Глава 38

Карина Всё только стало так легко и размеренно. Казалось моя жизнь только начала налаживаться, но мне снова предстояла разлука с сыном. И мне как-то нужно было ему об этом сказать. Но только как, я даже представить себе не могла. Я каждый раз пыталась начать с Ваней этот нелегкий разговор, но едва начинала это делать, тут же откладывала. – Карина, – Антонина Викторовна помахала рукой у меня перед глазами. – А? Что? Вернулась я в реальность. – У тебя все нормально? Ты какая-то задумчивая. – Спросила она. – Да, все хорошо. – Отмахнулась я. – Это поэтому ты свой чай уже полчаса мешаешь? – она показала на мою чашку с давно остывшим чаем. – Что тебя беспокоит? С ребеночком что-то? – она села рядом. – Нет, с малышом, слава Богу, все в порядке. – Ответила я, инстинктивно положив руку на живот. – Тогда что? Ты не молчи, говори, может я помочь чем-то смогу. – Участливо сказала она. – Я думаю, как мне сказать Ване, что я скоро уеду. – Призналась я. – Но и по-другому я поступить не могу. Не нужно, чтобы он видел все это. – Мы так ему и скажем, что мама по работе уехала. Будешь ему звонить по видеосвязи. Ванюша будет видеть тебя, будет знать, что с тобой все хорошо. А я тебя поддержу в этот момент. Заботу Вани возьму на себя. Не переживай, выдюжим. – Поддержала она меня, даже не подозревая, как мне сейчас это важно. – Меня другое беспокоит, – она выдержала паузу, – как ты потом разлуку с этим малышом переживешь? Если сейчас как чуть руки на живот кладешь, словно защитить хочешь. – Я не знаю. – Честно призналась я. – Мама, бабушка. – Услышали мы голос Вани. – А что это такое? Мы тут же встали и пошли на голос сына. Ванюша был в кладовке, куда Антонина Викторовна убрала все не нужные вещи, чтобы освободить комнату для внука. Он стоял около картины, на которой был изображен Евгений в костюме дворянина. Увидев это, Антонина Викторовна поспешно прикрыла ее обратно простыней, а потом взяла Ваню за руку. – Это просто картина, старая. – Отмахнулась она, видимо надеясь на то, что Ваня не узнал на ней Евгения. – Но это же дядя Женя. – Сказал Ванюша, не оправдав ее надежд. – И он такой красивый. – Похож просто. – Снова отмахнулась она. – Иди мой хороший в комнату свою, я скоро приду к тебе и книжку почитаю, какую ты захочешь. Антонина Викторовна поцеловала внука в щеку, а потом закрыла дверь в кладовку и выключила там свет. – А ведь это и правда, очень красиво. – Высказала свое мнение я. – Это ваша работа? – прямо спросила я, но она почему-то молчала, смущенно опустив глаза. – Это правда нарисовали вы? – я, улыбаясь, посмотрела на нее. – Да, Кариш, это я. Только не смейся, пожалуйста. – Она жалобно посмотрела на меня. – Над чем? – Удивилась я. – Ну, над этой картиной. Это так, баловство. – Снова отмахнулась она. – Это поэтому Евгений был тогда в вашей ванной слегка в неглиже? – прямо спросила я. – Да. – Честно признала она. – Ой, Карин, стыдно-то как, представляю, что вы тогда подумали. – После этих слов моя свекровь покрылась багрянцем. Словно передо мной сейчас была школьница, а не умудренная жизненным опытом женщина. На что в ответ я просто улыбнулась. Да уж, подумали мы тогда невесть чего. Но ни я, ни Зоя и предположить не могли, что от нас скрывает Антонина Викторовна. – Но почему вы скрывали свой талант? – удивилась я. – Ой, да какой там талант, скажешь тоже. Баловство одним словом. – Она махнула рукой и пошла обратно на кухню. – Правильно говорят, не умеешь, не берись. – Но почему же, у вас это просто прекрасно получилось. Евгений на ней как живой, только разве в одежде другой эпохи. – Поддержала ее я. – А это ваша единственная картина? – Портрет да, а так еще несколько есть. – Ответила она. – Можно посмотреть? – спросила я, уж больно мне хотелось увидеть еще что-нибудь из ее творчества. Ничего не ответив, Антонина Викторовна вновь включила свет, вошла в кладовку и, отодвинув покрывало, показала еще несколько картин. – О Боже, какая красота. – Восхищенно произнесла я. Чего там только не было. И природа, и животные, натюрморты. И все так красиво, реалистично. Вот капля росы на травинке в лесу, смотришь на это и уже слышишь пение птиц. Вот фрукты на тарелке, при виде которых сражу же, слюнки текут. А вот Евгений, который смотрит на нас серьезным взглядом и который, гляди того сейчас с нами заговорит. – Это потрясающе. – Продолжила восхищаться я. – Но почему вы ничего не говорили нам об этом? – вновь повторила я свой вопрос, искренне не понимая, как такой талант можно скрывать. – Да я не думала, что это красиво. – Она устало опустилась на старый пуф. – Я еще в молодости увлекалась этим. Но отец Юры сказал, что ерунда все это. Только лишняя трата времени и денег. И что моя мазня никому не нужна. Он мне это постоянно твердил, едва я решалась что-то написать. Когда мужа не стало, а Юра уже подрос, я решила снова начать рисовать. Но Юра сказал, что в моем возрасте глупо что-то начинать, что нужно уже к внукам готовиться. Тогда Женя у нас в гостях был. А однажды предложил мне написать на конкурс портрет дворянина. И сказал, что будет мне позировать. Но потом Юра погиб, и я ничего не отправила. Может мой муж, и Юра правы были, не мое все это. – Не нужно так говорить. Вы настоящий талант, и у нас еще будут с вами конкурсы. Я вам обещаю. – Я обняла ее. – Только пообещайте мне не бросать свое увлечение. – Думаешь? – стеснительно спросила она. – Уверена. – Улыбнулась я ей в ответ. – А я-то думаю в кого у Вани такой талант к рисованию? А у него оказывается бабушка художник. Ваня действительно очень хорошо рисовал для своего возраста. Это замечали и воспитатели и врачи в больнице, когда он что-то там рисовал. У меня даже была мысль отдать его в художественную школу, когда он подрастет. – Ванюша любит рисовать? – обрадовалась Антонина Викторовна. – Да, очень. – Ответила я. – Ой, тогда я ему столько всего покажу. – Оживилась свекровь. – Столькому научу. – Глаза Антонины Викторовна заблестели от радости. – Ты не против, Карин? – тут же испугалась она. – Нет, конечно. Я только за. Пока я буду в отъезде, вам будет, чем заняться. – Ответила я. – Кариночка, спасибо тебе, дочка. – По-матерински обняла меня она. – Ты даже не представляешь, что ты сейчас для меня сделала. Ты же в меня такую уверенность вселила. Ой, что-то мы заболтались с тобой. – Она вскочила с пуфа. – Ты тут выключи все, а я пойду Ванюше книжку почитаю. – Хорошо. – Ответила я. После чего Антонина Викторовна ушла к Ване, а я осталась еще полюбоваться ее творчеством. Попутно сокрушаясь над тем, как порой чужое мнение, и принижение чьих-то успехов может лишить человека мечты. У Антонины Викторовны явный талант. А из-за того, что сначала муж, а потом сын, твердили ей, что это все мазня и не имеет успеха. Эти шедевры годами пылились в кладовке, вместо того, чтобы радовать глаз людей.