Глава 49

Карина Притаившись за деревом, я стояла и смотрела, как няня гуляет с моей девочкой, с моей крошкой, которую я ещё совсем недавно носила под сердцем. Снова вспоминаю, о тех днях, отчётливо чувствую её шевеления, толчки. На глаза наворачиваются слёзы, а сердце рвётся на части. Как? Как я так могла поступить? Почему я решила, что смогу легко её отдать? Почему передо мной встал этот выбор, спасти своего сына, ценой разлуки с дочерью? Ведь эта девочка моя дочь. Почему они так со мной поступили? Почему обманули меня? За что? Слышу, как девочка начинает плакать и мне тут же хочется побежать к ней, взять на руки, прижать к груди. – Родная моя. – Тихо шепчу я, глядя вдаль. – Милая моя, пожалуйста, не плачь. – Что ты здесь делаешь? – слышу я до боли знакомый голос, и он может принадлежать только одному человеку. Поворачиваюсь и понимаю, что я не ошиблась, это он Глеб Соболев, отец моей девочки. – Я же тебе сказал, чтобы ты больше никогда не приближалась к нам, чтобы навсегда исчезла из нашей жизни! – цедит он со злостью мне в лицо, а взгляд холодный и безразличный, от него бросает в дрожь. – Мне нужно поговорить с вами, это очень важно. – Смахивая слезы, начинаю я. – Нам не о чем с тобой разговаривать. И ты это прекрасно знаешь. – Все так же грубо отвечает он. – Поэтому исчезни из нашей жизни! Оставь мою семью, меня и мою дочь в покое! – Но вы меня обманули, это моя дочь! – упомянув о главном, отвечаю я, не в силах остановить поток слёз. – Она моя дочь! Моя, моя, моя! – колочу ему руками в грудь, больше не могу держать это в себе, эмоции берут верх. – Она моя дочь, моя и моей жены, ты к ней не имеешь никакого отношения. – Всё так же равнодушно цедит он. – Я выполнил свою часть договора, а теперь и ты будь любезна, выполни свою, исчезни, желательно навсегда. Он отшвыривает меня от себя словно нашкодившего котёнка, и уходит прочь. А я опускаюсь на траву и начинаю плакать. Держать в себе всё это, больше нет сил. Мне бы сейчас подняться, побежать за ним остановить, всё объяснить. Но у меня нет сил, даже подняться. – Она моя дочь, Глеб, она моя! – кричу я вслед безразличному Соболеву. – Позволь мне хотя бы увидеть её. Глеб! Гле-е-еб! – закрываю лицо руками и начинаю выть в голос, не могу, больше не могу сдерживаться, настолько мне сейчас больно. *** Соболев Едва подъезжаю к дому, как моему взору предстаёт Соколовская, притаившаяся за деревом. Карина тихо стоит и наблюдает за няней и Евой. Осторожно, стараясь не вспугнуть Карину, подхожу к ней. А хотя, мне сейчас кажется, я хоть на коне к ней прискачи, она не заметит, настолько увлечена наблюдением за девочкой. – Что ты здесь делаешь? – грубо окрикиваю её, от моего голоса Карина вздрогнула. – Я же сказал тебе, чтобы ты больше никогда не приближалась к нам, чтобы навсегда исчезла из нашей жизни! – напоминаю я ей условия контракта. – Мне нужно поговорить с вами, это очень важно. – Смахивая непослушные слёзы, говорит она, но они снова предательски текут по щекам. – Нам не о чем с тобой разговаривать и ты это прекрасно знаешь! – грубо отвечаю я, давая тем самым понять, что вовсе не намерен вести с ней бессмысленные разговоры. – Поэтому исчезни из нашей жизни! Оставь мою семью, меня и мою дочь в покое! – Но вы меня обманули, это моя дочь! – начинает придумывать Соколовская, видимо, чтобы привлечь моё внимание и вывести меня на разговор. – Она моя дочь! Моя! Моя! Моя! – вдруг начинает она колотить меня руками в грудь. – Она моя дочь, моя и моей жены, ты к ней не имеешь никакого отношения! – напоминаю ей я, чтобы она выкинула из головы все эти мысли и прекратила нас преследовать. – Я выполнил свою часть договора, а теперь и ты будь любезна, выполни свою, исчезни, желательно навсегда. Беру её за руки и отталкиваю от себя. Она снова начинает плакать, а я просто ухожу, и даже не поворачиваюсь к ней, чтобы не сорваться. – Она моя дочь, Глеб, она моя! – кричит мне в след Карина, когда я уже закрываю за собой калитку. – Позволь мне хотя бы увидеть её! Глеб! Гле-е-еб!! – не унимается Соколовская. Что за бред она несёт? Ева наша с Ольгой дочь, и Карина об этом знает. Наверное, это послеродовая депрессия. Ну не зря же о ней столько говорят и пишут. Вот и у Карины видимо тоже, поэтому она возомнила, что Ева ее дочь. Потому что Карине тяжело было с ней расстаться. И сейчас она там за забором рыдает, разрывая моё сердце на части. Вызывая тем самым желание вернуться к ней и успокоить. Я даже останавливаюсь на какое-то мгновение, но затем снова продолжаю путь к дому. – Что-то случилось, Глеб Николаевич? – интересуется Наталья Ивановна. – Всё нормально. – Отмахиваюсь я, не желая посвящать ее в это. – Где моя жена? – Она наверху. – Отвечает няня. Больше ничего не ответив, захожу в дом. Наталья Ивановна не ошиблась, Ольга действительно была в нашей комнате. Она сидела на кресле с закрытыми глазами и слушала расслабляющую классическую музыку. – Оля, – я потормошил её за плечо. – Глеб? Ты вернулся? – удивилась она. И тут есть чему удивляться. Времени еще и пяти часов нет, а я уже дома. А раньше я приезжал ближе к восьми, а то и к девяти часам вечера. Но теперь у меня маленькая дочка, и я должен посвящать своё время ей. – Почему ты не с Евой? – задал я ей прямой вопрос. – Потому что Ева с няней. – С полным безразличием ответила Оля. – А ты её мама, Оль, понимаешь, мама. И ты ей очень нужна. – Пытаюсь я вразумить её в очередной раз. – Не говори глупости, она еще слишком маленькая. И для неё сейчас мама так, кто поит, кормит и одевает. А я и так на работе устаю. – В очередной раз отмахнулась она. – И давай не будем снова поднимать эту тему. – Нет, будем! – начинаю сердиться я. – Оля, объясни, почему ты родная мать даже не подходишь к девочке. А Соколовская сейчас сидит у калитки и рыдает, умоляя меня о встрече с Евой?! – Да потому что она её родная мать!! – бьёт меня новостью жена. – Что? Что ты сказала? – переспрашиваю я, в надежде, что мне сейчас все это послышалось. – И моя жена сейчас все это сказала сгоряча. – Карина биологическая мать Евы. – Уже более спокойно выдает мне она. – Я к вашей дочери не имею никакого отношения. Прости Глеб, давно тебе нужно было рассказать всю правду, но я не смогла. Поэтому все так и получилось.