиться ко всему происходящему как к чему–то необратимому и неизбежному. Он снился мне каждую ночь. То сжимающим мой карандашный портрет ангела, то тихо пьющим на кухне, то упражняющимся во внутреннем дворе замка. Широкая ладонь частенько накрывала татуировку на груди, словно та жглась и причиняла неимоверную боль. Но подойти, обнять или как–то облегчить страдания Эль–Сириана я не могла: он словно был отгорожен от меня невидимой, но прочной стеной толщиной в несколько тысяч миров, которые, возможно, лежали между нами. И я могла лишь молча лить слезы, но возможности оказаться рядом не представлялось. Родители к моему возвращению, как оказалось, были готовы благодаря осторожным вливаниям информации со стороны мамы. Папа не верил до тех пор, пока я не появилась дома одетой по моде Рамбьеля. Потом были долгие вечера разговоров после работы. О других мирах, о том, какую роль играют Ключи и Мастера. Папа хмурился, негодуя, сколько испытаний выпало на мою голову. Мама лишь грустно улыбалась. Даже не будучи исполнившим свое предназначение Ключом, она прекрасно понимала, каково мне было оказаться вдали от Мастера. Позже у нас стало действовать негласное правило: о мире разумных животных не вспоминать. Оно было принято на семейном совете. Все же Земля – мир совершенно не волшебный, так к чему бередить старые раны. И без них вполне хватало дел: приближающийся диплом, на который я тратила все время отпуска, дела по дому, одинокие прогулки до Ванечкиной школы и обратно. Мне никого не надо было встречать или провожать. А мир вокруг стал стирать братика из памяти. У нас прошло уже три месяца. Интересно, подрос ли наследник Вайнон? Воспоминания приходили только ночью, когда тоска забрасывала меня обратно в мир, где я успела найти свою любовь. Временами мне случалось попадать на сцену мытья Эль–Сириана или его подготовку ко сну. И я улыбалась, пытаясь дотянуться до него, чтобы хоть как–то оказаться ближе, хотя и терпела поражение. Злилась, негодовала. Плакала. И снова звала того, кто не мог откликнуться на мой зов. После сдачи диплома я и сама стала понимать: так больше продолжаться не может. Чувства к Эль–Сириану никуда не денутся, но и хоронить себя из–за них тоже не стоит. Я приказала себе больше улыбаться, принимать активное участие в делах работы. И, надо сказать, на этом поприще достигла небольших успехов. Как–то на общем собрании коллектива было решено создать страничку магазина в соцсети, где мы могли бы делиться с потенциальными покупателями нашими новинками. Постепенно аудитория нарастала, стали появляться разные опросы, и одним из них мы решили сделать своего рода викторину: за какие книги проголосует больше народа, те и выставляем на следующий день на всеобщее обозрение. Таким образом, у нас получались дни классики, детектива и даже женского романтического фэнтези. Покупатели специально приходили в магазин, чтобы проверить, как исполняется их интернет–заказ. Вот и сегодня, с улыбкой посмотрев на результаты голосования и покачав головой, я принялась ходить мимо книжных стеллажей в поисках нужных экземпляров. Ну надо же, драконов всем подавай, усмехнулась я, вспоминая то безграничное ощущение полета, что дарили прогулки с Хардрагором. Колокольчик на двери дернулся и замер. – Извините, но мы закрываемся! Приходите завтра к открытию, – улыбнулась я, возвещая о том, что совершенно некогда возиться с запоздалым покупателем. – Да я, в общем–то, по личному вопросу… – голос показался знакомым, а потому я вынырнула из–за полки и удивленно ахнула. – Вовка! Силков, ты что ли? – Я, Маечка, – расплылся в улыбке главный Казанова потока. Если честно, его судьба мне была неизвестна с тех пор, как решила больше не целоваться с ним. С глаз долой – из сердца вон, как говорится. А потом, кажется, он и вовсе на другой факультет перевелся. – Какими судьбами? – спросила я, относя несколько книг ближе к стенду. – Да вот, мимо проезжал, вспомнил, что тут подрабатываешь. Соскучился, – он смущенно пожал плечами. – Полчаса на дружеский разговор у тебя есть, – хихикнула я. – А потом мне надо домой, к родителям. Когда закрывала магазин, Вовка вызвался