ГЛАВА 6

– Миш, куда ты меня тащишь!

Упираюсь пятками в асфальт, набойки к черту.

– Я же сказал, поговорить надо. Без свидетелей и всяких ушлепков!

Тормозим около его машины, припаркованной поперек дороги. Парочка разгневанных папаш уже поджидают его с горящими факелами. Но Мише плевать. Действует вопреки здравому смыслу. Будто помешался по щелчку.

– Миш!

Вырываюсь из его руки, и он резко разворачивается. Непонимающе смотрит. Нагретые ситуацией водители, высовываются из окон и настойчиво советуют убрать машину, загородившую проезд. Сигналят без устали. Орут матом.

– Что ты устроила, Марьян? – приближается. – Что. Я. Спрашиваю. Ты. Устроила. Какое усыновление? Ты вообще головой думаешь?

– Считаешь меня дурой?

Не отвечает. Но подлетевшие брови дают понять, что я права.

– И считай! Но, чей бы ни был ребенок, он не заслуживает быть брошенным.

– Да ну? Правда? Что–то тебя не волновала судьба бедных деток в сиротских домах, пока ты не залетела.

От его грубого голоса поджилки дрожат.

– Залетела? – в горле вместо обыкновенного сухого кома, остроугольный камень. Дерёт нежные стенки до крови.

– Я не так выразился, – взъерошивает волосы, которые тут же подхватывает хулиганистый ветер, – просто…

Клаксоны не перестают звучать. Крики мужиков тоже. Мы в каком–то изолированном убежище, где все видится иначе. Точнее, мы никого не видим, кроме друг друга. А творящийся хаос, воспринимаем за немую картинку.

– Ты ясно выразился, Миш. И будем честны, недалеко ушел от брата.

Олега, к слову, нигде не видно. Не уж то к Юльке отправился.

– Мой брат – чмо. И если ты хочешь меня как–то унизить сравнением с ним, то разочарую тебя, не получится. А знаешь почему?

Естественно молчу. В ушах набатом бьет учащенный пульс. Невысокие дома в округе затянуты какой–то морозной дымкой. Кленовые «вертолетики» оседают на карнизах первых этажей. За нашим убежищем жизнь. Я вижу ее, но не слышу. Как и мужа отказываюсь воспринимать после сгоряча выданного «залетела».

Я не подстилка на разок. Не девочка с сайта знакомств, ищущая развлечения на вечер. Я женщина, которая любит, мечтает о семье и никого кроме мужа отцом своих детей не представляет. И что я получаю? Обвинение из серии: нагуляла ребенка от первого встречного.

Так больно и обидно мне никогда не было. Даже тогда, когда он заявился в кабинет Михалкиной с Юлькой.

– Потому что я другой, – говорит мне прямо в лицо, взяв за плечи. – Я другой. Я люблю тебя и безумно рад малышу, который внутри тебя.

– Рад? – все–таки проглатываю камень. – И в чем радость? В бесконечной лжи? Почему ты сразу мне не рассказал о том, что Олег отец ребенка Юли? Почему?!

Колочу его по стальной груди с диким воем. Меня лишают воздуха, бросают в чан с кипятком и варят в собственных мыслях. Бес, стоящий передо мной, ничего не делает. Не спасает меня, не пытается остановить конец света.

– Ненавижу тебя, – дико реву, – так ненавижу, что хочу никогда тебя не знать. Забыть о тебе навсегда!!!

Перестает истуканом стоять, свысока наблюдать и сносить мое сумасшествие. Крепко обнимает. Подбородком в макушку упирается.

– Прости меня, – говорит шепотом, грудина вибрирует, ловлю эти басы, – я последний мерзавец. Конченый трус! И я признаю это. Черт возьми, я признаю!!!

Зарываюсь носом в его свитер. Он скрывает меня полами пальто. Земля уходит из–под ног. Время замедляет ход.

– Ты должен был сразу мне обо всём рассказать. Ничего не утаивать. Я бы всё поняла. Всё…

– Хотел разобраться с Олежей сам. Я же по жизни подтираю за ним. Сначала жопу, когда был мелкий, теперь следы его измен. Не мог я быть в стороне. Когда узнал, что Юлька эта беременна, заставил его помогать ей. По мелочи и деньгами. Перед Лариской его обелял, когда он Юльку навещал. Старался уладить проблему мирно. Но все пошло по одному месту. – Миша вздыхает впервые за несколько минут. – Юлька хотела большего. Настаивала, чтобы он Лару бросил. В тот день, когда мы в клинике встретились. У Михалкиной этой. Юлька в офис явилась. Зрачки расширены, трясется вся. Сразу понял, приняла что–то. Олежика не было, я его на строительный объект отправил. Пришлось самому ее везти. Беременная же.

– Ты такой дурак, Мишка…такой дурак…

Обнимаю его за пояс, сминаю мягкую ткань в кулачках на спине.

– Дурак. – Чмокает в темечко. – Вместо своей жизни, чужой занимался. Но теперь всё будет по–другому. Я тебе клянусь. Начнем сначала. Ты, я и наш сынок будущий. Да?

Киваю, мурлычу сквозь горючие слезы.

– А с племянником моим решим. По–любому одного не оставим.

– Мишка, – насколько возможно притуляюсь, – никогда больше не скрывай ничего от меня. Слышишь?

– Слышу, любимая.

И спустя секунду мы оба оборачиваемся на оглушительные крики. Нет, не озверевших водителей, жаждущих попасть в клинику. А…

Задираем головы и видим стоящую на краю окна Юльку. Позади нее мелькает Олег.

– Господи! – зажмуриваюсь и снова утыкаюсь в грудь Миши. Он закрывает меня от всего мира своими руками. Вокруг нас бедлам. Мужики вылетают из машин, обступают нас со всех сторон и пялятся наверх. Кто–то полицию вызывает и в красках описывает ситуацию.

Юлька держится за пластиковую раму и одной ногой наступает на хлипкий карниз.

– Ты не любишь меня! – Юлька глядит куда–то в небо. – Тебе чихать на сына!!! Хватит уже прикидываться!

– Девочка моя, – тон Олега ровный. Усилий к этому приложено немало, – я обещаю, что разведусь с женой и буду жить с вами. Обещаю. Только не глупи, слезай. Прошу тебя.

Ветер раздувает голубую больничную сорочку Юли, волосы облепляют заплаканное лицо. Взгляд по–прежнему тонет в сером грозовом небе.

– Да пошел ты, Олежик!

Буквально мгновение и…