ЭПИЛОГ

Тот день, когда Юлька чуть не выскочила из окна, я запомню на всю жизнь. Её крики, её безутешные рыдания и жуткие вопли убитой горем девушки с разбитым сердцем будут вечно звучать в моей голове, как отсчёт новой жизни.

Новой для нас всех.

Проходит уже целых пять лет и мир вокруг меняется кардинально, но нам никогда не забыть, чего стоило это тихое семейное счастье. Какую жертву мы с Мишей принесли, ради того, чтобы видеть свою доченьку, бегающую по снегу за старшим братом с хитрющей улыбкой маленькой проказницы.

То время – урок. Теперь мы стараемся слушать и слышать друг друга. Не отмахиваемся от разговоров. Не уходим от ответов.

Боль по-прежнему со мной. Ей никуда не исчезнуть. Но я больше не боюсь потерять мужа. Я знаю, он тоже не допустит повторения прошлых ошибок. Говорят, ни в чем нельзя быть уверенным на сто процентов, а я уверена.

Миша лучший муж и отец. И с бизнесом всё в порядке. Находит силы и возможности ничего не упускать из виду.

Мы настоящая семья. И дело не в рождении Сонечки. А в нас самих. Наверное, за это можно поблагодарить Олега. Его вранье и подлость, и мужская несостоятельность, помогла нам сблизиться. Окрепнуть.

– Там мама спрашивает, пора уже утку доставать или рано ещё?

Миша обнимает меня нежно-нежно, и мы вместе смотрим на улицу сквозь узкое высокое окно. Белоснежное полотно, укрывшее газон истоптано крошечными ножками. И напоминает заячью тропку в лесу.

– Все-таки хорошо, что мы в дом переехали. Ребятне есть, где разгуляться. И воздух свежий. Даже мой отец не прочь с внуками порезвиться. Смотри, что сооружает. – Показывает пальцем куда-то за построенную снежную горку.

Вытягиваю шею. Свекр лепит огромного снеговика и деловито хмурит брови, оценивая нижнюю часть своего будущего шедевра.

– Я до сих пор не могу поверить, что твои родители согласились взять под опеку Ярика. В их возрасте собой надо заниматься, а не носиться за неугомонным ребенком.

– Это было сложным, но обдуманным решением. У них большой дом, приличный участок, но самое главное, есть силы и желание. И заметь, они оба расцвели. Отец перестал на давление жаловаться. А маме нравится вкусностями баловать. Я же рассказывал, как в детстве она нас закармливала?

– Ты был таким пухлым, – усмехаюсь, – но ведь главное любовь. Они любят Ярослава.

Добавляю я. Теснее к мужу прижимаюсь.

– Да. Олег такой же их сын, как и я. Непутёвый, но сын. И они любят его. И внука, естественно.

– Жаль, что с Юлей так все вышло. И с Ларисой. Я частенько о них вспоминаю.

Миша целует меня в щеку. Наполняюсь теплом.

– О Юльке в клинике позаботятся. Это лучшее место для тех, кому душевный покой нужен. А Лариса давно уже забыла моего братца. И, слава богу. Нашла себе мужика нормального и живет душа в душу.

– Теперь я понимаю, что значит сойти с ума от любви… – вздыхаю, как героиня сказки.

Объятия мужа спасают от мурашек, которые собираются прорваться наружу. Их пробуждают от спячки мысли о тяжелой судьбе Ярослава. Его мать вряд ли покинет больничные стены. А если и покинет, то ненадолго. Психика у нее не стабильная.

И мне грустно. Ярик ее точная копия. Темные волосы, синие–синие глаза с лазурными проблесками. Загадочная улыбка. Он вырастит породистым красавцем. Девчонки табунами будут увиваться. Но Юлька не увидит. Не переживет с ним самые важные, самые знаменательные события в жизни. Увы, она далека от нашей реальности. А Олег…этого папашу мы все вряд ли повстречаем в ближайшие лет десять. По достоверным фактам, узнанным Мишей, Олег свалил за границу. Кажется, в Германию.

– Не грусти, любимая. – Миша снова целует меня и показывает на нашу малышку, с разбега прыгнувшую в руки деду. – Сегодня такой хороший день. Когда мы ещё соберёмся все вместе?

Украдкой улыбаюсь, глядя на доченьку, которую дедуля кружит.

– Ты прав. Надо жить сегодняшним днем. Хватит уже нам прошлого.

– Ну вот. Наслаждаемся моментом! Время летит очень быстро. Я моргнуть не успел, а Сонька уже, вон какая большая. А казалось, только вчера пуповину перерезал.

Поворачиваю голову. На полке в шкафу фото из роддома. Соне там всего несколько часов, а Мишка измотанный, но счастливый.

– Надо нам ещё кого–нибудь родить, да? Пока есть порох в пороховницах.

Ладно, придерживает меня. Так бы шлёпнулась от сенсационного предложения.

– Ты серьезно? – пытаюсь сморгнуть шок.

Постукивает по стеклу, Соня шлёт нам воздушный поцелуй. Лапочка моя. Ангелок сладкий.

– А почему нет? Справимся же с двумя?

– Если ты не устроишь мне сюрприз в виде любовницы друга, которая от него беременна, то можно подумать о пополнении.

Муж громко смеётся, запрокинув голову. Отрывает меня от пола и несёт к дивану. Неуклюже валимся в него и жадно целуемся. Мои задорные смешки эхом по всему дому разносятся. Не войди свекровь в зал с поварской книгой в руках, мы бы принялись делать второго ребенка прямо здесь и сейчас.

– Ох…– только и успевает выдать она, перед тем как исчезнуть в кухне.

Я хихикаю по–детски, а Миша с непоколебимым лицом карабкается на колени и на ноги встает.

– Расширишь тут семью, когда кругом шпионы! – Взмахивает руками матери вслед. И тут же усмехнуться хочет, несправедливо обиженным показаться. – Пойду, заберу малышню с улицы и вставлю снеговику морковку!

Опять хохочу во весь голос и слежу за ним, когда в прихожую направляется, пританцовывая на ходу. Оставшись одна, секундочку лежу и смотрю в глянцевый потолок. Ладошка на животе непроизвольно дёргается.

– Тс-с-с, скоро мы во всём признаемся. – Шепчу восьминедельной крохе. – Потерпи немного.

Я предвкушаю надвигающийся ужин в кругу семьи и чуть-чуть нервничаю. Но это объяснимо. Я же собираюсь раскрыть мужу секрет, хотя мы поклялись ничего не утаивать.

Думаю, он поймет и простит меня. И я стану еще на триллион процентов счастливее…