подвезти меня, но я настояла на прогулке, и парень нехотя, но все же согласился. Вообще странно было видеть его – особенно после того, что на выпуске одногруппников даже не появился. К чему восстанавливать никому не нужные старые связи? Я, признаться, совершенно не понимала. – Так что тебе нужно–то, Вов? – не желая ходить вокруг да около, спросила я. – Соскучился, – повторил он заученную фразу. Мы как раз вышли в парке на довольно широкую открытую площадку. Мне показалось, что солнце подмигнуло короткой радугой. – Тяжело такие вещи говорить, Майка… – Ну, чего уж там, на правах человека, научившего меня целоваться, говори, – милостиво позволила я. Он посмотрел на меня другими глазами: – А ты изменилась. Даже больше нравиться мне стала, Май. – Ну, так где ж ты был все те пять лет, что я тебе нравилась? – усмехнулась я горько. Еще один страдалец на мою голову выискался! – Ну, я ж ни одной юбки не пропускал, – понурился молодой человек. – Куда тебе такой нужен–то был? – Думаешь, сейчас что–то изменилось? – покачала я головой. А ведь у Вовки глаза зеленые, наглые, бесстыжие. Они живо напомнили мне другие – похожие, но вместе с тем родные и бесконечно далекие. И пусть был Вовка жгучим брюнетом, я, глядя на него, вспоминала совсем другого. – Май, а может, попробуем? – с надеждой спросил он, беря меня за руку. – Не могу тебя забыть. Ты нежная такая, уютная. Родная. Я аккуратно, но непримиримо руку высвободила: – Может, и попробовали бы, Володя. Но уже не в этой жизни. – Ты же свободна, – обиделся одногруппник, делая резкий шаг ко мне и заставляя отскочить в сторону. Ох, не нравилось мне его поведение… – Чего тогда ломаться, Майка! – Эвона, как ты заговорил, – протянула я, пытаясь не показывать страха. Да, пора было признать: прогулка в опустевшем парке была не самой лучшей моей затеей.- А раньше так красиво ухаживал. Приперло, поди, а, Володь? Он как–то неадекватно отреагировал на мою подколку. Схватил за плечи, начал трясти: – Не смей так говорить! Я рассмеялась. Страх почему–то исчез, на смену ему пришло ощущение абсурдности происходящего. Я? Здесь, в парке? Со старым знакомым, о котором почти ничего не помню? Нет, тяжело было поверить. Или я сходила с ума. Оттого–то и вкладывала в свой смех все, что в данный момент ощущала. Вовка выпустил меня из захвата: – Не сходи с ума, Майя! Я всего–то поговорить хотел. Но меня было не остановить. Из глубины души вырвалась давно скрываемая агрессия, и смеяться я стала зло и обиженно. Заговорила в пустоту, отчего спутник мой, наверное, начал считать меня сумасшедшей: – Ну что, Мастер, нравится тебе твое одиночество? Нравится, что вышвырнул меня из своего мира и остался там, гордый и неприступный? Нравится, скажи мне, чучело ты огородное? А то, что свою женщину тут домогается всякий, кому не лень, значения уже не имеет? Ты сволочь, Эль–Сириан! Таких, как ты, ни разу в жизни еще не встречала! Я пять месяцев молилась о том, чтобы ты хоть как–то подал о себе весточку, а ты сидишь в замке и напиваешься?! Вот что, ленивая скотина: мне надоело быть одной, слышишь? Мне надоело быть беззащитной и слабой! Я хочу, чтобы ты вновь стал моим Мастером! В небе прогремел гром. Подняв глаза, я с замирающим сердцем увидела то, о чем уже и мечтать не могла. Вовка, ошеломленный моей странной речью, сделал очередную попытку приблизиться, но меня уже было не остановить. Голос изменился, приобретая повелительные нотки. Моя магия вновь бушевала внутри волной негодования.– Я приказываю тебе, Мастер Ключа, явиться передо мной! Бросай все свои дела и немедленно приходи сюда!