Глава 26

Соболев В тот день, когда я встретил Карину, я был очень зол на своего сотрудника, который по глупости упустил очень крупную сделку. И мне стоило огромных усилий возобновить переговоры. Я ехал в свой загородный дом, который достался мне от родителей, чтобы уладить кое-какие дела, когда под колёса мне бросилась эта девушка. Я выскочил из машины, чтобы отчитать её, но посмотрев на нее, понял, что она чем-то очень сильно напугана. Она оглядывалась по сторонам, словно уходила от преследования. А когда на горизонте появился массивный внедорожник, попросила меня о помощи. Её появление было очень некстати, да что там, оно мне совсем было не нужно. Но бросить это напуганное чудо одну в лесу я не решился. Ладно, хотя бы до остановки довезу, а там пусть первым же рейсом возвращается в Москву. Но меня ждал неприятный сюрприз, автобусы в тот день больше не ходили. Поэтому мне пришлось вести её к себе. Позже я выяснил, что девчонка по вине своего покойного мужа влипла в неприятности и её преследовали настоящие бандиты. Они даже не побоялись ко мне наведаться, что отыскать её. Узнав, что она зарабатывала при помощи машины, которую эти придурки превратили в груду железа, я предложил Лакиной, так она назвала себя, хотя по мужу была Соколовская, работу в своей фирме. Почему я это сделал? Не знаю, но в тот момент мне почему-то захотелось ей помочь. Может потому что было время, когда я сам был на краю пропасти и мне тоже помогли? Не знаю, но работу я ей предложил. Я проверил её через свою службу безопасности. Репутация у неё самой конечно кристально чистая. Поэтому она и стала у меня работать. Позже девчонка рассчиталась с долгами, но на неё свалилась другая проблема, болезнь сына. Ей срочно нужны были деньги на пересадку почки. И вот тогда-то в моей голове и созрел этот план, сделать Карину суррогатной матерью нашего с женой ребёнка. Дело в том, что Ольга не могла иметь детей по медицинским показаниям. У неё было больное сердце и ей было противопоказано не только рожать, но и вынашивать ребёнка. Поначалу мы смирились с тем, что у нас не будет детей, но чем больше проходило времени, тем чётче мы понимали, что хотим своего ребёнка. Пройдя кучу обследований и сдав анализы, мы решили прибегнуть к суррогатному материнству. Врач разрешил провести стимуляцию или как там правильно называется, чтобы получить яйцеклетки, только один раз. Так получилось три эмбриона, два из которых мы бездумно использовали, не рационально подойдя к выбору сурмамы. Поэтому для того, чтобы нам подсадить последний эмбрион, мы очень тщательно вели осмотр. Но Ольге никто не нравился, она отметала кандидатуру одну за другой. А вот идея с Кариной мне пришла внезапно. Ей очень нужны деньги на спасение своего ребёнка, поэтому она точно ответственно подойдёт к выполнению договора и вынашиванию нашего с Олей малыша. Но в одном я просчитался, в моральных принципах Лакиной. Но, не смотря на её отказ, я всё же не терял надежды. Что-то мне подсказывало, что она передумает и примет моё предложение, и я не ошибся. Поздним вечером того же дня Карина позвонила мне на сотовый и дала ответ. – Глеб Николаевич, я согласна на ваши условия. Только деньги мне нужны сейчас. – Почти на одном дыхании выпалила она. – Уверена? – спокойно спрашиваю я, давая ей ещё шанс всё обдумать. – Пойми, пути назад у тебя не будет. – Предупреждаю её я, чтобы избежать в дальнейшем неприятностей. – У меня нет времени думать. – Решительно отвечает она. – На кону жизнь моего сына. Когда вы сможете дать мне деньги? – снова спрашивает она. – Скинь мне смской номер лечащего врача твоего сына, я переговорю с ним. – Прошу её я. – Хорошо,– соглашается она. Я тут же набираю дока и решаю с ним все финансовые вопросы, обещая перечислить деньги утром. У меня в городе хорошая репутация, поэтому доктор в ответ мне обещает не медлить с операцией мальчика. Звоню Лакиной и сообщаю ей об этом, после чего она облегчённо вздыхает. – Жду тебя завтра в центре репродуктологии, адрес я тебе пришлю. – Говорю ей я, давая тем самым понять то, что пути назад у неё уже нет. – Мне нужно завтра увидеть сына и переговорить с доктором. – Начинает сопротивляться она. – Послушай меня, – как можно строже начинаю я, – сначала ты съездишь туда, куда я тебе сказал. А уже потом поедешь к сыну. Тем более что тебя туда не пустят. Насколько я понял, доктор уже начал готовить его к пересадке. И ему противопоказаны лишние контакты. Если поступишь по своему, сделка не состоится. – Хорошо, я поняла. – Соглашается она, но я по голосу чувствую, что она плачет. – Ни за что не беспокойся. Лечение твоего сына я беру под контроль. – Решаю я её немного успокоить, потому что её эмоциональное состояние очень важно. – Всё будет хорошо. Поняла? – уточняю я, но Лакина молчит, продолжая всхлипывать в трубку. – Поняла? – ещё раз спрашиваю я. – Да, – глубоко и шумно вздохнув, видимо, чтобы справиться с эмоциями, отвечает Карина. – Вот и отлично. Время и адрес пришлю в смс. – снова уточняю я и прерываю разговор. Но жене я пока говорить обо всём этом не буду, нужно сначала убедиться, что Карина абсолютно здорова и сможет выносить и родить для нас ребёнка. К сожалению, раньше мне это выяснить никак бы не удалось. Потому что если бы не эти крайние обстоятельства, загнавшие её в угол, Лакина никогда бы на это не согласилась. Но сейчас у неё нет выбора. Я её единственная надежда на спасение её сына. *** Карина Сделка, слово-то, какое страшное, сделка. Как Соболев может так спокойно и расчётливо называть всё это сделкой. Всё же он холодный и бесчувственный человек. Но сейчас у меня нет другого выхода. Я не могу потерять сына, я должна дать ему шанс на жизнь. – Ты с ума сошла на такое соглашаться?! – не скрывая удивления, спрашивает Зоя, едва я прерываю разговор с Соболевым. – У меня нет выбора. – Как можно спокойнее отвечаю я. – Иначе Ваню не спасти. – И ты так спокойно об этом говоришь? – продолжает удивляться подруга моему решению. – А как по-другому? – спрашиваю я, словно она или другие здесь присутствующие смогут дать мне ответ. – Теперь мне придётся отключить любые чувства, чтобы выполнить условия Соболева. Иначе я не смогу этого сделать. – Бедная моя девочка. – Качает головой Антонина Викторовна, а затем обнимает меня. В её объятиях я начинаю не просто плакать, я начинаю рыдать. Сегодня я ещё имею на это право, а уже завтра я должна буду стать инкубатором, лишённым всяких чувств. ***