ГЛАВА 4

В итоге он просто уходит. Оставляет меня в гордом одиночестве. На мгновение мне кажется, будто хочет в чем–то признаться, но миф. И он быстро развеивается. Ледяные глаза несут лишь неприкрытое разочарование. Только не понимаю во мне или в себе?

Возможно и то, и другое. Но мне все равно. Мои чувства сейчас обострены и особенно болезненно воспринимают фразы вроде: нежеланный, ненужный ребенок. Мне больно от одной мысли, что новорожденная кроха окажется в Доме малютки. Больно знать об отце, которого не волнует его судьба.

Подпираю голову руками, согнувшись над кухонным островом и рву пальцами волосы. Как же так? Почему Миша не может поступить по–мужски? В чем виноват малыш? Его малыш! Кричу внутренне, прислоняюсь лбом к холодному мрамору. Я должна поехать в больницу, должна поговорить с этой Юленькой. Только уже поздно. Солнце почти скрылось за белесой полоской горизонта.

Ладно, завтра на свежую голову решу.

Поднимаюсь в спальню, укладываюсь в постель и заставляю себя спать. Бесполезно. Ворочаюсь битых два часа, теряя последние нервные клетки.

Я встречусь с любовницей Мишки. Обязательно! Но перед этим, соберу все свои вещи и сниму квартиру. Трачу на всё про всё ещё час. Арендовать в нашем городе однушку довольно легко. Даже ночью.

Выбрала, перевела задаток и завтра уже можно въезжать. Круто! С гардеробом и того проще. Я сгребла все шмотки с вешалок в шкафу и запихала в три чемодана и одну сумку. Мысленно очищаю ручки.

– Что ты делаешь?

Мишка в дверном проеме. По пояс обнаженный.

– Раз ты не знаешь, как поступить, я тебе помогу. – Усмехаюсь невесело. – Поживем раздельно до развода. Мне и малышу будет так спокойнее.

– Чего? – потирает щетинистую щеку. Взглядом жирно мажет по мне.

– Того, Миш. Я ни спать, ни есть в этом доме не могу. Постоянно думаю о тебе и этой девке. Это отрицательно сказывается на моем самочувствии. Хочешь, чтобы я потеряла нашего ребенка?

В два счета приближается, отпихивает ногой заполненный до отказа чемодан и сокрушает мою оборону одним тяжелым дыханием.

– Ты останешься здесь.

Скулы выпирают из–за натуги.

– Нет. – Кладу в кармашек сумки свой паспорт и водительское удостоверение. – И перестань так смотреть.

– Как? – хватает за локоть. От неожиданности мои брови взлетают. – Серьезно думаешь, что я тебя отпущу беременную неизвестно куда?

– Почему неизвестного? Адрес смс–кой скину. Да и ты можешь звонить в любое время, узнавать обо мне и ребенке. Я не прячусь, Миш. Не собираюсь пересекать мексиканскую границу. Я просто хочу тишины и спокойствия. Для себя и сына.

– Сына? – его глаза ошарашено округляются.

Одергиваю локоть, обхожу его. Ночь тайком заглядывает в окно и обдает нас двоих загадочной тьмой.

– Всего лишь предположение. – Оставляю обручальное кольцо на туалетном столике. – Тебе–то я думаю без разницы кто родится. Уже один сын есть.

Отталкиваю колечко мизинцем. И пока мысленно прощаюсь со счастливым прошлым, разъяренное настоящее в лице мужа, оказывается позади. Сильные руки талию сжимают.

– Надень его обратно, – склонившись, шепчет на ухо, – ты моя жена и ни о каком разводе не может быть и речи.

Сглатываю горький ком. Молчу.

– Ты же помнишь, как я встал на одного колено в парке развлечений в Сочи? Помнишь, что сказал тебе тогда? – руками к животику скользит. – Я полюбил тебя задолго до нашей встречи, и буду любить всегда. Ты расплакалась, расцеловала меня и подарила мне свое сердце.

– Уходи, Миш.

И сейчас всхлипываю тихо.

– Не делай поспешных выводов. Дай мне время.

– Его больше нет. Либо ты сейчас что–то делаешь, либо нашему браку конец.

В отражении вижу монстра с почерневшей радужкой. Он готов наброситься и растерзать меня. Но уходит, метнув бархатный пуфик в стену. Со щелчком дверного замка, сажусь на пушистый ковер, и плачу, обняв себя за плечи.

С первыми лучами рассвета мои слезы высыхают. Быстро собираюсь, спускаюсь вниз и покидаю дом. Морозная осенняя свежесть приятно бодрит. То, что необходимо.

Уже в машине набираю номер Бауэр. Она дает мне на всякий случай. Отвечает не сразу. Раза с третьего, наверное. От нее узнаю об очередной истерике Юльки. Малыш пока находится в отделении для новорожденных. Мамаша его не навещает и к себе не разрешает приносить на кормление. Все–таки бросает…

По телу волна негодования проносится. Мелкая, дрянная пиявка! Многие женщины, в том числе я, годами мечтают о ребенке, а она и глазом не моргает, вычеркивает сына из жизни. Ничего, я попытаюсь ее вразумить. У меня уже и речь заготовлена. Хорошо продумала ее, после ухода Миши.

За полчаса с хвостиком доезжаю до больницы. Паркуюсь, спешу подняться по ступеням. В холле мне названивает партнер по бизнесу и младший брат Миши Олег. Давненько с ним не виделись и не разговаривали. С его женой Ларисой тоже. Но сейчас не время. Убираю звук в телефоне, и, поздоровавшись с медсестрами в регистратуре, взлетаю на второй этаж.

Анна Петровна предупреждает Вареньку, и та поджидает меня в коридоре недалеко от сестринского поста. Провожает в палату Юльки.

Брюнетка лежит на боку и глядит в одну точку. Взгляд нечитаемый, мутный.

– Здравствуй. – Шагаю вперед. Дверь беззвучно качается на петлях туда–сюда.

Не отвечает.

Подхожу ближе, тяну стул за спинку и присаживаюсь. Руки на колени кладу.

– Как ты? – интересуюсь мирно.

– А тебе–то что? – трется носом о матрас. – Поржать приперлась? Проваливай, толстуха!

– Нет. – Сплетаю пальцы в замок. – Я никуда не уйду.

Она резко присаживается. Моя заготовленная речь разом улетучивается.

– Что тебе надо? Повидала я умных Маш вроде тебя за последние дни, знаешь сколько? Идите к черту! Я отказалась от ребенка и уже не передумаю!!! Раз его папаше насрать на него, то и мне тоже! Пусть в детском доме растет!!! Ненавижу!!!

Плюется в меня фальшиво, ударяет кулаками по больничной койке. Я обтираю лицо, медленно встаю и отхожу.

– Я понимаю, сейчас ты…– как можно спокойнее начинаю.

– Да ни черта ты не понимаешь! Жалко тебе выродка? Усынови! Папаша только рад будет!

– И усыновлю! – вдруг вспыхиваю я. – Ребенок моего мужа не будет сиротой!

Юлька шокировано моргает. Смотрит за мою спину. Я поворачиваюсь и вижу Мишку. Он источает не просто злость, а настоящую ярость…