Радужный луч рассек пространство парка пополам. Рухнул прямо между нами с Вовкой, а когда исчез, передо мной оказалась знакомая широкая спина, прикрытая белой рубахой и кожаным жилетом. – Вызывала, родная? – насмешливо обернувшись, спросил самый романтический из всех гадов. – Только этим и занималась последние пять месяцев, – сварливо отозвалась я. – А у нас целых четыре года прошло, представляешь? И тут я заметила перемены в его лице. Потухший взгляд, морщинки в уголках рта…он тоже тосковал по мне! Тоже! Не дожидаясь распоряжений, Эль–Сириан, прищурившись, взглянул на оторопевшего Вовку: – Я успел услышать, что ты домогаешься моей прекрасной дамы, презренный смерд. Поскольку ваш мир без магии, предупреждаю сразу: сойдемся врукопашную, и я очень надеюсь, что ты покажешь себя блестящим воином. Иного я рядом с Ключом не потерплю, так и знай. А вообще я хотел бы сразиться с тобой за ее руку. Что скажешь на это? – с этими словами Эль–Сириан хрустнул костяшками пальцев, разминаясь и вызывая мой нервный смешок. Вовка был из понятливых. – Псих! – выкрикнул он и бросился наутек. Эль–Сириан с довольным видом смотрел ему вслед. – Эх, вот бы все поединки решались так быстро, – мечтательно вздохнул Мастер, а затем развернулся ко мне лицом, не получив ответа. Я оказалась прижатой к широкой груди, и выступившие на глазах слезы потекли с новой силой. – Опять плачешь из–за меня… – виновато пробормотал Мастер. А я выдохнула где–то рядом с его плечом: – Я думала, что никогда тебя больше не увижу… – Я думал, ты быстрее вспомнишь о том, что меня можно призвать в любой из миров, главное, чтобы там была ты, глупенькая… – ласково пожурил меня Эль–Сириан. – Я тебя звала, а ты все не приходи–и–и–л! – разревелась я окончательно. – Плохо звала, – и не думал смущаться Мастер. – У меня максимум– татуировка чесаться начинала. Эх, ты, бракованный ты Ключ, а не Майя. – Зато я все так же люблю тебя, как и раньше, – отстранившись, призналась я. И была застигнута врасплох горячим поцелуем. А уж в них Эль–Сириан знал настоящий толк. – И я тебя люблю, мое невыносимое счастье. – Пошли домой, – совсем расклеилась я. – А то сейчас милиция приедет и заберет тебя в отделение как подозрительную личность. – Что такое милиция? – заинтересовался Мастер, и я поняла, как именно попытаюсь успокоиться по дороге домой. Родители приняли Эля спокойно. Папа, правда, поначалу бросал осуждающие взгляды, но потом они вышли на улицу «потолковать по–мужски», и оттуда родитель вернулся вполне довольный разговором. Мы устроили вкусный ужин, за которым сглаживали несоответствия цивилизаций, и я впервые за несколько месяцев смеялась на протяжении всего вечера. Просто мой Мастер умел шутить над собой так же, как делал это с другими, причем так легко и непринужденно, что это сразу располагало к нему окружающих. Спать нас, как ни странно, уложили вместе в моей комнате, несмотря на пустующую Ванечкину. – Разлетаются дети, – с грустной улыбкой вздохнула мама, пожелав нам спокойной ночи. А когда мы остались одни, мной овладела внезапная робость. И постельное белье, приготовленное мамой, я укладывала дрожащими руками, когда забирала у Эль–Сириана, вызвавшегося помочь, и в ванную комнату убегала с каким–то облегчением. А потом, когда показала ему устройство кранов и душа, вернулась к нам и переоделась в легкую ночнушку. Стала, затаив дыхание, ждать Мастера у окна. Дверь отворилась неслышно, заставляя меня вздрогнуть. Кажется, папа нашел что–то из своего гардероба, пришедшееся Эль–Сириану впору. Несколько глухих шагов по мягкому ворсу ковра – и полуобнаженный Мастер прижался ко мне сзади. Вдохнул запах волос и замурлыкал довольным котом. – Боишься? – прямо спросил он. – Боюсь, – призналась я. – Чего? – Того, что ты можешь сказать наедине. Столько времени прошло, Эль…это для меня все почти пронеслось, а в Рамбьеле…четыре года. Ванечка вырос, совсем большой стал. У тебя…могли смениться приоритеты. – Время летит, а твоя неуверенность всегда с тобой, а, милая? – донесся до уха короткий смешок. – Ты снова прогнал меня, что я должна была думать? – шепот дрогнул, и Мастер сжал меня крепче. – Прости. Увидел мертвую Сиру и понял, что Занн может сотворить, что угодно. А с его мечом я могу не успеть защитить тебя. Сделал первое, что пришло в голову. – Как догадался открыть радужный мост? – я извернулась в его объятиях, успокаиваясь и оказываясь к Мастеру лицом. – Сира сказала. На стене, когда ты приревновала, – улыбка скользнула по любимым губам. – Нужен был полный контакт и мое сильное желание вернуть тебя домой. – И молчал, – надула я губы. – Не хотел возвращать, Майя, – тихо признался Эль–Сириан, разглядывая мое лицо. – А