ГЛАВА 5

– Мне послышалось?

Мишка приставляет руки к бокам. Его взгляд не оставляет шансов выйти сухой из воды.

– Нет, не послышалось. Если ты не можешь принять взвешенное решение, то его приму я!

Рычу в ответ.

Юлька громко смеется, задирает руки к верху.

– Йуху! Вот так шоу вы мне организовали! Виновника бед позовете? А то без него как–то скучновато будет.

С непониманием навожу на нее взор. Мишка же шумно выдыхает. Так, похоже, я знаю не всё…

– Заткнись, – рявкает муж и испепеляет Юльку, – или я тебя в дурку отправлю!

– Я уже в ней! Разве не видишь? – спрыгивает с кровати. – Весь мир вокруг меня сходит с ума, и я вместе с ним! Но давай, запри меня в психушке! Я не против. Все равно жить не хочу!

Горю изнутри. Ладонью прикрываю живот.

– Ты больна, Юль. – Спокойно произносит Миша, расстегивает пальто. Да, жарко. И душно очень. Хотя форточка настежь.

– Я просто влюбилась так, как ни в кого никогда не влюблялась. Мое сердце билось иначе каждый божий день! – ее голос срывается. – А потом бабах, ты мне не нужна и выпердыша своего забери!

Слушаю, и дурно становится.

Миша приближается к Юльке, берет за плечи. Ветер за окном воет уныло, добавляет трагизма сцене.

– Ты молодая девчонка. У тебя вся жизнь впереди. Не хочешь малыша, окей, – мельком на меня косится, – мы не дадим ему пропасть. Ты слышала мою жену, усыновим его.

В груди разлом. Ребра хрустят от неимоверного давления. Пятитонная плита меня придавливает. Он говорит вещи, которые я совсем не ожидаю и не готова услышать. Не могу понять, что влияет на его мнение, заставляет пойти мне навстречу.

– А зачем он вам? У вас скоро родной будет. – Хлюпает Юлька, трясется соломинкой.

– Затем, что он родной мне по крови, как не крути. Понимаешь?

Отрицательно вертит головой со спутанными волосами. Слезы рвутся из нее наружу, и поблескивают под глазами, разбавляя синие круги.

– Не понимаю, Миш, – содрогается и сгорбливается, – я уже ничего не понимаю…

Миша обнимает ее. Мое сердце крошится на мелкие кусочки. Нашей семьи уже не существует. Есть только до и после. И я бы хотела подольше задержаться в «до», обернуться хорошими воспоминаниями и не видеть того, что вижу. Холодное, болезненное «после».

Объятия мужа и любовницы отбирают у меня остатки самообладания. Скидываю слезинки, моргнув однократно, и несусь прочь из палаты. Бедную Вареньку чуть не сбиваю, но не извиняюсь, лечу вниз, в главный больничный холл.

В нем полно людей. Оно и понятно. Мечусь в центре, ищу что–то рассеянным взглядом и нахожу Олега. Парень выделяется из толпы широкой улыбкой и броским стилем одежды. Похож на наглого мажора, только что вернувшегося с отдыха на Лазурном берегу.

– Олег! – выкрикиваю я. Он раскрывает руки, и я бросаюсь в этот капкан без задней мысли. – Олежа…

Не реву больше. Вдыхаю приторный аромат мандаринов и ванили, и ныряю в море спокойствия.

– На нас смотрят, Марьян. – Как всегда беспокоится о чужом мнении.

– Прости, – отнимаю голову от его груди. – Прости, пожалуйста.

– Ты чего такая? Что случилось?

– Там Миша и…Юлька…

– Юлька? – он молниеносно меняется в лице. Красивые нефритовые глаза темнеют. – Моя Юлька?

– Твоя? – теперь у меня дикое недоумение читается.

– Ты же говоришь о брюнетке с синими глазищами?

Киваю.

Он отстраняет меня от себя и подозрительно усмехается. Я, очевидно, миллион эмоций демонстрирую, раз добавляет:

– Мишаня, наверное, явился вдалбливать в ее башку, что бросать детей нехорошо. Лучше бы о тебе подумал.

– А что со мной? – свожу брови немного незадачливо.

– Ну, ты беременна, насколько я знаю. Кстати, поздравляю, – лезет целоваться, я отклоняюсь. – Как хочешь.

Крутится из стороны в сторону, что–то взглядом выискивает. Достает из кармана кожаного пиджака пачку сигарет. Постукивает донышком по ладони. Ясно. Нервишки шалят, требуют продолжения банкета.

– Здесь нельзя курить и вообще, – хватаю его за рукав и тащу к кофейному автомату, – что ты знаешь о нем и Юльке? Давно у них роман?

Следовало бы уйти, пока Миша не спустился, но не могу. Желание добиться правды, сильнее прочих инстинктов.

Вот только Олежа дурацкий обет молчания берет. Смотрит на меня лукаво, дразнит кривой улыбкой. Улавливаю в нем черты мужа. Густые брови, глубоко посаженные глаза, волосы с ореховым отливом. Но все же они безумно разные. Рядом с Мишей я чувствую себя в полной безопасности, а с этим…пульс ускоряется за считанные секунды. И чего я бросаюсь его обнимать?

– Если бы между ними что–то было, я бы первым узнал. Юлёк ничего от меня не утаивает. Даже когда залетела, сразу мне написала и тест сфоткала. Я, конечно, сразу сказал, что к детям не готов. Мне же всего тридцать. Какие на хрен дети.

– Что?

Каменею от его слов. Спину жидким металлом обливают.

– Ты же это хотела услышать? – щелкает меня по носу. – Что твой муженек предан тебе, как собачонка.

– Так это ты отец?..

– Молодец, ты только что сорвала ва–банк!

Чмокает меня в щеку и как ни в чем не, бывало, выбирает кофе, нажав на сенсорную кнопку. Стираю след его губ и трясу неистово за предплечье.

– Олег? Ты хоть осознаешь, что Юлька тебе сына родила? Родила и отказную написала?

– Да по–барабану. У меня жена есть. И в плане детей наши взгляды сходятся.

– Я тебе не верю. Лариса сама мне говорила, что мечтает о ребенке.

Олег дожидается стаканчика с горячим напитком и со всё той же наплевательской улыбкой поворачивается ко мне.

– Мечтать не вредно. Через пару годиков может и задумаемся. А сейчас меня ждут прелести бездетной жизни.

– Любовницы и путешествия?

– А хотя бы. Что в этом такого? Жить, как вы я не хочу. От звонка до звонка на работе впахивать, ужинать в семейном кругу и подгузники мелким засранцам менять? Да лучше пристрелите к черту!

Кулак появившегося Миши отправляет Олега на лопатки. Кофе проливается на его дорогущий белоснежный свитер.

– С этой секунды, ты забываешь дорогу в офис и крутишься в этом мире сам. Как только юрист подготовит документы, получишь деньги за свою долю компании и забудешь обо мне. Больше у меня нет брата!!!

Миша смотрит в упор на лежащего Олега, который растирает пальцами кровь по подбородку.

– Идем, – притягивает меня к себе и ведет к двери, – нам надо поговорить.