уж когда ты сказала, что хочешь остаться, и вовсе голову потерял. Мне не очень везло по жизни на людей. То, что мой Ключ выбрала меня, было самым невероятным событием в жизни. – А теперь что? – задала я самый пугающий вопрос. – Хочешь остаться дома? – спросил Мастер. – Я буду рядом. Стану тем, кем ты сможешь гордиться. Если захочешь вернуться в наш мир – вернемся, как только скажешь. Я пришел за тобой. Остальное не имеет значения. Зеленые глаза сияли, как никогда. Я всхлипнула, услышав все, что хотела услышать. А потом губы Мастера опустились на мои, и мысли из головы улетучились. Правда, подхватывая меня на руки и относя к кровати, Эль–Сириан со смешком признался: – Я обещал твоему отцу не баловать. – Ох, уж этот папа… – проворчала я, уютно устраиваясь в объятиях Эля. – Ты знала, что он, как и я, является Мастером Ключа? – внезапно спросил любимый. – Что? – я даже голову с его груди подняла. – Будь они с твоей мамой в нашем мире, его магия так же проявилась бы, – кивнул Мастер. – А в этом он просто находился рядом, оберегая два своих сокровища от всех бед. – Нет, папка, конечно, курсы самообороны проходил, но чтоб Мастером потенциальным быть… – задумалась я. – Хотя, знаешь, ты, наверное, прав. Не было такого случая, чтобы он проигнорировал мамину просьбу. Ей стоило только позвонить и сказать что–то взволнованно, и папа бросал все дела и мчался к ней. В его фирме давно на это закрыли глаза, потому что время, которое пропускал, он потом с лихвой отрабатывал. В общем, начальники нарадоваться не могли. – Истинное притяжение Мастера и Ключа. – Эль? – собравшись с духом, позвала я. – Да, милая? – Я домой хочу. К нам домой. В замок. Поесть пирожков Андеиды. Узнать о здоровье Ванечки. Мастер тихо, но забористо рассмеялся: – Все–таки решила прибрать к рукам замок! – Да ну тебя! – пихнула я его в бок, но не тут–то было: спеленал, придавил сверху и потешался над моими фырчаниями и попытками вырваться. – Все, Ключ, теперь не отвертишься, – довольно сияя во все тридцать два зуба, ответил Мастер. – О чем ты говоришь? – насторожилась я. – Вернемся – сразу поженимся, – не стал тянуть кота за хост Эль–Сириан. – Все наши знают, что у них десять дней на подготовку, когда я исчезну из мира. – Что–о? – я даже глаза вытаращила. – Что? – повторил за мной Мастер. – Думаешь, я столько ждал твоего зова, чтобы позволить разгуливать, как раньше? Нет, милая. Знаешь ли, я уже не юнец, чтобы давать девушке максимум свободы. Будешь готовить с Андеидой, изредка навещать принца. А! У Занна же сын есть, вот, с ним нянчиться будешь тоже. Все, Ключ, твои похождения закончились! – Сын? – оторопела я. – У Занна? – Маленький подарок Сиры, о котором она забыла упомянуть, – грусть промелькнула в глазах Мастера. – Ты еще согласна вернуться? – став серьезным, спросил он. – Мы ведь теперь сможем приходить сюда, когда захочешь, – будто подслащивая пилюлю, попытался оправдаться он. Я прикрыла его губы рукой. – Мой дом там, где ты. Остальное не имеет значения. Следующим утром мама и папа провожали нас в том самом парке, где я призвала Эль–Сириана. Ранний час обеспечил отсутствие лишних глаз, так что беспокоиться о видео где–нибудь в соцсетях не приходилось. О работе я, честно говоря, вспомнила в самый последний момент, но родители уверили, что позаботятся об этом. Мне оставалось только шагнуть в объятия моего Мастера. – Готова? Не передумаешь? – ища в моих глазах ответа, спросил Эль–Сириан. Я только крепче прижалась к нему: – Мой дом там, где ты. Радужное марево поглотило нас почти сразу же. И исчезло, оставляя посреди двора замка Мастера. Вот только пустынно, как обычно, там не было. Двор был украшен лентами, гобеленами и кучей столов с разнообразными закусками! Птички напевали красивую мелодию, люди суетились, сновали между находящимися тут же животными, я начинала сходить с ума от какофонии. А потом вперед выступила Андеида и схватила меня за руку: – Вернулась, милая! Пойдем–пойдем, нужно скорее одеть тебя. – Да что происходит–то? – не понимая в сумятице абсолютно ничего, спросила я у шебутной кухарки. – Мы увидели признаки радужного луча еще утром, – пояснила она. – И начали готовиться. Какая радость, Ключ к нам вернулся! Когда в моей комнате оказалась еще и Махони, глазам было впору лезть на лоб. – Перестройку провели, – легкомысленно прошуршала паучиха, намекая на расширенный оконный проем. – Давай быстрее, милая, время не ждет! – Какое время, Махони? – оторопела я. – Вы с ума все посходили, что ли? – Нет, совсем нет, – отозвалась ткачиха. – Мастер забыл предупредить? Вы сегодня поженитесь. Реальность окатила меня ушатом холодной воды. Мы? С Мастером? Женимся?! От шока я отходила долго. За это время меня успели искупать, переодеть в тонкое белое платье из паучьего шелка и даже убрать волосы назад, где они спускались красивыми волнами до лопаток. – Ох, невесты, они все так прекрасны, – растрогалась паучиха, видя результат совместной работы с Андеидой. А потом меня повели обратно во двор. Я не верила глазам, ушам и интуиции. Как? Как они успели сделать все это с самого утра? Ответ пришел незамедлительно: с помощью животных, активно принимающих участие в декорировании замка. Даже сейчас маленькие воробушки летали повсюду, разбрасывая по гобеленам красивые цветы, а мыши и зайчики собирали с каменного покрытия ненужные остатки украшений. Посреди двора толпились люди и звери. Откуда–то сверху прокричал петух, и море живых существ расступилось, давая нам с Андеидой дорогу к Мастеру…и повзрослевшему Ванечке, рядом с которым стоял любимый! Счастливые слезы показались на глазах, и кухарка тихо шикнула: – Плакать потом! Сейчас принц узаконит ваш союз. Собравшись из последних сил, я на негнущихся ногах подошла к своему прекрасному избраннику. Эль–Сириан тоже преобразился, успев подготовиться к свадьбе и надеть праздничное облачение. Расшитая золотом белая рубашка сияла на солнце, широко подпоясанные черные брюки шикарно сидели на его стройных ногах. Захотелось послать все к черту и утащить в замок подальше от чужих глаз. Это желание притуплялось лишь благодаря виду счастливого Ванечки, ожидающего, когда я подойду ближе. Он что–то говорил, я машинально отвечала, то же самое делал и Эль–Сириан. Я очнулась только тогда, когда на плече брата появился Мань и важным голосом сказал: – Мастер и Ключ отныне связали свои судьбы. Животные Рамбьеля желают им долгих лет в счастье и процветании. Во дворе раздался дружный радостный клич. Нас поздравляли на все лады, когда Эль–Сириан прижал меня к своей груди, давая отойти от шока. Отличились драконы: они синхронно показались над стеной замка и заревели, поздравляя нас со свадьбой. – Драконы благословляют ваш союз, – на фоне остальных послышался резкий голос Хардрагора. – Мы желаем вашей семье быть крепкой и умножаться в любимых детях! Конечно, что еще могли пожелать когда–то вымирающие драконы? Для них потомство являлось самым главным условием благополучной жизни. А я…я смущенно посмотрела на Эль–Сириана, встречая в его глазах ответы на все свои вопросы. Кажется, мы оба ждали того момента, когда сможем сбежать с сумасшедшего праздника. Все остальное потеряло смысл. Даже возмужавший принц Вайнон, которого здесь все уважали. Раз брата признали в Рамбьеле, значит, можно было за него порадоваться. Занна я не видела, но Эль обмолвился, что он с некоторых пор предпочитает тихие семейные ужины шумным многочисленным гуляниям. И к Мастеру он не придет до того момента, как тот не исполнит одно обещание. – Какое? – удивилась я. – Я тебе потом расскажу. Чуть позже, – пообещал загадочно муж. Муж. Такое странное слово, о котором несколько месяцев назад я и помыслить не могла. Моя защита, моя опора, мой самый надежный в мире человек. И когда он, украдкой подмигнув, утащил меня с торжества, затянувшегося до самого вечера, я не имела ничего против. А потом мы очутились в наших покоях, и слова вообще перестали иметь значение. Запомнила ли я ту ночь? Да, в мельчайших подробностях. Все сумасшедшие шепотки, доносившиеся от Эля, все, что я обещала в ответ. А еще – самое главное, что тогда случилось с нами. Девять месяцев спустя оно огласило стены замка новорожденным криком. Санна. Так мы назвали нашу солнечную девочку. Новая глава в истории Мастеров и Ключей.